Так, и что делать? Ехать к нему?
Вряд ли Рафа повез Лику к себе домой. Она шла с ним по своей воле. Что это значит?
Настолько меня ненавидит? Видимо, настолько.
Что делать?
Телефон в руке оживает. Кристина. Меньше всего хочу общаться с этой мразью.
Как я мог втянуться в ее игры?
Зачем всё это мне?
— Слушаю.
— Приезжай ко мне, котик.
— Крис… ты знаешь, что я сейчас не могу.
— Мне плевать, — она сразу меняет тон, мгновенно. — Плевать, можешь ты или нет. Приезжай.
— Кристина, у меня жена пропала. Сейчас мне вообще не до твоих глупостей. И вообще…
Чувствую, как пот начинает течь по спине, капли образуются и на висках. Мне душно. Дышать трудно, грудь давит. Сжимаю ладонью область сердца… Не хватало еще… Черт, дышать!
Мне жить надо. У меня жена, которой я должен помочь. Сын. Дочь… Семья, которую я обязан спасти.
Только я виноват в том, что мы попали в такую жесть. И только я один могу помочь им выбраться.
Просто не будет.
Я бы убил эту тварь, если бы понимал, кто за ней стоит.
И мне по хрену было бы. Посадили бы — и ладно.
По хрену было бы, если бы я был один.
Но у меня семья.
Семья, для которой я всегда был опорой, каменной стеной.
А теперь я как граната с вырванной чекой. В любой момент могу похоронить всех.
Твою ж…
Игры эти надоели.
Врать надоело.
Если бы мне сказал кто, что я такой актер офигенный! Что я там Кристине плел? Убеждал в том, что я к ней неровно дышу, когда понял, что просто так не соскочить. И старик Лозицкий тоже понимал, что лоханулся. Думал, взял обычную подстилку, девку для утех, которая радуется, что он ей шмотки покупает, да икрой с шампанским потчует. За это готова давать ему, делая вид, что ей жутко нравится трахать его старое тело.
Нет. Всё совсем не так получилось.
Подстилка оказалась с секретом.
Сука.
Убить. Задушить! Но как? Даже если не своими руками сделаю. Кто-то стоит за этой мразью, кто-то, кто даст ответку сразу.
— Александров, я сказала — приезжай немедленно. Ты же хочешь, чтобы твоя жена осталась жива?
Что?
Она серьезно?
Но… Лика ведь с Ростоцким? А Ростоцкий всегда пренебрежительно относился к Кристине. Больше того, Рафа ненавидел эту сучку, потому что в свое время Крис очень здорово поработала над тем, чтобы рассорить мужа с Ростоцким и его семейством. До этого они крепко дружили, даже несмотря на то, что Рафа не согласился быть в деле и в теме у Валериана…
Ростоцкий не может быть заодно с Крис.
Или… может?
— Я приеду. Жди.
Глава 35
Лика
— Валериан Олегович?
— Нет, моя дорогая, увы… Валериан Олегович нас все-таки покинул. Но в одном ты права — я Лозицкий. Брат Валериана. Не близнец, но всю жизнь мы были очень похожи.
У меня голова идет кругом, смотрю на Рафаэля, перевожу взгляд на нового Лозицкого.
Что они задумали?
Мне всё это совсем не нравится. Мне страшно.
Я чувствую, что меня вовлекают в какую-то опасную игру, и моя жизнь и жизнь моего сына станет разменной монетой.
— Что вам нужно?
— Нам? От вас? — хмыкает пожилой мужчина, который действительно удивительным, каким-то непостижимым образом похож на Лозицкого. Практически копия. Только… Валериан был ухоженнее, что ли?
Ну, тут всё, наверное, ясно — молодая жена, ему приходилось соответствовать. Помню, как он говорил об этом смеясь, что ему уже не по возрасту и шмотки, которые он носит, и прическа, и то, что он вынужден заниматься фитнесом, теннисом — как наши престарелые чиновники и депутаты.
— Нам от вас ничего не надо, детка. Наоборот. Это вам от нас, получается, надо.
— Мне?
— Именно. Тебе и твоей семье нужна помощь. Нужно избавиться от этой психопатки Кристины, которая готова на всё, чтобы получить твоего мужа.
— Получить? Она его уже получила, — отвечаю, горько качая головой.
Перед глазами снова та сцена в кабинете.
Как можно быть такими лицемерными? Настолько циничными, чтобы делать это в кабинете человека, который только что умер, похороны которого только-только закончились? Его прах еще не успел остыть, а они…
Но ведь они делали это и при жизни Лозицкого? Так?
Почему я ничего не замечала? Почему была слепа?
В сотый, в тысячный раз думаю об этом.
Могла ли я предотвратить трагедию?
— Ничего она еще не получила. Пока она просит его развестись с тобой, но я уверен, ее просьбы — это для отвода глаз.
— В смысле? — я не понимаю. Или понимаю, но у меня еще есть иллюзии.
— Она тебя уберет, как только сможет, — Рафаэль вступает в диалог, стараясь говорить мягким тоном, но в его голосе сталь. — Поверь, эта сука ни перед чем не остановится. Пока ей выгодно, чтобы ты жила.
— Пока она думает, что твой Кирилл на самом деле может тебя оставить и уйти к ней. Дура.
— Она не дура, Альберт Олегович, не стоит ее недооценивать. И те силы, которые за ней стоят.
— Силы? За ней кто-то стоит?
— Стоит. Или не стоит. Это нам предстоит выяснить. Жаль, что я узнал обо всем слишком поздно.
— О чем именно?
— О том, что мой брат связался с бывшей криминального авторитета, который погиб по его вине.
Голова кругом.
Боже, еще несколько дней назад я жила в мире розовых пони, полном любви. Еще несколько дней назад, узнав об измене мужа, считала, что эта измена и есть самое страшное в жизни. Сейчас, когда я понимаю, что на кону уже та самая жизнь, я просто в шоке и не соображаю, что делать.
— Мой сын… что будет с моим сыном? Мне нужно забрать сына.
— Успокойся, Энджи, твой Александров не поставит сына под удар.
— Неужели? Он уже поставил дочь! — вспоминаю о Стасе и прихожу в ужас. Почему Кирилл позволял ей общаться с Крис? Или он сам не знал о том, на что способна его любовница, жена Лозицкого?
Меня всю колотит, я трясусь. Как я могу усидеть на месте, прятаться, когда там… Когда там война! Война, на которой убивают мою семью! И мой супруг это позволяет?
— Крепко она за яйца держит вашего мужа. Однозначно. И моего брата тоже держала. Если бы Валерка признался раньше…
— Признался в чем? — не понимаю я.
— В том, что он на крючке у этой сучки и ее банды. Увы, сообщение от него пришло слишком поздно. Раф, я думаю, мы можем показать девочке видео?
Ростоцкий пожимает плечами.
— Почему нет? Она не побежит докладывать обо всем Кристине.
Конечно не побегу! Меня отсюда не выпустят. Это он имеет в виду?
Старик берет пульт от телевизора, включает. Потом что-то колдует с телефоном, пара минут, и я вижу, как на экране появляется заставка.
Лозицкий. В том самом кабинете.
— Привет, брат. Банально, но я скажу. Если ты смотришь эту запись, скорее всего, меня уже нет в живых. Или скоро не будет. Ты любил повторять, что, если я не остановлюсь, моя удача покинет меня и сыграет за другую команду, да? А меня просто выбросят за борт. Это время пришло. Сейчас мне придется отвечать за свои грехи. Сука, как же хочется жить, Альби, если бы ты знал. Но эта гнида не дает мне шансов. И дело всей моей жизни пойдет по одному месту. Всё оказывается так просто! Я-то думал, у меня могущественный враг, который копает и играет против правил, а он был совсем рядом. Подрывал меня изнутри. Альберт, козырей, чтобы дать тебе, у меня почти нет. Но я прошу — помоги! Сделай так, чтобы эта коварная сука недолго почивала на лаврах! Я готов рассказать тебе всё. И заплатить любую цену. Только отомсти.
Я слушаю, и чувствую, как отнимаются ноги, как сердце сжимает костлявая рука.
Господи…
Я ведь реально даже не представляла, во что всё это выльется!
Сейчас я готова молить бога, чтобы это была просто измена.
Но поздно.
Лозицкий с экрана монотонно рассказывает о своей жизни, а я вспоминаю, как увидела его жену впервые.
Она показалась даже милой. Такая красивая бедная девочка, которой улыбнулось счастье лечь под богатого старика и даже заставить его жениться.
