Пока сердитый Марк возится с ширинкой и ремнем, я выбегаю из комнаты и под громкий нетерпеливый стук проворачиваю ключ в замке и открываю дверь. Если мои родители были удивлены Марком, то эта гостья окидывает меня оценивающим взглядом и нагло заплывает в квартиру.
— Марк!
Высокая и статная женщина. Черноволосая с редкими седыми волосками и едва заметными морщинами на ухоженном надменном лице. Одета в простое и элегантное платье цвета красного дерева.
— Здрасьте, — с укором говорю и тоном как бы намекаю, что ей тоже стоит поздороваться.
Она оглядывается, опять окидывает меня взором, в котором нет презрения или недовольства, а лишь недоумение.
— Ну, здравствуй.
В прихожую с писком выбегает Витязь, и гостья едва заметно кривится, а затем лезет в сумочку и торопливо достает спрей, которым пшикает в каждую ноздрю. Делает медленный вдох и повышает голос:
— Марк!
Под ее требовательный зов также требовательно мяукает Витязь. Почему Марк не торопится выбежать к мамуле с объятиями и ласковыми приветствиями? Спрятался на балконе?
— Ма, не кричи, — из спальни выползает недовольный Марк и к косяку плечом приваливается. — Что ты тут забыла? Ты же в санатории должна быть.
— Вернулась, — делает несколько шагов.
— Разуйся, — Марк хмурится. — Где твои приличия?
— А твои?
— А я разут, если ты не заметила.
Я все жду, когда Марк представит нас друг другу, раз речь зашла о приличиях и воспитании. Однако этого не происходит, потому что мои гости заняты игрой в злые гляделки.
— Я Диана, — я натянуто улыбаюсь матери Марку и указываю на Витязя, который пытается вылизать живот у моих, — Витязь.
— Регина, — тихо отвечает и скидывает туфли.
— Красивое имя.
— Я знаю, — дефилирует мимо на кухню.
— Ма, не будь стервой, — Марк сжимает переносицу и медленно выдыхает.
Регина бросает опасливый взгляд на Витязя, когда он встает на лапки и ковыляет к ней, вздернув хвост.
— Мне твой помощник позвонил, — встряхивает волосами, — когда я принимала йодобромную ванну…
Опять косится на Витязя и садится на табуретке в углу у холодильника, будто желает спрятаться от котенка.
— Он мне сказал кое-что любопытное, — отодвигает пальчиком пустую и грязную чашку, с досадой глядя на Марка.
— И что же? — она присаживается напротив и в наигранной заинтересованности вскидывает бровь.
Я подхватываю Витязя на руки и отхожу к раковине, потому что так я могу видеть лица гостей. Я не чувствую между ними затаенной обиды, злости или презрения, но и обычной привязанности и сыновье-материнской любви тоже.
— Сказал, что ты увел у него невесту и решил жениться. Я не поверила, потому что Вова странный и шутки у него тоже какие-то нечеловеческие, — Регина мельком смотрит на меня и опять с недоверием взирает на сына, — я решила вернуться, дома тебя нет. Соседка тоже про свадьбу и воровок говорит. Что у тебя украли?
— Кота.
— Его или это новый? — Регина кивает на меня.
— Этого, — Марк щевает, прикрыв рот.
— Ясно, — Регина отмахивается и сердито продолжает, — а потом ты фотографию присылаешь. Шутки вовсе не шутки, да? — она хмурится и шипит. — Мне пришлось Вове твоему звонить лично, чтобы узнать, где ты! Ты ведь в курсе, что он меня раздражает?
— Он всех раздражает, — Марк беспечно плечами пожимает.
— Так, — Регина вновь делает медленный вдох и выдох и волосы на виске приглаживает. — О какой свадьбе речь, милый?
— О свадьбе понарошку, — встреваю я, почесывая ушки мурчащего Витязя.
— В каком смысле понарошку? — Регина обращает на меня удивленный взгляд.
— Фальшивая свадьба, — поясняю я. — Марк чувствует вину за то, что расстроил мою свадьбу с Вовой и за видео, которое было разослано родственникам и друзьям…
— Какое видео? — Регина стучит нервно ноготками по столешнице.
Я не успеваю ответить, как Марк протягивает ей телефон. Я с молчаливыми ужасом наблюдаю, Регина внимательно смотрит в экран, и щеки ее едва розовеют. Она откладывает телефон экраном вниз и в смятении пальцем приглаживает правую бровь.
— А свадьба тут при чем? — она складывает руки на столе.
Теперь моя очередь взять свой телефон. Нахожу в чате голосовое Марка и включаю его. Регина брови сводит вместе и чихает. Вновь пшикает спреем в нос и прижимает платок.
— Я привык сдерживать обещания. Ты сама меня этому учила, — Марк улыбается, когда его голосовое обрывается тишиной.
— Так это я виновата? — Регина в изумлении бубнит в платок.
— Я тебя ни в чем не обвиняю, — Марк подпирает лицо кулаками, — но ведь настоящий мужчина не бросает слов на ветер, так? Вот и я не бросаю.
— А лучше бы бросил, — шепчу я и массирую шею Витязя двумя пальцами. — Иногда бывают такие ситуации, что можно бросить слово и забыть о нем. Очень советую быть человеком гибким, Марк.
Регина смотрит на меня, изогнув бровь. И я не могу определить, она выказывает мне презрение, или восхищена моей великолепной и мудрой речью.
— Чая мне налей и покрепче, — наконец говорит она. — У меня давление упало.
Вот блин! Я совсем забыла о гостеприимстве, а ведь даже незваных и ночных женщин надо принимать с радушием. Вручаю ей Витязя, собираю чашки и замираю, потому что глаза у Марка по пять копеек и рот в изумлении приоткрыт.
— Он такой мягонький, — сипит Регина, и Витязь самодовольно мяукает.
Глава 30.
Регина утыкается носом в живот Витязя, трется щеками о его шерстку.
— Ма, ты чего творишь? — тихо спрашивает Марк и протягивает руку. — Отдай кота.
Витязь недовольно мяукает.
— Весь в хозяина пошел, да? — Регина хитро всматривается в мордочку. — Он тоже не любит обнимашек от мамки, только девочек красивых к себе подпускает.
Отдает кота Марку. Лицо и шея идет пятнами, глаза краснеют и слезятся. Лезет в сумочку, опять закидывается спреем, потом достает белую баночку и торопливо раскусывает две таблетки. Я наливаю Регине стакан воды.
— После родов аллергия вскрылась, — она делает несколько крупных глотков и сипло выдыхает. — Особенно на кошачью шерсть.
Вытягивает из сумки платок, и ее накрывает приступ тихих и частых чихов. Марк сидит и недовольно хмурится. У меня тоже с ним скоро начнется аллергия на жизнь.
— Может, вам к врачу? — едва слышно предлагаю я.
— Сейчас… апчхи… апчхи…апчхи… пройдет, — бубнит в платок, — апчхи…
— Так, давай его сюда, — я забираю у Марка котенка и вместе с ним прячусь в уборной, где у меня для него приготовлен пластиковый поддон с песком.
Стелю рядом с унитазом на полу полотенце, укладываю Витязя и выхожу, плотно заперев дверь. Жалобно пищит, но выпускать я его не намерена. Аллергия — это серьезно и она может обернуться печальными последствиями.
Возвращаюсь на кухню под чихи, что постепенно затихают, ставлю чайник, мою чашки и не знаю, как помочь Регине.
— Тебе не стоило заводить кота, — я оглядываюсь на Марка, который приподнимает брови и уязвлено фыркает.
— У меня же нет аллергии.
— Но у мамы твоей есть, — я вскидываю руку в сторону Регины. — Ты о ней подумал?
Она поднимает на меня удивленный взгляд, и я поджимаю губы:
— Эгоист.
— Всегда хотела дочку, — она утирает слезы с опухших красных щек. — Девочки ласковые, а мальчишки… — бросает обиженный взгляд на Марка, — только до трех лет лапочки.
— Вот это да, — Марк смеется.
— Я тебя люблю, Маркуша, но вот нежностей от тебя не дождешься… апхи… — прижимает платок к носу.
В молчании наливаю чай и придвигаю чашку к Регине, чье лицо заметно опухло, отчего ее глаза сузились.
— Так, — лезу в ящик за чистым кухонным полотенцем и смачиваю его под напором холодной воды.
Тщательно выжимаю, складываю вчетверо и шагаю к Регине:
— Запрокиньте голову.
Регина подозрительно косится на меня, но подчиняется. Осторожно накладываю полотенце на ее лицо.
