Золото Блубёрда (ЛП) - Перри Девни

Черт. Эта слеза была отчасти моей виной.

Поездка до города займет больше тридцати минут. У нас будет достаточно времени, чтобы поговорить. У меня будет достаточно времени, чтобы извиниться.

Я отнес ее сумку и положил ее на заднее сиденье. Затем сел за руль и завел двигатель, включая обогрев.

Илса обхватила себя руками за талию. Она прислонилась к дверце, не сводя глаз с улицы, а я развернул машину и направился в Далтон.

Ее сладкий цитрусовый аромат наполнил салон, когда обогреватель прогнал холод.

Когда мы проезжали мимо дома Роберта Аарона, Илса выпрямилась. А к тому времени, когда мы добрались до дома Сью Энн, ее спина с таким же успехом могла быть стальным стержнем.

В обоих домах горел свет.

Кто-то из них сжег сарай? Я не мог себе этого представить. Ни у кого из них не было причин мучить Илсу. И следы, которые я обнаружил, вели от их домов, а не к ним.

— Я нашел следы, ведущие от сарая, — сказал я.

Илса повернулась ко мне с отсутствующим выражением лица. Я не ожидал увидеть в ее лице ни любопытства, ни возмущения. Она просто выглядела опустошенной. Уставшей.

— Значит, все, что тебе потребовалось, чтобы поверить мне, — это поджог. Принято.

Ад.

— Я это заслужил.

— Да.

— Прости.

Она опустила взгляд на свои колени.

— Я бы солгала, если бы сказала, что у меня тоже не было сомнений. Когда ты не смог найти никаких следов, особенно в первый раз, я забеспокоилась, что, может быть…

Окончание фразы повисло в воздухе, но ей и не нужно было заканчивать. Она сомневалась в себе, не так ли? Задаваясь вопросом, не разыгралось ли у нее воображение. Стресс от этого беспокойства был и моей виной тоже.

— Я не знаю, что, черт возьми, происходит, — сказал я. — Но я выясню. Обещаю.

Я взял за правило быть осторожным с обещаниями. Я редко давал обещания собственному ребенку, не говоря уже о людях, которые находятся в процессе расследования. Нарушенное обещание — это рана. Я достаточно натерпелся от своего собственного отца и не собирался причинять эту боль другим.

Но сейчас? Нравится мне это или нет, но я в долгу перед Илсой. Я облажался.

Это было обещание, которое я дам. И сдержу.

Илса молчала, пока мы ехали в темноте. Это заняло некоторое время, но примерно через пятнадцать минут после того, как она вышла из хижины, она расслабилась и опустила плечи.

Стало так тепло, что я забросил шапку и перчатки на заднее сиденье. И пока мы ехали по дороге, следуя изгибам и поворотам, которые должны были вывести нас на шоссе, мне стоило больших усилий не бросать взгляды в ее сторону.

Кроме моей матери, в моем грузовике никогда не было женщины. Странно, что я не заметил пыли на приборной панели по дороге в Каттерс сегодня вечером. Или грязи на полу, или кофейной чашки, которую я оставил на консоли этим утром. Завтра я попрошу Спенсера почистить «Бронко» и заплачу ему несколько баксов.

Когда мы выехали на шоссе, я был рад громкому шуршанию шин по асфальту. Этот шум был приятным отвлечением от красивой женщины, сидевшей рядом со мной. Я ослабил хватку на руле и впервые с тех пор, как выехал с озера, вздохнул полной грудью.

Сколько минут, сколько часов пройдет, прежде чем я смогу расслабиться, когда она будет рядом? Когда я не буду так нервничать в ее присутствии?

— Как долго ты живешь в Далтоне? — спросила она.

Светская беседа никогда не была моим любимым занятием, но я отвечу на вопрос, чтобы заполнить тишину.

— Двадцать лет. Мы с мамой переехали сюда, когда мне было десять. После несчастного случая с моим отцом.

— Интересно, пересекались ли наши пути, когда мы были детьми. Я обычно проводила лето в Далтоне. Мы с папой в основном проводили время на озере, но время от времени приезжали в город. Иногда я вижу знакомые лица.

— Может быть, мы и встречались. — Хотя у меня было чувство, что если бы я увидел ее в кафе-мороженом, то запомнил бы.

Это лицо я никогда не забуду.

Конечно, после рождения Спенсера, когда я стал достаточно взрослым, чтобы обращать внимание на девушек, я о них и не вспоминал. Я был слишком занят, меняя подгузники, пытаясь стать родителем-подростком и работая на местном ранчо, чтобы зарабатывать деньги.

— Тебе тридцать? — спросила она, заслужив кивок. — Значит, Спенсер родился, когда тебе было шестнадцать?

— Да. Его мама была моей школьной подружкой. Мы были… глупыми детьми. — Детьми, которые были слишком увлечены друг другом, чтобы практиковать безопасный секс. — Не то чтобы я жалею о Спенсере. Но время было выбрано не самое подходящее.

— Справедливо.

— Его мамы, Гвен, в нашей жизни нет.

Возможно, она уловила напряженность в моем тоне, потому что сказала:

— Ты не обязан ничего объяснять.

Да, не обязан. Но по какой-то причине я хотел, чтобы она знала.

— Откуда ты переехала?

— Из Феникса.

— Ааа. Бьюсь об заклад, ты сейчас скучаешь по теплой погоде.

Она тихо рассмеялась.

— Я не против снега. Моя мама, напротив, не была создана для зимы в Монтане.

— Она поэтому уехала?

— Это была единственная причина, которую она смогла сформулировать, — сказала Илса. — Ей было легче винить в своем отъезде времена года, крошечный городок и отдаленную хижину.

— Какова была настоящая причина?

— Не знаю, поняла ли она это. Но если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что в глубине души они с папой были очень разными людьми. И когда на одну чашу весов кладешь любовь, а на другую — их разногласия, то, несмотря ни на что, они никогда не смогут уравновеситься.

— Такова суровая реальность жизни, не так ли? Одной любви недостаточно.

— Я надеюсь, что ты ошибаешься, — прошептала Илса. — Я надеюсь, что, когда любовь настоящая, ее всегда будет достаточно.

Учитывая, что единственный раз, когда я убедил себя, что влюблен, я был подростком, и не был экспертом.

Впереди замелькали огни Далтона, что положило конец нашему разговору. Наверное, это было как раз вовремя. Мне не нужно было говорить с Илсой об отношениях и любви.

— Где ты остановишься? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Думаю, в мотеле.

В мотеле? Ну и черт. Я предположил, что, пока я бродил по лесу, она позвонила подруге и нашла, где остановиться.

Я крепче сжал руль и чуть-чуть отпустил педаль газа.

— Мотель закрыт.

Она вздрогнула всем телом.

— Ч-что?

— Владельцы проводят январь и февраль в «Палм-Дезерт».

— Но на их вывеске написано «Открыто».

— Да, они никогда ее не меняют.

— Ну конечно. — Она ущипнула себя за переносицу. — Черт.

— Мы можем связаться по рации с твоей подругой.

— У меня нет друзей в Далтоне. — Ее сухой, лишенный юмора смех был очень похож на тот, который иногда издавала мама. Перед тем, как расплакаться.

Я не был уверен, что смогу вынести, если увижу, как Илса плачет. Не тогда, когда я должен был сделать больше, чтобы остановить это с самого начала.

Она с трудом сглотнула.

— Если бы ты мог отвезти меня обратно, я была бы тебе признательна.

— Ты не останешься в той хижине. — Нет, пока я не буду уверен, что это безопасно.

— Если мне удастся вытащить свою машину из-под завала или отцовский грузовик, я поеду в Хелену. Остановлюсь тамошнем в мотеле.

— А завтра в школу?

— Я не против встать пораньше.

До Хелены было больше часа езды, когда дороги были свободны. Но в разгар зимы, после сильного шторма? У нее могло уйти на это двое суток.

Это не вариант. Поэтому я поехал дальше.

По направлению к дому.

— Куда мы едем? — спросила она, когда я свернул с шоссе на Пайн-стрит.

— Ты можешь переночевать у меня.

— Что? Нет. Это… — Она покачала головой. — Это доставляет слишком много неудобств. Если тебе нужно вернуться домой, к Спенсеру, возможно, твой помощник отвезет меня обратно в хижину.

Я нажал кнопку на пульте дистанционного управления, прикрепленном к козырьку моего автомобиля, и притормозил, въезжая на подъездную дорожку.