Метод Чарли (ЛП) - Кеннеди Эль

Это всего лишь доля секунды, но этого достаточно.

Защитник читает моё колебание, подключается, чтобы выбить шайбу с моей клюшки, и прежде чем я успеваю опомниться, я врезаюсь в борт, а шайба летит в другую сторону.

— Ублюдок! — рычу я, ударяя клюшкой об лёд, пока спешу вернуться в игру.

Слишком поздно. У них двое против одного, и у Нельсона нет шансов.

Красный свет мигает, когда шайба попадает в сетку, и толпа стонет от недовольства.

— Включи голову! — ревёт тренер со скамейки, когда я подъезжаю к нему. — Это на тебе, Ларсен! На тебе!

Я знаю, что это на мне, и это жжёт. Я обрушиваюсь на скамейку, срывая шлем и проводя рукой по мокрым от пота волосам. Моя грудь вздымается, но не только от напряжения. Я в ярости. На оператора, на своего отца, на себя.

Игра продолжается, но я чувствую, что смотрю на неё сквозь туман. Я слышу, как коньки врезаются в лёд, крики товарищей по команде, эхо шайбы, отскакивающей от бортов, но ничего не доходит. Я могу думать только о том, как сильно хочу, чтобы мой отец был здесь, чтобы я мог ударить его в эту грёбаную рожу перед его грёбаными камерами.

Тренер теряет самообладание, расхаживая по скамейке и выкрикивая указания. Команда разбалансирована, передачи уходят в сторону, игроки сталкиваются, пока мы пытаемся что-то сделать. И всё это время оператор здесь, снимая каждую мучительную секунду.

Ещё один прорыв, ещё один перехват. Шайба снова в нашей зоне, мы мечемся, пытаясь её выбросить. Я вижу, как шайба отскакивает. Чёрт возьми, да. У меня есть шанс её выбросить. Я бросаюсь к ней — но прежде чем я успеваю добраться клюшкой, центрфорвард Гарварда подхватывает её и отправляет мимо нашего вратаря.

Звучит сирена, и табло показывает, что мы проигрываем с разницей в две шайбы, а время на часах тикает. Второй период почти закончен.

Я отъезжаю к скамейке, чувствуя, как игра ускользает из моих рук. Оператор превратился из назойливого комара в рой пчёл, перемещаясь позади нас, чтобы поймать свои чёртовы ракурсы. Он отвлекает всех, включая Беккета, который опаздывает на свою смену, потому что оператор блокирует выход, когда Дженсен вызывает смену.

— Хватит! — Тренер выглядит так, будто у него вот-вот случится аневризма. Его лицо багрово-красное, голос — яростный рёв. — Убирайтесь с моей скамейки!

Парень достаточно умён, чтобы понять, когда пора сворачивать убытки, и исчезает в туннеле. Но ущерб уже нанесён.

— Данн! — кричит тренер на Бека. — Если ты ещё раз запорол смену, я посажу тебя на скамейку до конца игры.

Хотя это была не его вина, Беккет тоже знает, что лучше не спорить, но я вижу, что мой парень взбешён. Челюсти сжаты, серые глаза горят гневом.

Дженсен снова меняет составы. Беккет и Шейн, которые сегодня играют в одном звене, вылетают со скамейки. По языку тела Бека я вижу, что он жаждет крови.

Я не врал Марджори ранее, когда говорил, что в студенческом хоккее нет драк, но примерно через двадцать секунд после того, как Беккет выходит на лёд, начинается драка.

Глава 15

Шарлотта

Совершенно дикий

— Я просто не понимаю, почему они так выпрыгивают и выпрыгивают без какого-либо свистка, — жалуюсь я.

— Потому что они делают смены во время игры, — объясняет Блейк. Каким-то образом она проявляет невероятное терпение, несмотря на тысячу и один вопрос, которыми я её забросала.

— Это кажется невероятно опасным. И за те две-три секунды, что они выпрыгивают, у вас, типа, на одного-двух игроков меньше! — Мне приходится кричать, чтобы перекрыть очередной рёв толпы.

— Это и делает хоккей таким захватывающим, — кричит она в ответ.

Она права. Это гораздо захватывающее, чем я ожидала. Я никогда на самом деле не была на хоккейном матче. Но я была на футбольных матчах, где буквально после каждого розыгрыша свистят, а потом все стоят сорок пять минут, пока они перестраиваются.

Тем не менее, я понятия не имею, что происходит там, внизу. Я согласилась пойти на игру, потому что пытаюсь быть хорошим наставником для Блейк, но, сидя здесь на трибунах, в окружении ярых фанатов в свитерах Брайара, я чувствую себя так, будто попала в тайный клуб, где все, кроме меня, знают пароль.

— Ты действительно занимаешься этим в свободное время? — кричу я Джиджи Грэм, нашей однокурснице, которая хорошо дружит с Блейк.

— Хоккей — это жизнь! — кричит она в ответ. Она по другую сторону от Блейк и не отрывает глаз от игры с тех пор, как мы сели.

Её интенсивность немного пугает. Да и внешность тоже. Эта женщина потрясающая. У неё большие серые глаза, идеальные черты лица и густые тёмные волосы, уложенные в боковую косу. На ней свитер Брайара с фамилией РАЙДЕР на спине.

— Эй, — говорю я, тыкая Блейк в бок. — Тебе нужно купить футбольный свитер с фамилией Грант на спине.

— Прости, что? — голова Джиджи поворачивается к нам. Она смотрит на Блейк, и то, что она видит на лице первокурсницы, заставляет её открыть рот. — Нет! Ты согласилась пойти с ним на свидание?

— Да. И даже не думай рассказывать своим родителям. Иначе они расскажут моим.

Я смеюсь над смертоносным тоном Блейк.

— Ваши мамы любят посплетничать?

Джиджи фыркает.

— Наши отцы. У них есть целая общая ветка под названием «Папский чат».

— Ха! Это именно то, в чём мой папа участвовал бы, — говорю я с усмешкой.

— Хочешь знать самую ужасную часть? — говорит Джиджи.

— Мне немного страшно, но да.

— Раз в месяц каждый должен выкладывать фотографию в чат для Дня Папиного Тела.

Ой-ой. Я представляю себе габариты и пивные животы, когда Джиджи лопает этот пузырь, добавляя:

— Они любят спорить, у кого больше кубиков пресса.

— Ах да. Твой папа хоккеист, — говорю я Блейк. — Твой тоже, Джиджи?

Она пожимает плечами.

— Да, он немного баловался.

Блейк хихикает, что говорит мне о том, что Джиджи преуменьшает, и её папа, вероятно, величайший игрок всех времён.

— Ладно, вернёмся к этому ужасному решению, которое ты приняла, — говорит Джиджи. — Ты не можешь встречаться с футболистом, Блейки. Он только разобьёт твоё… — Она замолкает, расширяя глаза. — Это была подножка! — кричит она, вскакивая на ноги.

Другие фанаты кричат в знак согласия. Но свистка нет. Игроки продолжают кататься и сталкиваться друг с другом. Трудно разобрать фамилии на их свитерах. Я могу уловить только мельком, когда они на вбрасывании, согнувшись, но, кажется, тот, кто всегда им управляет, — Райдер.

— Не заставляй меня спуститься туда! — кричит Джиджи судье.

— О-оу, — говорит Блейк. — Активирован режим жены.

— Подожди, что? — Я заметила, что на Джиджи было кольцо, но мне не пришло в голову, что это может быть обручальное кольцо.

Хотя оно на безымянном пальце…

Мой внутренний критик не упускает случая надо мной посмеяться. Остра как бритва, Чарли. Не зря ты в STEM.

В моё оправдание, я не знаю много женатых старшекурсников колледжа. Уверена, они существуют, но никто в моём кругу не женат в этом возрасте.

— Это мой муж там, внизу, — объясняет Джиджи, откидываясь на сиденье после своей вспышки. — Номер 62. Райдер.

— Значит, ты миссис Райдер? — дразню я.

— Миссис Грэм-Райдер, если быть точной. Я обещала своему отцу, что не откажусь от Грэм, пока Уайатт не женится и не заведёт детей, чтобы передать имя дальше.

Это вызывает у Блейк приступ смеха.

— Потому что это случится.

— Эй, есть шанс. — Джиджи ухмыляется мне. — Мой брат-близнец не из тех, кто оседает. Так что если он останется вечным холостяком, моим детям придётся быть Грэм-Райдерами.

Пока они обе продолжают болтать о Уайатте, по моему позвоночнику пробегает зудящее ощущение. Чувство, что за мной наблюдают.

Я оглядываюсь, пытаясь понять, откуда исходит этот интенсивный взгляд, но все вокруг сосредоточены на игре. Единственное исключение — одинокий парень, чьё лицо я не могу разглядеть, потому что он увлечён своим телефоном. Я вижу только чёрные волосы и тёмную бровь, через которую, возможно, проходит белый шрам, или это просто яркий свет так отражается.