— Это неважно, — Алексей смотрит на меня свысока, а в его позе читается презрение. — Ему было удобнее жить со своей законной семьей. Растить законных детей. А я что, запасной вариант? Грязный секрет?
— Нет! — я качаю головой. — Все было не так! Он не знал о твоем существовании долгие годы! Твоя мама не говорила ему.
— Не надо, — Алексей поднимает руку, останавливая меня. — Не надо оправдывать его. И не надо впутывать сюда мою мать.
Я смотрю на него, и мне хочется кричать, бить кулаками по столу. Растормошить его, заставить почувствовать хоть что-то.
Но я понимаю — это бесполезно. Он выстроил вокруг себя стену, непробиваемую и ледяную.
— Он любил тебя, — шепчу я. — Всегда говорил о тебе. Мечтал, что вы помиритесь. Что хоть раз поговорите по-настоящему.
— Мечты, — усмехается Алексей, и в этой усмешке столько горечи. — У каждого есть мечты. Моя мечта — чтобы меня оставили в покое.
Он встает, достает из кармана купюру, бросает на стол.
— Мне пора, — говорит он, застегивая куртку.
— Леш, постой! — я вскакиваю, хватаю его за рукав. — Пожалуйста. Приди хотя бы на пять минут. Просто постой рядом. Ты же понимаешь, что это последняя возможность увидеть его. Последний шанс.
Он смотрит на мою руку на его рукаве, потом на меня. В его глазах вдруг мелькаетсомнение.
— Я подумаю, — произносит он, наконец. — Только не жди. Скорее всего, я не приду.
— Но ты подумаешь? — цепляюсь я за эту слабую надежду.
— Подумаю, — повторяет он и высвобождает руку.
Я смотрю, как он идет к выходу, не оборачиваясь. Дверь закрывается за ним, и я медленно опускаюсь обратно на стул.
Официантка приносит мой чай, но я не притрагиваюсь к нему. Просто сижу, глядя в пустоту.
Все рушится.
Отец мертв.
Женька делит наследство. Дианке все равно.
Мать наплевала на человека, с которым прожила сорок лет.
Лёша отказывается от нас.
Семья разваливается на части.
Телефон взрывается резким звонком, и я вздрагиваю. Незнакомый номер на экране.
— Да, — отвечаю я.
— Злата Анатольевна Петрова? — звучит официальный женский голос.
— Я, — подтверждаю я, и сердце почему-то начинает биться быстрее.
— Вам поступило уведомление из районного суда. Ваш супруг, Петров Артем Викторович, подал исковое заявление о лишении вас родительских прав в отношении несовершеннолетних детей.
Мир останавливается и замирает. Я больше не слышу гул голосов.
Стены кафе плывут перед глазами. Я не могу вдохнуть. Не могу пошевелиться. Слова доносятся откуда-то издалека.
— Алло? Вы слышите меня? Злата Анатольевна?
— Что? — выдавливаю я. — Как лишение прав?
— Документы будут направлены вам по почте. Предварительное заседание назначено на...
Телефон выскальзывает из онемевших пальцев и падает на стол. Я смотрю на него, и не понимаю, что происходит.
Неужели Артем пошел на это?
Глава 40 Злата
Пытаюсь осмыслить услышанное.
Поднимаю телефон обратно. Женщина все еще говорит, но голос звучит как в трубе.
— Простите, — прерываю я, стараясь говорить ровно. — Что мне нужно сделать?
— Вам необходимо явиться на предварительное заседание двадцать третьего числа в десять утра. Адрес суда указан в уведомлении. Рекомендуем заранее подготовить документы и нанять адвоката. У вас есть право на представительство в суде.
— Адвоката, — повторяю я механически.
— Да. Также вам нужно собрать доказательства вашей состоятельности как родителя: характеристики, справки о доходах, показания свидетелей. Все подробности в письменном уведомлении. Вы что-то хотите уточнить?
— Нет, — выдыхаю я. — Спасибо.
Кладу трубку.
Лишить родительских прав. Отнять детей.
Артем действительно решил уничтожить меня окончательно.
Я сжимаю телефон. Нельзя сейчас разваливаться на части.
Отец.
Похороны завтра.
А теперь еще это.
Глубокий вдох. Еще один. Я успокаиваюсь.
Я листаю контакты и останавливаюсь на имени "Яков". Сколько раз он предлагал помощь? Сколько раз я отказывалась, не желая быть обязанной?
Но сейчас у меня нет выбора. Артем перешел все границы.
Нажимаю на вызов. Гудки тянутся вечность.
— Злата? — Произносит Яков удивленно, но тепло. — Что-то случилось?
— Яков, — начинаю я, и голос предательски дрожит. — Ты предлагал помощь адвоката. Для развода. Предложение еще в силе?
Пауза. Короткая, но я чувствую, как он мгновенно напрягается.
— Конечно. Что произошло?
— Артем подал в суд. Хочет лишить меня родительских прав. На обоих детей.
— Что?! — в его голосе звучит неподдельный шок. — Злата, где ты сейчас?
— В кафе.
— Оставайся там. Я буду через пятнадцать минут.
— Яков, не нужно, я...
— Пятнадцать минут, — обрывает он. — Жди меня.
Связь прерывается.
Я опускаю телефон на стол и закрываю лицо руками. Слезы жгут глаза, но я не позволяю им пролиться.
Официантка проходит мимо, бросает на меня обеспокоенный взгляд, но ничего не спрашивает.
Время тянется мучительно медленно.
Я смотрю в окно. Пытаюсь отвлечься на людей, спешащих по своим делам. У них обычная жизнь. Работа, дом, семья. А моя жизнь уже развалилась на куски.
Черный внедорожник останавливается прямо у входа в кафе. Яков выходит и быстрым шагом направляется к двери.
Он находит меня взглядом сразу, и его лицо мрачнеет.
— Злата, — он подходит к столику и опускается на стул напротив. — Расскажи все с самого начала.
Я пересказываю разговор с женщиной из суда, стараясь говорить ровно, но голос все равно срывается на полуслове. Яков слушает молча, его челюсть напряжена, в глазах темнеет что-то опасное.
— Этот ублюдок, — цедит он сквозь зубы. — Он действительно думает, что может...
— Яков, — перебиваю я. — Мне нужен адвокат. Хороший. Я не могу проиграть этот суд. Я не могу потерять детей.
— Не потеряешь, — говорит он твердо. — Я знаю лучшего семейного адвоката в городе. Твой Артем ничего не получит. Обещаю тебе.
Он протягивает руку через стол, накрывает мою ладонь. Тепло его кожи успокаивает, и я понимаю, что впервые за весь этот кошмарный день чувствую себя не совсем одинокой.
— Пойдем, — говорит он мягко. — Собирайся.
— Куда?
— Ко мне загород. Тебе нужно отдохнуть, Злата. Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь.
— Но завтра... отец... прощание...
— Я отвезу тебя, не переживай. Буду рядом, если захочешь. Но сейчас тебе нужно набраться сил. Один день на природе, тишина, покой. Ты должна быть готова к завтрашнему дню.
Я хочу возразить, сказать, что справлюсь сама, что не нужно обо мне беспокоиться. Но слова застревают в горле.
Потому что я не справлюсь. Я едва держусь на ногах. И помощь Якова — это единственное, что может удержать меня от полного краха.
— Хорошо, — шепчу я. — Спасибо.
Он помогает мне подняться, придерживает за локоть, когда ноги предательски подкашиваются. Расплачивается за мой недопитый кофе и ведет к машине.
В машине я расслабляюсь и закрываю глаза. Двигатель мягко урчит и машина трогается с места.
— Адвокат свяжется с тобой завтра вечером, — говорит Яков, не отрывая взгляда от дороги. — Я уже написал ей. Она изучит ситуацию и составит план защиты. Артем не выиграет этот суд, Злата. Ни при каком раскладе.
— Откуда ты знаешь? — голос звучит устало, почти безнадежно.
— Потому что он — манипулятор и изменщик. А ты — мать, которая всю жизнь посвятила детям. Суд это учтет. И не переживай, наша командировка никак не скажется на твоей репутации.
Я открываю глаза и смотрю на него.
Руки уверенно лежат на руле. И в этот момент я понимаю, что, возможно, впервые за долгие годы рядом со мной человек, который действительно хочет помочь.
Просто потому, что ему не все равно.
— Спасибо, — повторяю я тихо. — За все.
Он бросает на меня быстрый взгляд, и я замечаю в нем все тот же жгучий интерес.
