– Марго, ты зря меня недооцениваешь. Очень даже зря. - Николаев завернулся в жуткого цвета шарф и, застегнув куртку, вышел из дома.
Я закрыла за ним дверь и, прислонившись к стене, задумалась. О чём говорил Николаев? Почему я его недооцениваю? И что он знает о Косте?
А ещё, почему после его разговора на душе стало так противно и прискорбно, словно стая кошек пришла и, расцарапав мне душу до основания, ещё напоследок нагадила.
Схватив сумку, я вынула из неё телефон и посмотрела на экран. Пусто. Ни сообщений, ни звонков. Включила и начала печатать смс Косте.
“Костя, как доедешь до дома, напиши или позвони мне. Это очень важно. Скучаю. Целую и обнимаю. Твоя Марго.”
Ко мне подбежал ребёнок и увидев моё расстроенное выражение лица, взяла меня за руку и положила в неё розового медведя.
– Мама, не грусти. Пойдём ужинать, бабушка приготовила очень вкусную картошку.
– Да, моя золотая. Мама проголодалась и твой мишка тоже. - Наклонилась к ребёнку и убрала рыжие пряди за ушки.
– Розочка, не будет есть картошку, она ест только мёд и малину.
– Какая она у тебя привереда.
– Вся в меня. Да?
Я засмеялась и поцеловала ребёнка в нос.
– Конечно, в тебя. В мою сладкую мандаринку. Пойдём, а то бабушка будет ругаться.
Ужин прошёл в разговорах, Лиза так и не смогла накормить своего мишку, а когда я укладывала ребёнка, она так и уснула с новой игрушкой. То ли дело было в цвете, то ли в том, что мишку ей подарил дядя, который признался, что он её отец. А учитывая, что моя дочь, так ждала папу и загадывала его на каждом празднике, всё становилось понятно.
Когда я ложилась спать, я долго смотрела в потолок и периодически заглядывала в телефон. На душе и сердце было неспокойно и мне это не нравилось.
Сколько бы я не смотрела в телефон, ответная смс так и не пришла. Звонков от Кости тоже не наблюдалось.
Спустя два дня, вестей от Заборовского не было как и его самого.
Глава 29. Ночной разговор.
Я снова плохо спала, ночью просыпалась от кошмаров, хватающих меня за шею и не дающих нормально дышать.
Выглядывала в окно, надеясь увидеть автомобиль Кости, но там никого и ничего не было. Ложилась под утро, засыпала с первыми лучами солнца и не могла дождаться окончания праздников.
Я понимала, что мне нужно возвращаться на работу, но как сказать маме, что я забираю с собой Лизу, понятия не имела. Взглянула в очередной раз в телефон, надеясь обнаружить смс или звонок от Кости, но как и последние два дня, аппарат упорно молчал.
– Почему же ты молчишь, Костя? Что с тобой случилось? - Перевернулась на другой бок и накрылась подушкой. Что такого ему сказал Павел, что мой босс не отвечает на мои сообщения? Убрала подушку и села на кровати. Надо всё выяснить у Николаева, сегодня же.
Я поднялась и, накинув махровый халат, пошла на кухню. К моему удивлению, в этом доме, оказывается, спала только Лиза.
– Мама, что ты здесь делаешь?
Мама посмотрела на меня и поставила на стол кружку с чем-то горячим.
– Пью какао с зефирками. Хочешь?
– Конечно, хочу. - Я села напротив и развернула шоколадную конфету. - А если серьёзно, почему ты не спишь?
– Позвонили из больницы, на счёт тётки Глаши. Оказывается, я у неё контакт на случай ЧП.
Я напряглась и отложила конфету.
– Что сказали?
– Глаша вышла из комы. Завтра, то есть уже сегодня её переводят из реанимации в обычную палату.
– Фух, слава Богу. Значит, её можно будет навестить?
– Да. Пойдёшь с нами?
– Обязательно. Все вместе пойдём.
Мама налила мне полную кружку горячего какао и села на своё место.
– А ты почему не спишь, дочь?
– Сон не идёт. Последние дни почти не сплю.
– О чём ты переживаешь? Или о ком?
– Костя обещал перезвонить и пропал.
– Я же тебе говорила: не пара он тебе. Присмотрись к Паше, тем более у вас общая дочь. Подумай, Марго. Парень-то неплохой, видела, какую игрушку Лизончику принёс?
– Розовый медведь? - Я сморщилась. - Ужасный цвет.
– Не придирайся. Нормальный цвет. И парень тоже нормальный. Дай ему шанс.
– Мама, перестань. Между мной и Николаевым ничего не может быть. Всё, что было, поросло быльём некошеным.
– Маргарита посмотри на меня. Ты хочешь мою судьбу? На старость лет остаться одной и праздники справлять вдвоём с такой же старой соседкой, как я? Этого ты хочешь?
– Что ты говоришь? Я не ты!
– Дай Бог и ты найдёшь своё счастье. Я буду только рада. Главное — не упусти его, снова. Вот оно рядом, стоит руку протянуть.
– Павел не мое счастье. Моему сердцу Костя мил, и через пару дней мы с Лизой отсюда уезжаем.
– Куда? - Руки женщины затряслись, и она поставила кружку на стол.
– Ты знаешь куда. Мой дом не здесь, а там, где моя работа. Там у меня комната, но я собираюсь снимать квартиру и у Лизы будет свой угол. А потом и садик. У нас всё будет хорошо. - Я отвернулась, не могла смотреть в побледневшее лицо матери. В горле стоял ком, смешанный с болью и обидой.
– Это правильно. Ребёнок должен жить с матерью, а не со старой бабкой.
– Перестань, ты не старая. - Сжала руку мамы и поцеловала морщинистые пальчики. Самые родные и любимые пальчики. - Поехали с нами. Будем и там все вместе жить.
– Нет! - Мать поднялась и, поставив кружку на стол, пошла из кухни. - Моё место здесь. Где родилась, там пусть и похоронят.
Я всплакнула, допила какао и пошла к себе в комнату. Едва голова коснулась подушки, я отрубилась и проснулась только тогда, когда моя дочь залезла на меня и начала играть в пожарника.
– Два пожарника бежали и на кнопочку нажали...
– ...Би-ип. - Прошептала я и открыла глаза. Обняла своё рыжее счастье и прижала к себе. – Спи. - Поцеловала в макушку и закрыла глаза.
– Но мамочка, я не хочу-у-у-у. Просыпайся. Бабушка уже встала и сказала тебя разбудить.
– Зачем?
– Она собирается в больницу к Глаше.
Я открыла глаза и выпустила из своих объятий ребёнка. Поднялась и вышла в коридор. Мама и правда собиралась.
– Мама, ты куда?
– Опаздываю уже. К тётке Глаше.
– Подожди нас, мы быстро!
– Нет. Не нужно. Отдыхайте.
Видно было, что мать ещё обижена на мою новость об отъезде нас с Лизой. И таким способом она медленно, но отстранялась от нас, чтобы не было потом болезненно больно, когда мы уедем.
– Не делай так! - Прохрипела я и сделала шаг к матери.
– До вечера. - Вышла из дома и аккуратно закрыла за собой дверь.
Но я не стала слушать мать. Я не в том возрасте, чтобы оставлять обиды не разрешёнными, необходимо было поговорить с мамой, чтобы окончательно не переругаться.
Поэтому мы с Лизой быстро позавтракали геркулесовой кашей с фруктами и мёдом, запили сладким чаем, с пирогом с клюквой и пошли умываться. Стараясь всё делать в быстром темпе, мы почистили зубы и вымыли веснушчатые моськи. Оделись в тёплую одежду и через час вышли из дома. В наших руках были авоськи с мандаринами и пирогами, испечёнными мамой. Всё для тётки Глаши.
На автобус до больницы мы успели и буквально через пятнадцать минут входили в приёмный покой. Заполненный людьми, мы с трудом, но добрались до регистрационной стойки и узнав, где лежит наша больная, пошли в сторону палаты.
Постучав в белоснежную дверь, я заглянула внутрь и сразу увидела… нет не тётку Глашу, а капитана Петрова. Он сидел на стуле, рядом с больной, а с другой стороны койки, устроилась моя мама.
