— Нет. — Шёпотом. — Сейчас врач придёт. — Морщится. — Я потом сама ей позвоню.
Хочу сказать, что «мы заедем к ней вечером», но Эрика отключается.
— Пап… — слышу растерянный голос Юли и выхожу из комнаты.
— Привет.
— Ой, ты тут! Я испугалась, что ты ушёл. — С облегчением выдыхает.
— Думаешь, сбегу, чтобы не готовить тебе завтрак? — подмигиваю, вызывая на детском лице улыбку, которая может растопить любое, даже самое холодное сердце. — Не-а! После твоих косичек, приготовить омлет — это пара пустяков!
Улыбается ещё шире.
Эта улыбка вселяет уверенность, что сегодняшний день будет лучше, чем вчерашний. Намного лучше. Он просто обязан быть таким!
— А ещё я, кажется, знаю, как мы с тобой сможем пройти к маме.
— И я? — переспрашивает, не веря. — Я тоже смогу пройти?
— И ты тоже.
— Ура! Папочка, ты самый, самый-самый лучший!
Вот! Эрика, слышала? Я — самый лучший!
Придётся соответствовать.
* * *
Идея пройти через переход, соединяющий больничное крыло с поликлиникой, появилась случайно, когда я услышал объяснение медсестры, как пройти в рентген-кабинет. Если у них есть выход, значит и из поликлиники можно воспользоваться тем же путём. Логично же? Поэтому пройти с Юлей наверх, минуя грозного охранника, у нас получилось без проблем. Правда, на всякий случай я надел на себя медицинскую куртку. Если у кого-то и возникнут вдруг вопросы, то к «врачу» или «медбрату» их будет меньше.
— А вы куда? — Подскакивает медсестра на посту, увидев Юлю.
— Семьсот пятнадцатая. Мы ненадолго. — Кладу на стойку коробку конфет. — Пожалуйста.
— Хорошо. Но только недолго. Иначе мне попадёт.
— А вы ничего не видели… — предлагаю выход, и, получив кивок, мы с Юлей идём к палате Эрики.
— Мама тут лежит? — спрашивает шёпотом.
— Да. Побудь пока здесь, — так же шёпотом прошу Юлю, которая с пониманием мне кивает.
Захожу в палату один.
— Привет.
— Стас! — восклицает Эрика, вздрагивая. — Я же просила, не приходить.
Мало ли что ты просила.
— Мы с Юлей купили тебе фруктов.
— Не нужно было тратиться. Мне ничего не нужно. Уходи, пожалуйста.
Даже не сомневался, что это услышу!
— Уходить? — Дёргаю бровью вверх и не без удовольствия наблюдаю за замешательством на красивом лице.
— Да. — Упрямо стоит на своём.
— Ну хорошо. Раз ты не желаешь свою дочку видеть, то мы тогда пойдём… — озвучиваю и выдерживаю паузу.
Раз, два…
Не проходит и трёх секунд.
— Стас, стой!
Стою.
— Ты пришёл с Юлей?
Вот, Эрика! Уже лучше! Это правильный вопрос!
— С Юлей.
— В смысле, она здесь? — Явно не верит.
А зря!
— Юль, — зову.
Дважды повторять мне не приходится.
— Мамочка! — Юля маленьким вихрем проносится в палату.
Прикрываю дверь, оставаясь скромно стоять в стороне.
Глава 30
Эрика
— Юлечка, девочка моя!
Чуть не плачу от радости. Обнимаю дочь, хватая ртом воздух.
От эмоций сбивается дыхание. Я ведь успела подумать, что Ларионов издевается. Красуется, как всегда. Но на этот раз в его глазах я читаю что-то совсем другое, чего раньше не замечала. Не просто его привычная самоуверенность, а… уязвимость?
— Мамочка, я так по тебе соскучилась…
Признание Юли проникает в самое сердце.
— Я тоже, — шепчу одними губами, всё ещё до конца не веря, что она здесь, рядом. Касаюсь её, словно она может исчезнуть, и целую, впитывая в себя её всю.
Неужели Стас сделал это только ради меня?
Сейчас я готова стерпеть любую его колкость, но Ларионов молчит, не роняя ни звука.
— Как ты? — спрашиваю свою детку, когда она осторожно устраивается на краешке моей кровати. Жадно любуюсь, словно не видела дочь целую вечность.
Мне даже кажется, что она изменилась, выросла за эти дни, что я провела без неё. А может, это потому, что у Юли совсем другая причёска. Тоже не идеальная, но от того безобразия, что вчера показывала мне Есения, не осталось и следа.
— Всё хорошо, мам. А ты? Тебе сильно больно?
— Нет, уже совсем не больно. Только неудобно, — признаюсь, не в состоянии налюбоваться своей кровиночкой. — Как тебя пропустили?
Наверное, об этом стоило спросить у Стаса, но я не могу поднять на него глаза, хотя ощущаю на себе пристальное мужское внимание.
— Никак. — Дочка озорно щурится и вжимает голову в плечи, будто что-то скрывает. — Мы шли через другой проход, — тут же делится своим секретом.
— Вот как?
— Ага. — Кивает с зачарованным видом. — Это всё папа придумал!
Папа придумал…
Украдкой бросаю взгляд на Стаса, но тут же оказываюсь пойманной за подглядыванием.
— Вам не попадёт? — смутившись, спрашиваю у Юли, но вместо неё отвечает Ларионов:
— Попадёт. Если Юлю увидят. Поэтому лучше не задерживаться долго, у нас всего десять минут.
Десять минут…
Перевожу взгляд на дочку, даже не замечая, что всё это время смотрела на её отца.
— Тебя тётя Есения заплетала? — заставляю себя сосредоточить всё внимание на Юле, но меня так и подмывает посмотреть на того, кто, как страж, стоит за её спиной.
— Не-а. — Мотает головой. — Это Лера.
— Лера?
— Ну Лера, помнишь?
— Да, конечно, помню.
— Она меня заплела, а я — её. А потом мы все поехали в «Теремок». И нам с Лерой разрешили самим выбрать, что мы хотим!
— И что же ты выбрала?
— Я бы там всё выбрала, — хихикает, — но тогда бы лопнула! — явно повторяет сказанную кем-то фразу.
— «Картофельные смайлики», «Осьминожек» и бургер «Терем-Теремок», — отвечает Стас.
— И ты всё это съела?
— Ага! — Ещё один довольный кивок. — А папа взял себе… Не подсказывай, — просит Стаса. Я сейчас вспомню… «Ми-ни-вен», — произносит по слогам. — Это машинка. У неё колёсики из котлеток были! И я одну съела.
— Юля!
— Я не просила! Честно-честно! Мне папа сам разрешил.
— Тебе понравилось?
— Очень! Мам, там так здорово! Прямо, как в сказке! И лиса есть, и волк!
— Настоящие?
— Нет, конечно!
— Я шучу. — Сжимаю детские пальчики в своих.
Я так безумна рада видеть её счастливое лицо.
— Эри, мы принесли наушники. Дай телефон, я пока их подключу, — просит Стас.
Протягиваю ему смартфон без колебаний.
— Юль, а ты недолго сидишь в телефоне? — спрашиваю у дочки, украдкой наблюдая за сосредоточенным лицом Станислава.
— Мам, я совсем не сижу!
— Даже так? — Как-то не верится.
— Ага.
— А что ты делаешь?
— Папе помогаю, а потом мы с ним играем.
Мажу по Ларионову взглядом, который Стас тут же ловит, и пожимает плечами, словно хочет сказать: «Так и есть. Приходится играть. А куда деваться?».
Не ожидала.
— Вроде бы всё. Проверь. — Стас возвращает мне телефон.
Если один наушник я могу надеть без помощи, но с другим из-за лонгета мне самой не справиться.
— Постой. Давай, помогу.
Я бы с радостью постояла, но увы.
Не дожидаясь моего согласия, Ларионов склоняется, врываясь в моё личное пространство, осторожно убирает наверняка растрёпанные волосы, ловко цепляет за ухо наушник и поправляет волосы обратно.
Лёгкие, едва ощутимые прикосновения мужских пальцев к моей коже, обжигают. Они простреливают словно ударом тока, который искрами бежит по всему телу. Меня бросает в жар от близости Стаса, от аромата его парфюма, тонко переплетающегося с его естественным запахом.
— Удобно? — доносится, сквозь удары моего бешено бьющегося сердца.
— Да. — Для такого короткого ответа мне приходится сглотнуть и глубоко вдохнуть. — Стас, — выдыхаю мужское имя.
Ларионов резко замирает, продолжая оставаться в той опасной близости, что я едва не теряю все мысли. И уже жалею, что поторопилась, не подождала, когда он хотя бы немного отойдёт.
