– Ну, вполне интересный оттенок, – скалится Сибилев и театрально откидывает в сторону рубашку и, остается одетый лишь в темные брюки и самодовольную улыбку, подчёркнуто отступает в сторону, освобождая пространство перед холстом. — Ведь особо нежная плоть в самых интересных местах, как раз имент нежно розовый оттенок.
Я чувствую как щеки становятся пунцовыми и дело совершенно точно не в температуре, а в ужасном таланте Сибилева говорить совершенно немыслимые и развратные вещи, ничуть не смущаясь. – Кроме того, – продолжает он. – Мы ведь можем изобразить друг друга в самых невообразимых позах. Да и холстом для нашего творчества может быть что угодно – крышка стола, пол, простынь…
Божечки, я чувствую, что еще немного я просто умру от смущения. Но самое ужасное, я ощущаю как стремительно возбуждаюсь.
Что происходит?
Сибилев до меня даже не дотронулся еще, а я чувствую как низ живота становится все тяжелее, а трусики становятся слегка влажными.
— Так, что,ведьмочка, не хочешь попробовать?
Он предлагает с такой насмешливой уклончивостью, что это становится больше, чем предложение — это ловушка, и я чувствую, как на мгновение жизнь замирает, застывая в вихре желаний и решений.
В какой-то момент всё остальное исчезает. Остаемся только мы.
Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как все краски мира словно стираются, оставляя только его глаза – глубокие, сейчас тёмно-серые будто грозовое небо, тянущие меня в саму бездну безумия. Сибилев замолкает, будто ожидая моего следующего шага, его улыбка замирает на грани между вызовом и чем-то гораздо более опасным.
— Дмитрий Александрович, — произношу я тихо, но с такой уверенностью, что даже Анжелика перестаёт мельтешить за холстом, — вы любите бросать вызовы, но готовы ли вы к тому, чтобы их принимать?
Он медленно склоняет голову, едва заметно приподнимая бровь. Его взгляд становится ещё более сосредоточенным, почти гипнотическим.
— О, я всегда готов, ведьмочка, — отвечает он, и в его голосе слышатся нотки пресного сарказма, но в них скрыто нечто большее. — Но вопрос в другом: готова ли ты?
Я делаю ещё шаг, сокращая расстояние между нами до опасной близости. Его дыхание обжигает мою кожу, и, несмотря на внутренний шторм, я сохраняю лицо.
— Я всегда готова, — шепчу я, чувствуя, как напряжение между нами достигает пика. — Но игра в огонь может оставить ожоги.
Он улыбается, но в его взгляде мелькает искра открытого желания. Такого я раньше за ним не замечала
— Тогда давай посмотрим, чья воля окажется сильнее, — произносит он, и в его голосе звучит тихий вызов.
Глава 33 - Лекарство для меня
Увы, самая сильная воля оказывается у Анжелики. Воля к победе, если это можно так сказать.
– Уверена, что эти вызовы – вполне интересные шутки, но сейчас мы заняты немного другим…
Она как и прежде тянется к Сибилеву, но на этот раз ему будто надоедает подыгрывать ей.
Он с легким раздражением морщится и накидывает на себя рубашку.
– Думаю, все уже насладились твоим мастерством,Анжелика. Тем более, что мне пора. Дела. Да и Юлечка приболевшая, наверняка ей сложно столько времени находиться на ногах. Поэтому, я её провожу, – он без всякого стеснения, при всех кладет мне ладонь на талию и я в этот момент понимаю, что еще немного и Анжелика просто испепелит меня.
Настолько жутким взглядом она на меня смотрит.
– Спасибо за выставку, – натягиваю я как можно более милую улыбку. – Ваши произведения и правда – потрясающие и гениальные.
– Ну, конечно, – фыркает Анжелика Валерьевна, будто бы я сказала самую очевидную вещь на свете, а после переводит взгляд на Дмитрия. – У нас еще будет развлечение вечером и мастер-класс с глиной завтра, где мы будем лепить определенные, – она усмехается части тела. – Вы придете?
– Вполне возможно, – ведет Сибилев плечом и таки бросает с барского плеча комплимент.
– Да, интересная выставка. Я думал будет хуже.
Я уже внутренне напрягаюсь, в ожидании взрыва эмоций Анжелики Валерьевны, но она кажется начинает сиять еще больше.
– Ох,Дмитрий! Я так рада, что смогла превзойти твои ожидания. Очень жду тебя сегодня. И завтра тоже.
– Ага, – отстраненно кивает он и плотнее пртжав ладонь к моей талии, направляет меня к выходу.
– Ну, и…куда мы идем? Я к себе лечиться, а вы по делам? – Спрашиваю я с некоторой неуверенностью, потому что сама не уверена какой ответ хочу получить.
– Мы оба идем ко мне, – ухмыляется Дмитрий.
– С чего это? – Я прищуриваюсь.
– С того, что ты болеешь, а у меня есть лекарство, которое отлично поможет, – он не дожидаясь моей реакции, ведет меня к своему коттеджу, а я чувствую как по коже бегут приятные мурашки.
Очень сомневаюсь, что Дмитрий имеет в виду чай с малиной.
Когда мы подходим к его коттеджу, волнение внутри меня зашкаливает. Дмитрий открывает дверь и жестом приглашает войти. Я, неуверенно улыбнувшись, останавливаюсь на пороге.
— Так, значит, ты собираешься меня лечить? — спрашиваю с игривым прищуром, глядя на него. В его глазах читается искорка озорства.
— Конечно, но знаешь, лечение — это не всегда просто. Иногда нужно немного больше, чем просто таблетки, — произносит он, шагнув ближе, а его голос становится низким, обольстительным, пробирающим до дрожи.
— Интересно, что же ты мне предложишь? — спрашиваю, стараясь сохранить невозмутимость. Но в воздухе витает напряжённая атмосфера, и я чувствую, как сердце бьётся быстрее.
— У меня есть особое «лекарство», — ухмыляется он, наклоняясь ближе. Я ощущаю, как его дыхание касается моей кожи, и это вызывает мурашки. — Оно очень эффективное… но требует тесного контакта. – Мурлыкает он, почти касаясь губами моей. шеи.
— Звучит звучит заманчиво, — зачем-то всё ещё говорю я. — Но ты не забыл предупредить о возможных побочных эффектах?
— Есть большой риск, что ты просто не сможешь устоять перед этим, — с улыбкой говорит он, и его глаза блестят игривым светом. Он подходит ближе, заставляя меня дрожать от волнения. – А еще, оно определенно вызывает привыкание.
— Даже не уверена, стоит ли протестировать это «лекарство»? — произношу я, и его губы едва касаются моих, но от этого едва заметного касания ноги практически подгибаются.
Я с запозданием отвечаю ему, и Сибилев углубляет поцелуй, будто показывая чего именно от меня хочет.
— У тебя нет выбора, я записал тебя в свои подопытные добровольцы.— шепчет он между поцелуями. – Но вообще, я уаерен, сто нам придется устроить настоящую терапию, — произносит он, его голос становится еще более низким и чувственным. — Чтобы показать самые разные методы лечения.
Я улыбаюсь, чувствуя, как его руки скользят по моим бокам, вызывая волны тепла. Поцелуи не прекращаются, мы будто погружаемся друг в друга, и я ощущаю, как уже вся мокрая от возбуждения. Его губы нежно касаются моих, словно исследуя каждый уголок, а дыхание становится всё более горячим и насыщенным.
Дмитрий, с его высоким ростом и подтянутым атлетичным телосложением, выглядит нереально соблазнительно. Его темные волосы слегка растрепаны, и я ловлю себя на мысли, как мне хочется провести пальцами по ним. Глубокие темно-серые глаза, полные загадки и искры озорства, смотрят на меня с неподдельным интересом. Он немного наклоняется, и я замечаю, как свет падает на его челюсть плавно очерчивая линии, придавая его лицу еще больше резкости и сходства с самоуверенным хищником.
Проклятье, Сибилев действительно жуткий провокатор. Его уверенные движения, когда он обнимает меня, делают меня уязвимой, а его тепло проникает в меня, вызывая желание. Каждое его прикосновение вызывает дрожь, и я понимаю, что мне это нравится.
Он прижимает меня к себе, и я чувствую мощь его мускулов под тонкой тканью рубашки. Дмитрий наклоняется ближе, его губы касаются моей шеи, оставляя легкое дыхание, которое словно вызывает огонь внутри меня. Я вижу, как его губы слегка приподнимаются в улыбке, когда он замечает, как я реагирую на его прикосновения. Это только подогревает его азарт.
