Скажи мне через поцелуи - Рон Мерседес

Мне было больно до глубины души, что в последний раз, когда мы обменялись взглядами, в последний раз, когда мы виделись, я так холодно её проигнорировал. И особенно после той ночи, которую мы провели вместе.

Отдалиться от неё, чтобы сохранить отношения с братом, было одним из самых трудных решений, которые мне пришлось принять. Я оказался между молотом и наковальней, мне нужно было выбирать между семьёй и девушкой, с которой я едва начал что-то строить, и по отношению к которой было тысячи причин, почему всё могло пойти не так.

Не судите меня, пожалуйста, моя роль старшего брата заставляла меня с детства принимать решения, которых я бы не принял при других обстоятельствах.

То, как Тейлор взглянул на меня... Это было не просто ссора, не просто столкновение братьев: тут был ненависть, был обида... И я не мог это позволить... Я не мог позволить, чтобы мои решения ещё больше разрушили нашу семью...

Но одно дело — рассуждать разумом, а другое — слушать сердце.

Нас было четверо преподавателей в учительской, когда началась стрельба. Две воспитательницы младших классов, в том числе Мэгги, и один учитель старших классов, который подошёл сказать, что его четырёхлетний сын не придёт в этот день в школу.

Дети должны были приехать через полчаса, в девять утра, на час позже старших, которые приходили в восемь. Я узнал позже, что единственное хорошее в этом безумии было то, что ублюдки, ответственные за крупнейшую бойню в штате Вирджиния, не успели расправиться с детьми в возрасте от трёх до двенадцати лет.

— Вы слышали это?

Я встал автоматически, как и Мэгги, с которой у нас был короткий, но напряжённый роман, не доведённый до чего-то большего.

Мы подошли к двери, и тогда ясно услышали, как начинаются выстрелы. Выстрелы, которые продлились бы ещё долго.

— Позвони в 911, — сказал я Мэгги, которая застыла от страха.

Но она не двинулась с места. Её лицо побледнело, глаза были пустыми. Увидев, что она не реагирует, я схватил телефон и, поднеся его к уху, указал на дверь.

— Бегите к выходной двери. Давайте! Я вас догоню, как только смогу...

Они начали выходить по одному.

Пока я чувствовал пульсацию в ушах, молился, чтобы они ответили на звонок.

— Служба экстренной помощи, чем могу помочь?

— В школе Карсвилль происходит стрельба.

— Назовите ваше имя, сэр.

— Тьяго Ди Бианко, тренер школы. Мы на восточной стороне здания, в детском отделении. Надо предотвратить, чтобы дети вошли в здание! — Я взглянул на часы: было без пятнадцати девять...

Не успели ли они войти?

— Патрули уже в пути, сэр. Вы ранены?

— Нет, но...

И в этот момент случилось то, чего я не мог ожидать.

Я услышал крики... Крики студентов, учителей, моих друзей... Крики Мэгги.

— Сэр?

Я выронил телефон и быстро осмотрел комнату.

В конце учительской была дверь, которая вела в коридор, ведущий к задней части детских классов, коридор с туалетами, где дети вешали свои рисунки и поделки.

Едва успев выйти из учительской, я услышал голос, который заставил меня замереть на месте.

Я спрятался за дверью, когда страх умереть от руки психа накрыл меня с головой.

— Давай... Я знаю, что ты там, — сказал незнакомый голос.

Мне нужно было выйти. Если я открою дверь, он меня увидит и убьёт.

Страх, который я почувствовал, когда услышал, что он приближается, стал почти в три раза сильнее, когда я увидел, что одна из дверей, ведущих в коридор, открывается всего в нескольких метрах от меня.

Мой страх исчез, когда синие глаза встретили мой взгляд.

— Тьяго?

Я не сомневался.

Мне было всё равно, выстрелит ли он мне в спину... мне было всё равно, что случится.

Но ему не было всё равно.

Я побежал, как никогда в жизни, и в тот момент, когда я добрался до него, дверь учительской открылась, создавая идеальную мишень.

Я услышал выстрел почти одновременно с тем, как бросился вбок, чтобы скрыться за дверью, через которую только что вышел Кэмерон Хэмилтон. Почувствовал свист пули, пролетевшей у моего левого уха, и её удар в окно в конце коридора.

Я закрыл дверь, как мог быстрее, поставив перед ней стол, и, не раздумывая, схватил ребёнка на руки и выбежал в коридор, бегом, как сумасшедший.

Он почти ничего не говорил, и если бы не то, как сильно он обвил шею руками, я бы подумал, что он ранен... или что-то хуже.

Мне пришлось пройти мимо тел моих бывших коллег..., мимо тех, кто был моей подругой и любовницей.

Их расстреляли в голову... и их тела упали, как попало, на пол, который уже начинал окрашиваться в ужасающий красный цвет.

— Не смотри, — приказал я Кэму, крепко прижимая его к себе, когда мы выбежали в главный вестибюль школы, где слышались выстрелы. Я наклонился, пытаясь защитить Кэмерона своим телом, и один взгляд хватил, чтобы страх, уже охвативший меня, усилился до такой степени, что я едва не вырвался.

Тела, сложенные у дверей, которые не открывались.

Кровь повсюду.

Крики.

Страх.

Это был ад на земле... и я не знал, что делать.

Я действовал на чистом инстинкте выживания, который, как мне кажется, появляется у каждого в такие моменты, инстинкт, который уже вел меня в прошлом и который снова удивил меня — на этот раз в ситуации, которая не только пугала меня, но и была гораздо более масштабной, чем все, что я пережил раньше... Независимо от того, как больно и травматично это было для меня и моей семьи, здесь было много людей... Слишком много людей, которые сегодня переживут то же, что пережил я восемь лет назад.

Я крепко прижал Кэмерона к себе, клятвенно обещая, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы вывести этого семилетнего мальчика живым.

Такого не повторится.

Я не хочу снова видеть мертвые глаза ребенка, у которого вся жизнь была впереди, ребенка, который не заслуживал увидеть, на что способен человек.

Мои мысли летели с бешеной скоростью, пытаясь понять, пытаясь вспомнить, какие двери есть в школе.

Я бегом направился в столовую. В моей голове снова и снова звучало, что мне нужно найти что-то, чем я мог бы защитить себя, что-то, кроме ручек и карандашей, чтобы, если мне придется столкнуться с убийцами, они не застали меня врасплох.

Я ушел от выстрелов, и мое сердце хоть немного успокоилось.

— Куда мы идем, Тьяго? — спросил меня Кэмерон шепотом.

Он был так напуган, что его голос был едва слышен.

— Мы спрячемся в столовой. Все будет в порядке, — ответил я, продолжая бегать по пустым коридорам, где еще не было следов смерти. Это было и хорошим, и плохим одновременно.

Теперь я понимаю, что лучше было спрятаться там, где уже есть кровь, где уже есть смерть... потому что чистый холст — это как Диснейленд для сумасшедших, когда ему всего шесть лет.

Когда я добежал до столовой, меня удивило, что там никого не было.

Я понимал, что часть людей побежала к главному выходу, не успев выбраться, ведь там их уже ждали убийцы, но где же остальная часть?

Мы прошли через столовую и добрались до кухни. Большие столы из нержавеющей стали были пусты, в отличие от тех немногих раз, когда я подходил, чтобы попросить добавку шоколадного торта...

Одна из поваров, высокая, сильная и старше моей матери, была моей союзницей все эти месяцы. Миссис Пак всегда давала мне лишний кусок торта, когда я просил. И, войдя на кухню, я только надеялся, что ее не было в школе, когда все началось. Я очень надеялся, что, будучи первым уроком, она еще была дома.

Я опустил Кэмерона на пол и велел ему остаться у двери, пока я бегал к задней части кухни, где был склад, через который приходили продукты для питания более двух тысяч студентов.

Когда я увидел дверь, меня охватило облегчение. Это был выход из кошмара. Я просто хотел, чтобы Кэмерон ушел оттуда... потом я смогу найти Кам и своего брата, удостовериться, что с ними все в порядке, и привести их туда, чтобы они тоже могли уйти.

Я направился к двери, чтобы открыть ее, но, сколько бы я ни пытался... не смог сдвинуть ее ни на миллиметр.