Контракт для нефтяника (СИ) - Дале Ари

— И… — подталкивает он.

Снова смотрю на него. Видя лицо, которое стало родным, понимаю, что не смогу лгать.

— Михаил говорит, что я его сестра, — произношу едва слышно, сильнее сминаю платье.

Я никогда не видела босса удивленным. Шокированным, тем более. И вот тот самый момент, когда удалось пробить “властную” маску, но я не чувствую радости. Тело немеет. Кровь приливает к ногам. Сердце пропускает удар за ударом. Задерживаю дыхание. Жду вердикта.

Саша озвучивает его почти сразу:

— Ты такая же дрянь, как все остальные, — говорит безапелляционно и отталкивается от стены.

Сжимаюсь, но Саша не подходит ко мне. Он просто разворачивается. Делает шаг к коридору, но останавливается.

— И да, ты уволена, — произносит, не оборачиваясь. — Сделай так, чтобы я больше тебя не видел. Никогда! — жестко добавляет, после чего уходит.

Оставляет меня одну.

Навсегда.

Глава 36

Родная комната. Родные стены. Родная кровать.

Но почему же все кажется чужим?

Яркий свет пробивается сквозь незашторенное окно. Бьет в глаза, режет. Но я не пытаюсь их закрыть. Просто лежу и смотрю в белый потолок. Как всю эту ночь. И предыдущую. И еще одну перед ней.

Три дня, целых три дня, я не чувствую ничего.

Лежу на кровати в черно-белой пижаме в клеточку. Иногда встаю, чтобы попить воды, сходить в туалет, насильно протолкнуть в себя немного еды. Урывки сна, в которые мне удается погрузиться, не дают достаточно сил. Поэтому стараюсь не проводить на ногах больше времени, чем необходимо. Возвращаюсь в кровать, снова утыкаясь взглядом в потолок.

Гоню от себя бесконечные, угнетающие мысли. Но образ Саши то и дело вспыхивает перед глазами. Каким я его только не представляла: бьющим кулаком в стену, пугающе холодным, сидящим за рабочим столом с обычной бесстрастной маской на лице. Вот только мне ни разу не удалось увидеть его умоляющим вернуться к нему. Он меня бросил, избавился, как от нашкодившего котенка. Даже не потрудился выслушать. И похоже, за три дня так и не одумался. Я больше не нужна ему ни как невеста, ни как помощница.

Если бы Саша хотел, он бы уже приехал за мной. Или хотя бы позвонил.

Я же держу телефон при себе и даже заряжаю вовремя. Ведь несмотря на апатию, тревога за маму оказывается сильнее. Я звоню ей дважды в день, спрашиваю о самочувствии. Вот только каждый раз, когда я разблокирую экран, надежда расцветает в груди. Может, я пропустила звонок? Или забыла включить звук? Или спала, когда пришло заветное сообщение? Но видя лишь смеющиеся цифры времени, ожидание разбивается на осколки, которые впиваются в каждую клеточку тела. Проникают глубоко под кожу, обещая долгую и мучительную агонию. Хорошо, что она ждала меня не сейчас, а лишь когда я начну снова что-то чувствовать.

За три дня я не пролила ни слезинки. Хотя хотела. Очень. Возможно, поплакав от души, мне стало бы легче. Да, пришлось бы бороться с невыносимой болью. Но по крайней мере, бездна в груди, где раньше было сердце, исчезла бы. Сейчас же главенствующее место в моем теле заняла пустота. Она пропитала все, не оставила ничего живого.

Да, я дышу. Но не живу.

Прокручиваю воспоминания. Пытаюсь понять, что могла сделать иначе. Ищу момент, когда нужно было рассказать Саше правду. Но ничего подходящего не нахожу. На чашу весов становится аргумент: “он не стал меня слушать”, и перевешивает все.

Вздыхаю, переворачиваюсь на бок. Складываю руки под голову и концентрируюсь на игре света с блестками, рассыпанными по бежевым обоям.

Может позвонить ему? Нет. Нет!

Саша сам все решил. Ему было важнее сделать поспешные выводы, чем выслушать меня. Я не буду унижаться, бегая за ним.

А вдруг у него что-то случилось? Нет, тогда бы мне уже сообщили. Хотя… С работы ведь не звонят. Видимо, Саша сообщил им, что мое место вакантно.

Хмыкаю и прикрываю глаза.

Планы хотя бы год почувствовать себя счастливой, защищенной женой сильного мужчины, потели крахом.

А чего я ждала? На самом деле, даже лучше, что мы разашлись сейчас. Не представляю, как по истечении контракта смогла бы просто забрать свои вещи и вернуться под крылышко мамы.

Вещи… точно. Еще за ними нужно заехать.

Как только представляю, что мне придется переступить порог квартиры босса, снова оказаться в комнате, где мы не просто спали вместе, но и занимались любовью, сердце, которое до этого момента не проявляло признаков жизни, мучительно сжимается.

Сильно кусаю нижнюю губу, чтобы заменить душевную боль физической. Воздух спирает в груди. Дышать становится невероятно тяжело. Голова начинает кружиться. Зажмуриваюсь сильнее, пытаясь избавиться от воспоминаний, которые вспышками появляются перед глазами…

… я лежу на твердой размеренно поднимающейся груди и указательным пальцем вожу вокруг соска…

… Саша нависает надо мной, опускается ниже, приближаясь…

… его твердые губы касаются моих, язык настойчиво прорывается в рот, его вкус смешанный с мятой взрывает мой мозг…

… поцелуи, прикосновения, секс…

Резко сажусь на кровати.

Так дальше нельзя.

Шумно втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Дрожь проносится ледяной волной по телу. Веду плечами, тут скорее с силой сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь сбросить напряжение, как…

Трель дверного звонка разрывает тишину квартиры.

Замираю. Хмурюсь.

Я, вроде, никого не жду.

Звонок раздается вновь, вздыхаю. Нужно хотя бы посмотреть, кто пришел.

Поднимаюсь с кровати.

Плетусь по коридору.

Глазка у нас нет, поэтому, подойдя к двери, тихо спрашиваю:

— Кто там? — голос хрипит, видимо, потому что я долго не разговаривала.

Но ответа не слышу, лишь очередной дверной звонок, который раздается почти сразу. Сердце начинает биться с удвоенной скоростью. Образ Саши, стоящего за дверью, появляется перед глазами. Похолодевшими пальцами касаюсь ключей, торчащих в замочной скважине, поворачиваю.

Медленно, немного настороженно открываю дверь, а когда вижу своего “гостя” шокировано округляю глаза.

— Что ты здесь делаешь? — вырывается быстрее, чем успеваю себя остановить.

— Ты едешь со мной, — мужчина, стоящий за порогом, предупреждающе смотрит на меня.

Глава 37

Генерал, который сегодня надел серый костюм вместо формы, не спрашивает разрешения войти. Протискивается в квартиру между мной и косяком, разворачивается. Окидывает меня безэмоциональным, но одновременно цепким взглядом, прежде чем заявить:

— Переоденься, — задерживается на моих волосах. — Но сначала душ прими.

У меня пропадает дар речи. Желудок скручивает с такой силой, что тошнота подкатывает к горлу. Смотрю на Дмитрия словно на инопланетянина. Его жесткое выражение лица заставляет меня невольно отступить назад.

Не могу поймать ни одну связную мысль. Все, что удается — хлопать глазами и пытаться равномерно дышать.

— Что застряла? — грохочет генерал. — Иди, — он смотрит через плечо, быстрым взглядом окидывая коридор. Кажется, что он не упускает ни одной детали. Замечает, даже обертку от конфеты, которая затесалась в углу. Но замечания не делает, просто возвращается ко мне. — Живо, — приказной тон заставляет меня вздрогнуть.

Со мной никто и никогда так не разговаривал!

— Что вы себе позволяете? — хочется звучать уверенно, но писклявый голос выдает трепет, который я испытываю перед этим мужчиной, хотя пытаюсь засунуть его в дальний угол сознания.

Понимание, что Дмитрий ворвался ко мне в квартиру без приглашения и теперь что-то еще требует, помогает держать спину прямо, ведь правда на моей стороне. Вот только сердце, как неслось со скоростью света, так и продолжает нестись. Даже судорожный вдох, который все-таки удается сделать под пристальным взглядом, не помогает вернуть полное самообладание. А когда Дмитрий одним широким шагом преодолевает разделяющее нас расстояние, вовсе чувствую себя олененком, который попал в лапы ко льву.