— Сволочь. Хоть бы вид сделал, как за меня переживаешь...
— Извини, просто я как будто под кайфом.
Глава 36. Георгий
Я варвар, это точно. Потому что не могу перестать двигаться внутри нее, потому что не могу даже дать ей передышку.
Меня ломает всего, словно от простуды. Ломит мышцы, сковывает спину, колотит как от холода. И все этот может прекратить только оргазм, который уже на подходе.
А все почему.?
Потому что член внутри, как в тесном коконе. Влажном, горячем и таком узком.
И с каждым толчком внутри ее болевые импульсы сжимают меня сильнее, словно стараясь раздавить, наказать, что посягнул на честь юной девчонки.
Она словно кара, от которой бежишь, но она все равно тебя настигает. И отказаться уже невозможно, потому что подсел знатно.
Еще несколько сильных, длинных фрикций под ее скуление и стоны, и меня скручивает от удовольствия.
Успеваю вытащить, вжимая член между нашими животами, чувствуя как несколько капель стекают по стволну. И дышу через раз, и сжимаю Машу со всей силы.
Позорище конечно, так быстро кончить, но меня оправдывает тот факт, что я старался закончить побыстрее и причинить ей как можно меньше боли.
Хотя я все равно эгоист.
— Живая?
— Да иди ты… — хнычет она мне в плечо, обнимает руками. Я опираюсь на спинку дивана, спускаю вторую ногу и поднимаю Машу на руки.
Несу в ванную. Легкая как пушинка, хотя это смотря чем заниматься.
В башке еще гудит, но я нахожу в себе силы отнести ее в свою ванную, посадить на столешницу.
— Ноги вот так оставь.
— Ага, вот еще. Ты же не гинеколог.
— Я ближе, чем гинеколон, — смачиваю полотенце и начинаю вытирать. Ее, себя. Маша отворачивается, кусает губу. — Легче?
— Может быть. Все равно ты подонок. Сам удовольствие получил, а я осталась без сладенького.
— Все будет, как только у тебя все там заживет, — оставлю ее ноги раскрытыми, заглядываю в заплаканные глаза. Не стану ей врать. Ничем хорошим это не кончиться. — Я хотел тебя уволить.
— Что? Почему? Я же хорошо…
— Ты стала занимать слишком много места в моей голове, жизни, плюс отец у тебя мой конкурент.
— Так это только из — за него? А раньше не мог сказать, я бы тогда честь Зотову отдала.
— Куда собралась. — Даже знать не хочу, кто такой Зотов. — . Ты вообще меня не слушаешь?! Почему услышала только последнее.
— Самое важное.
— Это не так.
— Ну почему ты говоришь ою этом сейчас?!
— Потому что хочу быть с тобой честным. Потому что даю понять, что не хочу никуда тебя отпускать.
— Потому что я была девственницей? Тоже мне, нашел проблему.
— Да сядь ты, — шлепаю по бедру, а я она вскрикивает.
— Ну что ты творишь! Больно!
— Ты когда научишься старших слушаться… — вжимаю ее бедра в столешницу, чтобы не дергалась. — никаких больше тайн и конспираций. Если мы вместе, мы вместе. Поняла?
— Я тебя не пойму. Ты только что говорил, что хочешь меня бросить, а теперь что хочешь всем открыть…
— Я могу быть без тебя. Рано или поздно, покинув поле моего зрения, ты все равно станешь прошлым. Но я не хочу терять то, что у нас есть…
— Секс?
— Маша, ты зануда.
— Я просто не понимаю, что у нас есть. Ты лишил меня девственности, сделал больно, а теперь. — затыкаю ей рот поцелуем, давая понять, что имею ввиду, что чувствую. Не даю дернуть головой, сжимая затылок. Другой рукой скольжу по спине, задеваю задницу и крепко сжимаю, вдавливая животом в заново вставший член.
— Божечки… — хрипит она, отвечая на жадный поцелуй, который становится бесконечным. Все длится и длиться, пока не опухают губы. — Гош…
— Мм??
— Мне кажется, я снова возбудилась…
Я отрываюсь от Маши, разглядываю ее шикарное тело в свете ярких ламп.
Грудь, плоский живот, влажная, чуть пульсирующая щель.
Член дергается, словно намекая, что тоже не прочь был бы повторить погружение. Но на этот раз я придерживаю его.
Беру Машу под бедра, опускаюсь на корточки, наблюдая перед глазами восьмое чудо природы. Причину многих воен, место, откуда появляется человек.
Черт, дико про это думать, но насколько парадоксальна порой природа, даря человеку тело для удовольствия и рождения ребенка.
— Гош, ты точно не гинеколог.
— Заткнись, я философствую.
— А можешь это делать, занимаясь делом, — она сама накрывает пальцами мою голову и пытается вжать в себя. Притрагиваюсь к влажным складкам — Маша прикусывает нижнюю губу, стонет от удовольствия. И мне дико нравится, что о сдержанности Маша забывает только со мной.
Я медленно проталкиваю в нее сразу два пальца. Охренеть, какая она тугая, узкая, мокрая.
Меня немного штормит, желание сводит с ума.
Рот наполняется слюной от вида абсолютно гладко выбритого лобка. И плевать, что она ждала секс с другим, важно, что досталось это сокровище только мне
— Не щиплет?
Она качает головой, кусает губы, смотрит внимательно, как я закидываю ее ноги себе на плечи, вжимаясь губами чуть выше пальцев.
Мм… Какой вкус. Отрываюсь, наблюдая какая она стала влажная.
Раздвигаю ее складки. Провожу языком по розовой точке клитора.
Маша вскрикивает.
Дергается со стоном на губах, а я жадно продолжаю вылизывать ее, наслаждаясь все новыми и новыми звуками, ощущая терпкий вкус.
Охренный.
Еще и еще, сдавливая стенки изнутри, мучая клитор снаружи.
— Еще, еще, еще немного. Вот так, почти… Пожалуйста, пожалуйста… Гоша-а-а-а…
Кончает Маша всегда громко.
И мне это пиздец как нравится.
Нравится, что она не боится признаться в своих чувствах, желаниях, ничего не скрывает и не юлит.
И самое главное, все это богатство для меня одного.
Она успокаивается, дышит реже, спокойнее.
— Знаешь, а может ты не такой уж и эгоист.
Шлепаю по щели, резко поднимаюсь, вовлекая Машу в новый поцелуй. И только когда член уже ноет, а трахаться сегодня нельзя, я говорю:
— И никакой общаги. Жить будешь у меня.
— Знаешь, мне кажется нам надо все обсудить.
— Вот пока будем ехать за твоим вещами, все и обсудим.
— Ладно, — дуется она, а потом одевается уже в моем кабинете и восклицает. — Тебе нужно поехать на рыбалку!
— Зачем?
— Чтобы подружиться с моим папой. Понимаешь, ты ему не слишком понравился.
— Меня не слишком это заботит.
— Да я понимаю. Просто мне не хочется потерять двух близких людей. А так и будет, если он тебя застрелит.
Я закатываю глаза, помогаю Маше застегнуть юбку.
— Ну пожалуйста. Ради меня.
— Думаешь, если я с ним подружусь, кровопролития не будет?
— Ну, максимум драка. А ты же умеешь драться. Я уже предчувствую, что ввязываюсь во что — то крайне нехорошее, но и отказаться уже не могу.
Глава 37. Георгий
Странно, но Слава явно не ожидал меня увидеть сегодня. Как, впрочем, я не ожидал увидеть его дочку в светло зеленом костюме.
— Ты вроде не особо рыбалку любишь, — жмет друг мне руку, а я пожимаю плечами. Иду доставать снаряжение. Все это было куплено еще тогда, когда я пытался наладить с уже повзрослевшим сыном контакт. Но ему были интересны девушки, интернет и деньги, а просто сидеть и рефлексировать не для «четких пацанов».
— Не то, чтобы люблю. Просто я не знал, что это ты у нас заядлый рыбак.
— Да я иногда люблю посидеть, подумать о вечном.
— Вы долго там будете лясы точить? Надо лодку на воду спустить.
Лодку, да? Остается надеяться, что Слава не проболтается и Брамов не выкинет меня из той лодки.
— Слав, — торможу его за руку. — Не стоит пока Захару знать о нас с Машей.
— Так вы просто в ресторане сидели… Так вы уже того… А дочка говорила она с Гошей…
— Слав…
— Да понял я, понял. Никаких проблем.
Подхожу ближе и вдруг на меня оказывается направлена удочка острием, как кинжал.
— Никаких разговоров о работе, иначе придется плыть самостоятельно.
