Я все это ненавижу.
Абсолютно ненавижу.
Я сильнее вцепляюсь в столешницу.
Я не могу этого сделать.
Можешь, — говорит где-то внутри меня голос, очень похожий на голос Шей.
Я медленно выдыхаю и ставлю стакан с водой. Когда я возвращаюсь в гостиную, Коул сидит на одном колене и чешет Бифу пузо.
Заметив меня, он поднимается.
— Ты всегда так делаешь? — Его голос звучит тихо, но ровно. — Отталкиваешь людей в ту самую секунду, когда они подходят слишком близко?
Я напрягаюсь, бегая глазами по его лицу.
— Что, прости?
— Ты меня слышала, — говорит он, не отрывая от меня взгляда и держа руки в карманах, словно сдерживая себя. — Тебе страшно, я понимаю. Но ты не имеешь права указывать мне, что я чувствую.
— А ты не знаешь, что чувствую я, — парирую я, закипая от злости.
— Тогда расскажи мне. — Коул делает шаг ближе, не нависая надо мной, просто обозначая свое присутствие. Такой надежный. Непоколебимый. — Или хотя бы перестань притворяться, будто вчерашняя ночь ничего не значила.
Я отвожу взгляд. Мое сердце колотится так громко, что я уверена, он это слышит.
— Мне так проще, — шепчу я.
Коул медленно кивает, его желваки играют.
— Тебе, может быть. А мне — нет.
Я с трудом сглатываю и, прежде чем успеваю подумать, делаю шаг вперед. Мои руки тянутся к нему, придвигая ближе. Его губы впиваются в мои, и вот мы снова сливаемся воедино — жар, руки, бешено колотящиеся сердца.
Его губы идеальны — настойчивые и уверенные, но не берущие больше, чем я могу дать.
Он отстраняется первым, тяжело дыша. Его лоб прижимается к моему.
— Мне нужно на работу, — бормочет Коул хриплым голосом.
— Ладно, — выдыхаю я, не отпуская его.
— Поговорим позже, хорошо? Я никуда не исчезну.
У меня перехватывает горло.
— Ладно.
Он целует меня еще раз, на этот раз мягче, а затем делает шаг назад, словно это самое сложное, что ему когда-либо приходилось делать.
Дверь за ним захлопывается, а я остаюсь стоять, снова вцепившись в столешницу и дрожа.
Мысль о том, что мне кто-то нужен, пугает меня.
Но мысль о том, что этим кем-то может быть Коул?
Убивает.
Потому что, возможно, это того стоит.
Глава двадцатая
МЯГКИЕ МЕСТА И ОСТРЫЕ КРАЯ
Коул
Маркер скрипит, когда я провожу им по планшету.
ЗАВЕРШЕНО. ЗАВЕРШЕНО.
Затем снова уже смелее и увереннее я перехожу к следующему этапу.
Первый поцелуй. ЗАВЕРШЕНО.
— Господи, чувак, оставь немного чернил и для нас. — Трей смеется, глядя на меня, словно я гвоздь программы стендап-шоу.
Бреннан тихо присвистывает, ухмыляясь так, будто только что выиграл пари.
— Это что же — три этапа за неделю?
— Четыре, — бормочу я.
Комната взрывается.
Трей вскакивает, театрально хлопая в ладоши, словно мы на премии «Оскар».
— Четыре этапа! Четыре! Дайте кто-нибудь этому парню медаль!
— Или холодный душ, — добавляет Бреннан, бросая в меня полотенце.
Я кладу маркер на стол и делаю шаг назад, но я не улыбаюсь. Даже близко.
Потому что все, о чем я могу думать, это лицо Энди сегодня утром. Эта натянутая улыбка. Эта ложь про «я в порядке», которую она продолжает мне навязывать.
И это меня раздражает.
Не Энди. Она никогда меня не раздражает.
Меня раздражают все те, кто заставил ее поверить, что она должна тащить все это дерьмо в одиночку. Кто заставил ее думать, что любовь — это ловушка, а не безопасная гавань. Кто настолько приучил ее держать людей на расстоянии вытянутой руки, что она даже не замечает, как истекает кровью изнутри.
Я хочу все исправить, сделать так, чтобы всем стало лучше, но я знаю, что иногда жизнь не подчиняется нашим желаниям. Иногда простых решений не существует.
Трей все еще смеется, но его смех стихает, когда он видит мое лицо.
— Э-э… Коул? Ты в норме?
Бреннан тоже внимательно смотрит на меня.
— Да, почему не празднуешь? Ты же самый ценный игрок этой турнирной таблицы, чувак.
Я пожимаю плечами, достаю бутылку воды из холодильника и откручиваю крышку так, словно она в чем-то провинилась.
— Для меня это не игра. Вы же это понимаете?
Тишина.
Трей хмурится.
— Ну, изначально-то это была игра.
— Только не для меня, — повторяю я, на этот раз резче. — Не когда дело касается Энди.
Бреннан переглядывается с Треем, затем делает шаг ближе и понизив голос произносит: — Ладно, послушай. Может, сбавишь обороты, а? Она классная, но… у нее стены, чувак. И очень толстые.
— Я это знаю, — огрызаюсь я.
— Уверен? — настаивает он. — Я просто к тому, что тебе не обязательно в это ввязываться, если все вызывает слишком много проблем.
Я смотрю ему прямо в глаза.
— Она не проблема.
— Ладно, — Бреннан отступает, подняв руки в примирительном жесте. — Но не говори, что мы тебя не предупреждали.
Трей пытается разрядить обстановку, одаривая меня ухмылкой.
— Или ты мог бы просто пройти пятый этап и выйти из игры легендой.
Но я его не слушаю.
Потому что да, я мог бы просто бросить все. Мог бы списать все на неподходящее время, на то, что девушка не готова, да на что угодно.
Но мысль о том, чтобы оставить ее?
Она просто разрывает меня на части.
Мне не нужно то, что дается легко.
Мне нужна она. Энди.
И как раз в тот момент, когда я собираюсь открыть рот и сказать хоть что-нибудь, на станции с воем оживает сирена.
Всем свободным расчетам, прибыть к началу тропы Кэмп-Браун. Найден пропавший турист, тяжелая травма голени, требуется эвакуация.
Адреналин зашкаливает.
— Погнали, — рявкаю я, уже срываясь с места.
Трей и Бреннан бегут следом; тяжесть нашего разговора пока отодвинута на задний план.
Потому что где-то там кого-то нужно спасти.
И прямо сейчас это единственное, о чем я могу думать.
* * *
Дорога до начала тропы пролетает быстро, но мои мысли все еще на станции, я прокручиваю в голове каждую деталь.
Энди. Ее толстые стены. Ее дурацкое «я в порядке», когда совершенно очевидно, что это не так.
К тому моменту, как мы подъезжаем, я уже на взводе и готов к действию. Ну, или к драке.
— Похоже, поисково-спасательный отряд уже здесь, — говорит Бреннан, кивая в сторону группы людей, собравшихся у входа на тропу.
Замечательно.
Мы выпрыгиваем из машины, хватаем носилки и медицинское снаряжение. Один из рейнджеров машет нам рукой, подзывая к себе.
— Около полутора километров вглубь леса, — сообщает он. — Здоровый парень. Поскользнулся, жестко приземлился, похоже на перелом большеберцовой кости. Нам нужна помощь, чтобы его вытащить.
— Без проблем, — бормочу я, поправляя лямки снаряжения.
А затем я вижу его.
Джека.
Отлично. Этот мужик вел себя как мудак, когда мы в последний раз работали вместе. И я совершенно не в настроении повторить этот опыт.
Джек стоит на краю поляны и разговаривает с другим спасателем так, словно он здесь главный.
Услышав наши шаги, он поворачивается, и его взгляд останавливается на мне.
— Коул. — Он кивает.
— Джек, — напряженно отвечаю я.
Трей и Бреннан переглядываются, уже готовясь к худшему.
Мы идем за группой в лес, и каждый шаг кажется тяжелее, чем должен быть.
Когда мы добираемся до туриста, все оказывается так плохо, как нам и говорили. Парень огромный, морщится от боли, его нога вывернута под неестественным углом. Мы быстро приступаем к работе: накладываем шину, стабилизируем состояние, готовим к эвакуации.
Но Джек? Он держится слишком близко. Все время путается у меня под ногами.
А я совсем не в настроении терпеть его закидоны.
— Ты там справляешься? — спрашивает он, как будто не видит, что мне достаточно одной искры, чтобы взорваться.
