— Хорошо. Записываю. Только предупреждаю: у меня будет отдельная таблица с распределением обязанностей на свадьбе, и ты в ней отвечаешь за подрядчиков, потому что ты умеешь разговаривать с ними так, что они боятся опаздывать.
— Договорились, — сказал Виктор, надевая кольцо ей на палец с той же уверенностью, с какой подписывал контракты на многомиллионные стройки. — Только учти: раз я теперь официально твой жених, следующий список, который ты составишь, должен называться не «как испортить жизнь изменнику», а хотя бы «как организовать медовый месяц без единого совещания».
— Ты просишь меня отказаться от совещаний в медовый месяц? — притворно возмутилась Марина. — Виктор, ты меня совсем не знаешь.
— Знаю прекрасно, — ответил он. — Поэтому и прошу.
Спустя полгода они поженились — скромно, без оркестра, зато с адвокатом Марины в качестве свидетеля, который произнёс тост, звучавший как заключительное слово в удачно выигранном деле, и с искренними поздравлениями от коллег Виктора, которые, шутки ради, подарили молодожёнам строительную каску с гравировкой «глава семьи, но с системой контроля качества».
А Стас, если верить последним новостям от общих знакомых, окончательно закрыл блог про мужское достоинство и теперь работает менеджером по продажам в компании, торгующей хризантемами оптом — по слухам, устроился туда после того, как купил слишком много цветов для одной несостоявшейся попытки примирения и решил, что раз уж он теперь эксперт по этому товару, логично на этом и зарабатывать.
Марина иногда вспоминала тот самый список из двадцати+ пунктов мести и с улыбкой признавала: жизнь справилась с задачей гораздо изящнее, без единой строчки плана, и вместо мести подарила ей что-то куда более ценное — человека, который умел одновременно быть властным и внимательным, серьёзным и смешным, и который, несмотря на привычку командовать, каждое утро сам наливал себе кофе — просто потому, что мог, и потому, что рядом была она, ради которой стоило учиться заново ценить каждую маленькую победу.
Бонус. Флэшбек
Сцена. Зайка недовольна
Виолетта не звонила три дня, а на четвёртый написала одним сообщением: «Нам нужно поговорить. Без сердечек.» Стас перечитал фразу раза четыре, прежде чем понял, что дело плохо — обычно даже её деловые сообщения заканчивались смайликом-морковкой.
Встретились в кафе, которое выбрала она — нейтральная территория, столик у окна, никакой романтики в обстановке.
— Ты обещал развестись ещё в марте, — начала Виолетта, не поднимая глаз от кофе. — Сейчас август. Марина знает про переписку, знает про прозвище, знает, судя по всему, уже и про степень нашей «синергии». А ты до сих пор живёшь в статусе «всё сложно».
— Я решаю вопрос с имуществом, это не быстро...
— Стас, я не злюсь из-за квартиры. Я злюсь, потому что чувствую себя запасным вариантом, а не планом. И теперь, когда всё вскрылось, ты вместо того, чтобы разобраться честно, начал угрожать ей какими-то «деталями» про её консалтинг. Мне рассказали общие знакомые. Это выглядит некрасиво. И, откровенно говоря, попахивает не просто разводом, а чем-то, куда мне лучше не быть замешанной.
— Это временная тактика...
— Тактика, которая делает меня соучастницей в истории, где я даже не была в курсе правил игры. — Виолетта наконец подняла взгляд. — И раз уж всё вышло на свет, я подумываю сама всё прояснить. Публично. Если журналистка, с которой связалась Марина, захочет вторую сторону истории — я готова дать интервью. По-честному, без прикрас, включая то, как ты называл меня зайкой на созвонах, которые официально считались «встречами с клиентом».
Стас побледнел настолько заметно, что официантка у соседнего столика на секунду замерла с подносом.
— Ты не можешь так со мной поступить.
— Могу, — Виолетта спокойно отпила кофе. — Ты сам всё построил так, что теперь любое честное слово с моей стороны звучит как удар по тебе. Это не моя вина, Стас. Это твоя архитектура.
Она встала, оставила на столе купюру за свой кофе — жест, лишённый всякой символики, кроме одной: она больше не собиралась платить за что-либо, связанное с ним, даже за чашку эспрессо.
