– Зато я знаю. Без сопливых разберусь.
И жмёт на газ. Машина въезжает в реку. Мощь потока заставляет джип вибрировать. Он прёт, как танк, ни на секунду не сбавляя скорость. В салоне становится мокро, но не смертельно.
Все, кроме отца, кажется, почти не дышат. Я смотрю в окно. По реке плывёт здоровенная коряга. Прямо на нас плывёт.
– Отец, прибавь ходу!
Машина ускоряется, и коряга лишь задевает бампер.
Выбираемся на противоположный берег. Надо сказать, это было жутковато…
Минут пять молча едем по дороге. Отец выглядит невозмутимым, а Тая улыбается.
Она тоже в некотором роде безбашенная и уж точно не из робкого десятка. С такой, как она, хоть на войну.
– Ох, Наиль… Напугал же ты нас, – отмирает мама.
– Ещё поедешь в горы? – усмехается батя.
– С тобой – куда угодно, – улыбается она в ответ.
В такие моменты они выглядят любящей парой. Жаль, что эти моменты бывают слишком редко.
Переглядываемся с Таей. Украдкой пощипываю и глажу её бедро.
Мысленно я уже называю её своей невестой. И мечтаю о том, что родители будут не против нашего союза. И раз уж отец повеселел, может, он действительно изменил своё мнение на этот счёт?
Въезжаем в посёлок. Мама разворачивается к нам.
– Предлагаю после пережитого стресса выпить чай с пирожными. Вы как?
– Мы – за, – отвечаю за нас с Таей.
– Отлично! Наиль, – обращается к отцу, – помнишь ту миленькую кофейню с авторскими пирожными? «Ваниль», кажется. Давай туда.
Подъезжаем к этой «Ванили», и джип занимает сразу два парковочных места. Выбираемся на улицу.
– Давайте на террасе посидим. Там как раз тенёк, – мама направляется ко входу в кафе.
Устраиваемся на террасе. Тут хорошо, не душно. Делаем заказ.
Через десять минут нам приносят большой чайник с имбирным чаем и огромное блюдо разных кондитерских шедевров. У Таи загораются глаза.
Моя маленькая сладкоежка...
Отец, как и всегда, отлучается, чтобы ответить на телефонный звонок, даже не успев сесть с нами за столик. Мама провожает его привычным взглядом а ля «как уже достала твоя работа».
Пока отца нет, разговоры за столом идут самые разные. О пережитом стрессе на разлившейся реке, о величественных горах и чайных плантациях. О моей команде. Мама, конечно, с гордостью вещает о моей карьере футболиста.
А потом сыпятся вопросы к Тае.
Чем занимается? На кого будет учиться? Поступила сама или за деньги?
Тая явно нервничает и аккуратничает.
– Местных вузов у нас практически нет. Скорее всего, придётся переезжать, – отвечает девушка, сжимая под столом мою руку. – Да и нашу труппу пока не могу оставить. Я нужна сестре.
– А это ваше фаер-шоу можно как-то посмотреть? – спрашивает мама.
– Мы выступаем каждый день в десять вечера. Правда, у меня сейчас небольшой отпуск, – быстро добавляет Тая, видимо, вспомнив о ссоре с отчимом.
К нам подсаживается отец.
– Это же очень опасно, – с беспокойством говорит мама.
Тая улыбается.
– Опасно для начинающих. Для меня это привычное дело.
– О чем идёт речь? – спрашивает папа.
– Тая выступает в фаер-шоу, – рассказывает ему мама. – С удовольствием бы посмотрела.
Отец недовольно раздувает ноздри. Вроде бы собирается что-то сказать, но его телефон трезвонит и вынуждает вновь удалиться из-за стола.
– Скажу честно, мне не нравится, что ты участвуешь в таком опасном шоу, – говорю я Тае. – И ты, скорее всего, недолго будешь этим заниматься.
– Мы это потом обсудим, – смущается она.
– Обсудим-обсудим, – шепчу у её виска.
Трусь носом о скулу. И как-то даже перед матерью совсем не стрёмно показывать, что я весь в Тае. В какой-то момент даже забываю, что мы тут с Таей не одни.
А потом мама уходит в уборную, и правда оставляя нас одних. Обнимаю свою девочку за плечи.
– Угостишь меня своей пироженкой, мм?
Тая выбрала клубничное с шариком мороженого сверху. Подцепив ложкой кусочек, подносит к моему рту. Хихикает, случайно пачкая уголок моих губ.
Жадно съедаю пирожное и чмокаю Таю в губы, пачкая её в ответ. Девушка шлёпает меня по плечу. Увернувшись от очередного поцелуя, тянется за салфеткой. И в этот самый момент в наш маленький мирок врываются отрезвляющие звуки: скрип стула, тяжёлый вздох отца.
Моя девочка пугливо отшатывается от меня и садится ровно. Я перевожу опьяневший взгляд на отца, с трудом выплывая из ощущения эйфории и лёгкости, которые наполняли меня несколько секунд назад.
– Где мама, Рамиль? – спрашивает папа.
– Сейчас вернётся.
Он хмуро смотрит на Таю, потом снова на меня.
– Что за цирк ты тут устроил? – морщится отец.
– Какой цирк?
Каждый мускул в моём теле каменеет, а сердце начинает частить.
– Ты не понимаешь, о чём я? – вскидывает брови отец. – Для кого это нелепое представление, Рамиль?
– Пап, я не понимаю…
Тая, молча сидящая рядом, вдруг усмехается.
– А что тут непонятного? Цирк – это я.
– Вот! Даже девочка всё понимает. Это какой-то бунт, Рамиль? Нежелание жениться на Лейле? Или ты просто решил хорошенько гульнуть перед свадьбой? Так гуляй! Пожалуйста. Но, может, стоит делать это не при нас с матерью?
Бля…
Меня сначала бросает в холод, потом в жар. На лбу выступает испарина.
Тянусь к Тае, пытаясь поймать её руку, но ловлю лишь воздух. Она отодвигается вместе со стулом как можно дальше от меня и поднимает перед собой раскрытые ладони. В её глазах шок, быстро сменяющийся убийственным холодом.
– Всё не так, – садится до хрипа мой голос. – Я не женюсь на Лейле. Это всё чушь собачья!
Отец надменно фыркает.
– Женишься, – лаконично заявляет он.
Тая вскакивает со стула. Я подрываюсь тоже.
– Не женюсь! – повторяю твёрдо.
– Что происходит?
Взволнованный голос матери звучит где-то рядом, но я смотрю лишь на Таю. Медленно приближаюсь к ней, чтобы обнять. Мы смотрим друг другу в глаза. Качаю головой, мысленно заклиная Таю не слушать отца и не верить тому, что он сказал.
Верить надо только мне.
– Наиль, ты что наделал? Ты сказал девочке про Лейлу? – это снова мама. – Таечка, присядь. Не переживай ты так! – начинает причитать она.
Тая вздрагивает и переводит взгляд на мою мать.
– Спасибо за чай, – звенит её голос. – Всего вам хорошего.
– Нет! Стоп! – успеваю поймать её руку и взрываюсь на отца: – Никакой Лейлы, ясно?! У меня уже есть девушка! Не нравится? Так это только ваша проблема!
Всего на секунду перевожу взгляд на родителей. И этой секунды оказывается достаточно для побега. Тая так молниеносно выдёргивает руку и так быстро покидает кафе, что я даже не успеваю понять, куда именно она делась.
– Сядь, Рамиль! – рявкает отец.
– Ни хрена!
– Боже, что вы творите? – хватается за сердце мама. В глазах у неё слёзы.
– Я сказал: сядь! – чеканит отец.
Но я разворачиваюсь и срываюсь с места. Как невменяемый, бегу по одной улице посёлка, потом по другой. Вглядываюсь в лица, бросаюсь на девчонок с рыжими волосами... Бормочу невнятные извинения...
Тая будто растворилась в воздухе, её нигде нет. Тогда я бегу к её дому. Хотя почти уверен, что к отчиму она сейчас не вернётся.
Из меня вырывается только мат. Кровь бурлит от злости на отца.
Какого хрена он наделал? Зачем вот так? Зачем так мерзко?
Бля…
Глава 26. Дыра.
Тая
Устроившись на лавочке в некотором отдалении от площади, грею руки о стаканчик с чаем. Нет, на улице совсем не холодно. Жарко, душно… Но моё тело дрожит, как от лихорадки.
