Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня

– Я второй раз вижу тебя такой нарядной, – серьезно смотрю на Любу. – Почему ты не носишь платья? Тебе ведь очень идет. Надо спрятать твои свитера.

– Тимур Алексеевич, мне кажется, или вы решили, что теперь имеете право мной командовать? – подозрительно щурится Любимова, моментально остужая мой пыл.

А, ну да, получай за раскатанную губу, фиктивный муж. Видимо, Любимова не так подвержена эмоциям, как я.

– Да нет, конечно же, – фыркаю с усмешкой. – С чего у тебя возникли такие мысли? Может, ты просто не против, чтобы тобой покомандовали, вот и мерещится всякое?

– Да конечно! – закатывает глаза Люба.

– Выходите! – слышится крик с улицы, а я облегченно вздыхаю и подхватываю Любимову на руки.

Вовремя. Еще не хватало переругаться спустя двадцать минут после росписи.

Нам открывают дверь.

Выношу Любу на крыльцо под громкие крики, аплодисменты и взрывы хлопушек. Останавливаюсь. С удовлетворением слышу, как из груди Любимки вырывается удивленный вздох.

Гости стоят по двум сторонам от крыльца, образуя коридор. А впереди – карета с лошадью.

– Извини, сани и тройку не успел найти, – усмехаюсь, глядя на ошарашенную Любу.

41. Тамада

– Ты с ума сошел, – вздыхает Любимка, когда мы, отряхнувшись от лепестков роз, что бросали над нами гости, залезаем в карету.

– Мне кажется, это было понятно еще несколько дней назад, когда я тебе предложение делал, – сердито усмехаюсь, все еще обижаясь за ее “Тимура Алексеевича”.

Я тут стараюсь, как дурак, а она… не воспринимает всерьез все, что происходит!

И пускай все действительно происходит не всерьез, я чувствую себя обманутым и неудовлетворенным. От этого и злюсь. Нужно было не предупреждать ребят, пусть бы орали “Горько” и заставляли нас целоваться. Вот бы я посмотрел, как долго Любимова смогла бы дистанцию держать.

– Ну, да, не Алина, извини, – язвит Люба тихонько себе под нос, падая на сидение и отворачиваясь к окну.

Хлопаю дверью, обернувшись на нее и сверля серьезным взглядом.

“Да, не Алина”, – хочется зацепить в ответ, но я прикусываю язык. Да и то, что “не Алина” сейчас выглядит больше как плюс, чем минус.

Из принципа сажусь напротив, достаю телефон и делаю вид, что просто листаю ленту новостей, а сам исподтишка делаю несколько фотографий Любимовой. Потом покажу ей, как смешно она выглядит, когда дуется.

Карету немного потрясывает при движении. Как в них ездили на дальние расстояния?

– Тебе хотя бы нравится? – вздыхаю, когда мы подъезжаем к первому месту остановки. Все уже, конечно же, на месте и ждут нас. Тут мы пересядем в машину и поедем дальше со всеми вместе.

– Да, очень, – тут же отзывается в ответ Любимка, будто ждала вопроса, и переводит на меня виноватый взгляд. – Прости, что вспылила. Спасибо тебе.

– Да я тоже не предел мечтаний, – усмехаюсь и тяну ей ладонь. – Мир, дружба, жвачка?

– Жвачка с тебя, – вкладывает свою маленькую руку в мою.

Помогаю Любимке выбраться и, расплатившись, отпускаю экипаж. Нас тут же окружают, протягивая бокалы с шампанским, мы пьем, шутим, фотографируемся и двигаем дальше. Едем на моей машине. За рулем брат.

– Вы так похожи, – восхищается Люба, разглядывая нас по очереди, а я любуюсь ей, немного хмельной и раскрасневшейся от шампанского. – Наверное, вас часто путали!

– Да постоянно, – усмехается Артур.

– А вы этим пользовались? – смотрит она на меня.

– Да постоянно, – копирую интонацию брата, и мы хохочем. – Один заболел, сходил в больницу дважды с разницей в день – и в итоге оба сидят дома по уважительной причине.

– Или на свиданку за брата сходить, потому что он с предыдущего опаздывает, – подначивает меня Артур, а я выпучиваю на него глаза, типа “не рассказывай всю подноготную”.

– То есть, ты с юности гуленой был? – закатывает глаза Любимова.

– Это было давно и неправда, – отшучиваюсь.

Был, еще какой. Иногда вспоминать стыдно. Потом как-то немного затихать начало. А теперь все, отгулял свое. Но я уже и не прочь был остепениться, в общем-то. Понимал, что все к этому идет. Не думал только, что стану приемным одиноким отцом. Пусть и по документам не одиноким.

– Брат, включи музыку погромче, – прошу Артура.

Замечаю, как какая-то молодая парочка машет нашей машине и машу им в ответ. Улыбка появляется автоматически. Ощущение эйфории и праздника только усиливается. Но, возможно, это тоже шампанское.

Брат добавляет громкости.

Пританцовывая под ритмичный трек, подталкиваю Любимку плечом, требуя присоединиться ко мне, и она поддается моему порыву. Дурачимся, не сразу замечая, что Артур нас снимает на телефон. Корчим ему рожи.

Проезжающие мимо машины то и дело сигналят. Брат сигналит им в ответ.

– Вон, вон кафе! – показываю ему в окно.

Кафе Армена стали достаточно популярны в городе и, видимо, он расширился, потому что эту точку во времена нашего знакомства я не видел и узнал только по названию. Достаточно презентабельное заведение с виду. Надеюсь, гости будут довольны. Любопытно, что там внутри нас ожидает.

Стоянка возле кафе огорожена оранжевыми конусами, но как только мы заворачиваем, из двери тут же выбегает парень и убирает их. Класс, Армен даже это предусмотрел. Приятно. Вот уж, правда, от души, брат.

Не без удовольствия снова тискаю Любимку и прижимаю к себе крепче, помогая ей выбраться из машины в своем узком белом платье. Ловлю ее дыхание на своей щеке и покрываюсь мурашками от случайной близости. Приложиться бы сейчас к ее губам, да нельзя. Тогда катастрофы точно не избежать. А нам еще надо несколько часиков продержаться.

– Тимур, слушай, а где тамада? – негромко зовет меня Люба, сжимая мою ладонь крепче. – Мне кажется, обычно жениха с невестой встречают.

– Может, внутри? – пожимаю плечами. – Должна была приехать заранее и все украсить.

– А вы сегодня созванивались? – хмурится она, понижая голос сильнее.

– Нет, – тоже перехожу на шепот. – Я ей все обрисовал коротко. Она мне скинула ценник. Я ей адрес и предоплату.

– Тимур! – возмущается Люба громче, но потом вспоминает, что мы не одни и лишь смотрит на меня как на врага народа. – Ты в своем уме? – шипит сердито. – Кто так делает? Ты что, про телефонное мошенничество ничего не слышал?

– Да блин, что там красть-то? Копейки. – возмущаюсь. – Нормальная она была… кажется.

– Какой дурак тебя начальником поставил? – закатывает глаза Любимова с улыбкой, хотя отчетливо знает, что это был Николай Егорович. – Тебя же обманули как ребенка малолетнего!

– Так, товарищ капитан, – повышаю голос. – Ты мне это, не того самого. Не выступай тут. Что-то наш отдел все еще лучший, несмотря на мои усилия, да? Наверное, на одной тебе держится.

Ну, вот любим мы с Любой друг друга, ничего с этим невозможно поделать.

– А если тамада меня обманула, то ей же хуже. Найти не проблема. Отдаст обратно в два раза больше.

– Ну, а сейчас гостей как развлекать будем? – усмехается Люба, вздыхая. – В “Рифмы” и “Фанты” играть начнем? Или песни петь? “Кто родился в январе – вставай, вставай, вставай”, – напевает, вызывая у меня улыбку.

– В “Крокодила” еще можно. – хмыкаю. – Да, вон, тут детский магазин через дорогу. Купим настолок.

– Вообще не смешно.

– А кто сказал, что я шучу? – серьезно смотрю на нее и открываю дверь.

Замираем на пороге, потому что перед нами, кажется, стоит тамада. Но, мы с ней явно друг друга не допоняли.

– “Нам пиздец, Люда”, – обреченным голосом подливает масла в огонь моя любимая жена.

Потому что перед нами, удивленно хлопая глазищами, стоит… фея.

42. Фея

Аниматор. Я в попыхах заказал детского аниматора, который, к слову, и сам-то размерами не сильно отличается от подростка. Девчонка мелкая, с пышной копной светлых волос на голове и в нелепой одежде.

– Может, мы адресом ошиблись? – с надеждой смотрю на чудо в салатовой пышной юбке из сетки, полосатых гетерах и с волшебной палочкой в руках.