Развод. Ты нас предал (СИ) - Игонина Ольга

— Да нет. Ну как так. Что же мне теперь делать? Я деньгами все возмещу. И Ириночке Сергеевне дополнительно стресс отплачу, — не пойму, зачем все это обещаю. У меня и так денег маловато, а украшения — это мой неприкосновенный запас, на самые темные времена. А я уже в них залезла.

— Так. Тогда я тебя к Тамарочке сначала отправлю. Она у нас в «небесных» делах царица. Пусть она тебе простучит, на воске глянет, не знаю, дымовой завесой окурит. Алевтина, пока она не даст добро, я не могу с тобой сотрудничать. Пойми, ты у нас не одна, и если ты «прокаженная», то я и других девочек подставлю.

Не пойму свои эмоции. С одной стороны меня не выгнали из стаи, значит, все может быть еще хорошо. А с другой — снова траты.

— Ты подумай хорошо. Недешево, сразу скажу. Но ты не про сиюсекундные плюшки думай, а про будущее. Сколько подарков тебе подарит влюбленный мужчина? Если у тебя все чакры и «этажи» хорошо открыты, то благосостояние течет, как дорогие машины по Рублевке. И зажав сейчас пятьдесят рублей, в будущем ты потеряешь миллионы. Эффект бабочки, помнишь?

Ага, помню. Хоть бы какой-то гарантийный талон выдавали, а то веришь им на слово, а толку...

Хотя нет, не ноль. Я бы без них к Демиду и не подошла. А с его появлением моя жизнь изменилась. Девочки открыли мне глаза. Я же сначала думала, что женская дружба превыше всего. А когда Алька замуж за Демида собралась, я позавидовала. Почему она и так из богатой семьи, все у нее есть, так и мужика получше схватила. Я понимаю, что Золушки только в сказках, но и я руки не опускаю, делаю из себя принцессу. Не ем после трех, много пью воды, даже очистительные процедуры с минеральной водой три раза в неделю, говорят, что цвет лица улучшается. Отруби внутрь, потом на тело, как скраб. Дорогие салонные процедуры для лица, волос. Я ж не Чернушка, которая только со шваброй у камина танцует.

— К Тамаре, так к Тамаре. Я уже и сама думаю, может, Алька мою фотку кладбищенской землей посыпала? Все ж хорошо было, а теперь сломалось. А я все рекомендации выполняю — медитирую, визуализирую, Вселенную прошу.

Это я еще молчу, сколько делаю физически: я столько видео про различные техники секса, соблазнения я пересмотрела. Сколько всего отработала, чтобы не тошнило, ногу не сводило, спина не затекала.

А еще за наставничество почти восемьдесят тысяч одной эскортнице отнесла, думала, она меня в люди выведет. А она своими дурацкими советами со мной поделилась — женщина должна хорошо пахнуть, тело должно быть гладенькое. А то я сама этого не знаю.

— Так, деньги мне переводи. А я тебе через часик скину, когда тебя чистить будем. На подготовку три дня. В это время ешь только зеленые овощи, пьешь щелочную воду, чистишь мысли. Никакого сахара, животного белка. В день обряда мне и девочкам «первой ступени» от души делаешь подарки. Не важна их финансовая значимость, а душевная. Все, жди звонка.

Сажусь на диван. Сил нет, может, ну его этого Демида, ну что он единственный мужик? Надо на картах глянуть. У меня целый арсенал подсказок — руны, карты, камни, узелки. Я, когда в тупике, они дорогу подсказывают.

Вытаскиваю метафорическую карту — еще один шаг и все получится.

Ага, значит, идем верной дорогой. Открываю банковское приложение. На кредитке уже приличный минус. Смотрю на шкатулочку с украшениями. Надо сделать выбор. Может, что-то из техники продать, или из одежды?

Приходит сообщение от нашей «мамки»

«Помни, все зависит только от тебя, твоего истинного стремления и желания».

Нажимаю в приложении перевести пятьдесят тысяч рублей. Еще пять процентов комиссии. А что делать, счастье не может стоить дешево.

Глава 40

Альбина

Смотрю в серые глаза Егора и вижу в них кого-то другого, нет этой привычной мягкости, улыбки, доброты. Колючая проволока.

— Что? — переспрашиваю. Делаю шаг назад, не понимая, что происходит.

— Твоя жертва никому не нужна. И повторяю еще раз. Денис, — Егор зовет моего отца. — Я хочу, чтобы и ты слышал. Если Демид еще раз подойдет к Альбине, я его придушу.

Кажется, он впервые назвал папу только по имени. Может, он делал это и раньше, только я не слышала.

— Аль, — он аккуратно берет меня за руку. — Поверь, мы найдем решение.

В голове гул. Не очень понимаю, что происходит. Если мне не показалось, то Егор идет в наступление?

— Я вам еще бутербродов принесу, — ускользаю под предлогом в кухню.

До сих пор чувствую теплую, сухую ладонь Егора.

Спускаюсь в кухню. Мама жарит котлеты из морозилки.

Сажусь на стул, выпрямляю спину, поддерживая поясницу. Малыш легонько толкается. Носить живот уже тяжело, а говорят, это он еще пика не достиг, все растет и растет.

— Ты чего вся всполошенная, — мама отвлекается от сковороды, смотрит на меня.

— Какие-то странности вокруг. Может, мои беременные мозги что-то не так воспринимают? Егор на меня наехал.

Беру со стола кружочек соленого огурца.

— О как, а ты только заметила, что он к тебе дышит не очень ровно.

— Конечно, зигзагами и по азбуке Морзе.

На столе у микроволновки вибрирует телефон. Показываю маме взглядом, чтобы посмотрела, кто там обо мне вспомнил.

— Золотов. Не бери трубку, уже все выяснили, что он гнилой человек. Ты хочешь в роддом уехать? Аля, — мама повышает тон. — Думай о ребенке!

Думаю-думаю. Бурчу себе под нос, как обо всех думать, головы не хватит.

Звонок сбрасывается, и телефон снова начинает трезвонить.

— Он не успокоится, встаю, но мама быстрее хватает телефон и запихивает себе в карман.

— Нет, я больше дам трепать тебе нервы. Прав был Егор, когда мне глаза пытался открыть. А мы рты открыли, слюни пустили — как же, какой прекрасный мужчина дочери посватался. Дураки. Каждый день говорю отцу, что мы дураки!

— Мам, не забывай, что это был прежде всего мой выбор. Мой и никого больше. Давайте закроем эту тему. И не надо сюда никого вмешивать!

— Я вот из-за тебя котлеты подпалила, — мама охает, идет открывать окно.

От запаха начинает тошнить. А может, это и не от запаха, а от всего, что происходит вокруг. Беру еще один кружочек огурца и иду на улицу. В кабинете отца открыты окна, слышно, как мужики ругаются, но слов не разобрать. Разговор напряженный судя по тону. Сажусь на ступеньки. Хочется накинуть на себя мантию-невидимку и исчезнуть, просто сделать вид, что меня никогда не существовало.

Ай! Мои дурацкие размышления прерывает сильный тычок пяткой под ребра. Да, дочь, хоть ты сейчас даешь мне собраться. Аля, хватит ныть. Ты же никогда не была тряпкой. Не думаю, что беременность так сильно изменила мое состояние. Точно не она. А вот эта противная жалость, которую транслируют из-зо всех щелей — к себе нежно, к себе бережно. Согласна, только и о последствиях нужно думать.

Слышу, как машина подъезжает к воротам. Видно, сегодня с мамой нам отдых будет только сниться: котлеты, бутерброды, булки какие-то. Мы на Новый год давно уже столько не готовим, как сейчас. Но папе нужно обеспечить тыл.

— У нас открыто, заходите, — кричу, человек за воротами сразу входил.

Дверь тихонько открывается.

И появляется коляска, светло-голубая. Ее тихонько кто-то вкатывает. Кажется, я уже понимаю кто. Демид. С большим белым медведем подмышкой, в коляске лежит огромный букет роз.

— Приятно, когда тебя у порога встречают. А у вас тут заседание, — кивает в сторону образовавшейся стоянки. — По мою душу!? Разорить и уничтожить хотите? А я вот — сам пришел.

Не готова я к такой встрече. И то, что Егор сейчас в кабинете, еще сильнее накаляет обстановку.

— Демид, я подала на развод. Никакой семьи больше нет. Все вопросы бизнеса ты решаешь с папой и Егором напрямую, — слышу, как мой голос дрожит. Стараюсь держать себя в руках.

— Да брось. Я и для ребенка уже комнату готовить начал, и коляску вот купил. Там еще шмотки в пакете. Я был не прав, признаю. Но сама подумай, секс — движущая сила мужчины, огонь, а ты сейчас — сырые дрова. Но ты ж не вечно беременной ходить будешь?