Без памяти твоя (СИ) - Ставрогина Диана

Вопреки болезненно сильным порывам схватить Крис в охапку и, затащив в спальню, накрыть ее собой как можно быстрее, даже сквозь полный блэкаут в сознании Влад еще помнит, что не имеет права все испортить. Раз за разом он исследует доступные прикосновению обнаженные участки ее тела, не заходя за установленные кроем платья границы.

По ее разгоряченной коже, безжалостно терзая нервные окончания, скользят подушечки его пальцев, а затем — губы и язык, оставляя после себя влажные следы и вырывая из Крис едва слышные всхлипы и стоны. С каждой секундой ее возбуждение становится только сильнее и безбашеннее, и Влад больше не способен ждать. И, кажется, она тоже.

Опустившись на колени, он обхватывает ее бедра ладонями и вскидывает голову. Их взгляды пересекаются. Крис отрывисто кивает, и один удар сердца спустя подол ее платья начинает собираться вверх.

С зачарованной сосредоточенностью Влад наблюдает за тем, как черная ткань, скатываясь, обнажает изящные ноги, как его пальцы путешествуют по шелковистой коже — от икр к коленям, а после — бедрам. И его дыхание сбивается, становясь еще более поверхностным и редким.

Крис тихонько стонет, когда его руки останавливаются на середине ее бедер. Влад медленно выпрямляется и, не узнавая собственного голоса, хрипит:

— Приподнимись.

Ни на миг не сводя с него взгляда, Крис коротко кивает и поддается вперед. Вцепившиеся в его плечи пальцы сжимаются крепче, снова сближая их тела. На этот раз она целует его и он подчиняется, не забывая, однако, о своей прежней задаче.

Наконец, бесконечно длинный подол собирается неаккуратной гармошкой в области ее живота. Подушечками пальцев Влад, как во сне, проходится по кромке черного белья и выжидающе замирает, позволяя Крис передумать и отступить.

— Нам… — произносит он сипло, когда на секунду его мозг снова возвращает себе способность мыслить трезво. — Нам лучше… остановиться.

— Что? — выдыхает Крис. В глубине ее глаз — уязвимость, в ее голосе — непонимание на грани обиды. — Зачем?

Пытаясь не терять разум, Влад трясет головой.

— Ты не помнишь, — говорит он глухо. — Не знаешь…

— Нет, — Крис не позволяет ему закончить и, ухватившись за лацканы его рубашки, впечатывает Влада в себя с удивительной решимостью и силой и оплетает его талию ногами. — Продолжай. — Выдыхаемый ею воздух лаской проходится по его губам. — Я хочу…

Влад стонет. Обрывая Крис на полуслове, его губы вновь обрушиваются на ее, пальцы за одно резкое движение стаскивают с нее трусики и возвращаются, стискивают и гладят упругую кожу ее бедер, постепенно поднимаясь и приближаясь к центру между.

Один мучительно долгий и вместе с тем восхитительный момент спустя Влад накрывает ее ладонью. Крис вздрагивает и прогибается в спине, усиливая контакт, и разводит ноги.

Его взгляд прикован к ней. К тому, как меняется выражение ее лица, как часто вздымается ее до сих пор обтянутая платьем грудь. Как трепещут ресницы на сжатых веках, как она хватает опухшим от поцелуев ртом воздух в ответ на его малейшее прикосновение к самой чувствительной сейчас части ее возбужденного тела.

Под его пальцами — горячая мягкая кожа и скользкая влага, и от ощущений рвет крышу. Выдыхая сквозь стиснутые зубы, Влад двигается чуть ниже, размазывает смазку, касается половых губ, намеренно избегая клитора. Крис всхлипывает.

Его отрезвляет громкий звонок мобильного. Разрывающаяся в тишине их дома мелодия — особенный выбор. Влад знает, что не ответить на этот звонок он не имеет права.

— Крис… — стонет он, останавливаясь и наконец-то вспоминая, почему происходящее только что — недопустимо. — Это… невеста Глеба. Я должен ответить. Она не позвонила бы мне просто так.

Глава 16

Отстранившись, будто между нами ничего и не было, Влад быстро достает из брючного кармана мобильный и отвечает на звонок. Он больше не смотрит на меня, от растерянности еще не сменившую позу — руки за спиной, голые ноги бесстыдно разведены, — и, прочистив горло, низким, вибрирующим внутри моего тела голосом о чем-то разговаривает с невестой Глеба. О которой я ничего не знаю и не помню.

Скоро гул в ушах начинает спадать, ко мне возвращаются контроль над собственным телом и ясность ума. Пылающая огнем кожа вдруг покрывается липкими мурашками, я чувствую себя уязвимой и преданной.

Пришедший первым шок сменяется недоумением, а затем — горьким сожалением. Наконец, когда перед моими глазами предстает широкая спина Влада, я осторожно, не издав ни звука, сползаю с кухонной тумбы и подрагивающими руками раскатываю скомканный ранее подол платья вниз по бедрам.

На полу, почти у ступней Влада, лежит мое белье, но взять его я не осмеливаюсь. Позже. Не представляю, как сохранить достойный вид, подбирая собственные трусики из-под ног мужчины, предпочетшего тебе телефонный звонок.

Медленно, но неумолимо меня накрывает отрезвление реальностью. С каждой минутой мое понимание собственных поступков стремительно слабеет. Теперь мне совершенно неясно, как и почему наши отношения с Владом вдруг сделали столь резкий рывок: от настороженного повторного знакомства к страстному петтингу на кухонной тумбе, — за скромный период всего лишь в несколько недель.

Смятение становится главной в толпе моих многочисленных эмоций. Мне хочется как можно скорее взбежать вверх по лестнице на второй этаж и закрыться в собственной спальне, но… Уйти сейчас, не сказав ни слова и не объяснившись, — глупость. Однако и неподвижно стоять посреди кухни, замерев в полушаге от Влада, что до сих пор не удостоил меня и взглядом, — занятие не самое приятное.

— …Когда? — Вдруг доносится до меня его голос, глухой и, кажется, крайне обеспокоенный. — В каком он состоянии?

Задержав дыхание, я прислушиваюсь к разговору уже с большим вниманием. Увы, что отвечает Владу безымянная невеста Глеба, мне неведомо. Недавние эгоистичные переживания отходят на второй план, я начинаю понимать, что этот звонок действительно важен.

— Понял, — кивнув, Влад делает несколько шагов вперед-назад и останавливается. Теперь мы стоим лицом к лицу и наши взгляды встречаются. В дымчато-синих глазах светится непонятный для меня вопрос. — Конечно, мы приедем завтра с утра. Пока, Вика. — Он завершает разговор.

— Что случилось? — спрашиваю я тут же. Тревога захлестывает меня с головой, и даже красноречиво взъерошенный внешний вид Влада, свидетельствующий о том, что происходило между нами совсем недавно, не отвлекает и не переключает мысли с одной линии на другую.

Обтянутые тканью наполовину расстегнутой рубашки плечи опускаются с тяжелым вздохом. С явной усталостью в движениях Влад проводит ладонью по лицу, не замечая, что растирает оставленные моей помадой алые следы по потемневшей коже щек.

— Глеб вышел из комы, — сообщает он внезапно. — Вика сказала, он начал приходить в себя еще вчера днем, но стабилизировали его только сегодня.

— И как он? — Горло сводит спазмом, и я сглатываю. Моих скромных познаний в медицине хватает, чтобы понимать: из месячной комы люди выходят вовсе не так легко, как в кино. — В каком состоянии?

— Не знаю, Крис. — Влад трясет головой. — Вика ничего толком не объяснила. Завтра увидим сами.

— Конечно, — киваю я и, совершенно не задумываясь, в простом жесте поддержки обхватываю его ладонь своей. Влад вздрагивает.

— Завтра будет тяжелый день, — говорит он странным, отсутствующим тоном. Похожим на тот, что я слышала от него в нашу первую встречу в клинике. — Я пойду спать. — Его рука неловко выскальзывает из моей.

— Влад…

— …Тебе тоже лучше лечь пораньше, — замечает он напоследок и, не удостоив меня, замолчавшую на полуслове, и взглядом, внезапно уходит.

Остаток вечера я провожу в компании Санни. Играю с ней в прятки вопреки постоянно набегающим на глаза слезам, пью чай с пирожным (к счастью или сожалению, стресс никогда не убивает мой аппетит) и даже пытаюсь посмотреть перед сном незатейливый голливудский фильм из девяностых, но безуспешно: все мои мысли сосредоточены на необъяснимо холодном поведении Влада и беспокойстве о здоровье Глеба.