Жена офицера. Цена его чести (СИ) - Ви Чарли

– Я понимаю. Просто хочу сказать, что в тот вечер, когда у нас с ней...

– Архип, не надо...– я перебила его. – Не хочу это слышать.

Я развернулась, чтобы поставить стакан. Когда случилась измена, мне очень хотелось разобраться, понять. Почему? А сейчас...сейчас наоборот, я боялась узнать. Я готова была даже заткнуть уши, только бы не слышать его откровений. Архип будто почувствовал это, подошёл со спины и обнял. Удерживая меня за руки.

– Надюш. Послушай. Я не помню, как спал с ней. Не помню, когда это фото сделано. Тот день-то с трудом вспоминаю. Выжили. Вернулись в часть...я пил и мне казалось, не пьянел. Всё перед глазами стояло. Ребята...их голоса...кровь...много крови...И я пил. Хотел всё забыть. А утром с ней проснулся. Я должен был тебе сразу сказать, когда она позвонила. Но не мог. Думал, что же я за офицер такой, который сам не помнит, что делает.

Он шептал хрипло. С надрывом, словно на исповеди перед священником. Его слова так больно снова рвали сердце и душу. Я ведь смирилась. Обещала себе больше не переживать из-за этого. Но его руки, объятия, его тепло, будто растопили сердце.

– Даже если ты меня не простишь. Я просто хочу сказать, что люблю тебя.

– Архип...– голос сорвался. – Хватит. Не рви мне душу, – прошептала, и заставила себя развернуться, чтобы прекратить его исповедь.

– Мне необходимо время. Понимаешь?

– Понимаю.

– Ты сделал мне больно. И морально, и физически, когда насильно взял меня.

Архип смотрел на меня и как будто не дышал.

– Надя, я ненавижу себя за это.

– Вот и я ненавидела тебя. Поэтому не дави на меня. Не заставляй тебя снова выгонять. Хочешь быть рядом, просто не вспоминай прошлое. Когда-то мне нужна была правда и твои извинения. А сейчас нет.

Наступила тишина.

– Иди ложись, Архип, – добавила я. – Утром будем думать. А сейчас… нам нужно поспать хоть немного.

Он провёл пальцем по моей щеке. Я только заметила, что плачу.

– Хорошо.

Он ещё постоял, обнимая меня за талию. Его руки жгли сквозь ткань. Наконец, он выпустил меня, и отступил назад. Несколько секунд ещё постоял, не сводя с меня взгляда, будто ждал, что я передумаю.

– Спокойной ночи, Надя.

– Доброй ночи.

В спальню вернулась через несколько минут. Легла и сразу уснула.

Мне снился Архип, война, снова Марина, которая постоянно тянула ко мне свои когтистые руки и больше напоминала ведьму, чем девушку. Но впервые за всё время я не убегала от неё и не пряталась от страха. Я была вооружена и опасна, и теперь Марина бежала в ужасе от меня.

Глава 38

Я проснулась оттого, что выспалась. И даже сначала не поняла, как это я чувствую себя бодрой, полной сил. Последние полгода я вообще забыла, что такое здоровый хороший сон. Сложная беременность вначале со слабостью и постоянной тошнотой плавно перетекла в недомогания от большого живота. Мне всё время не хватало воздуха, и спать приходилось урывками. После рождения Мии я не могла спать потому, что постоянно просыпалась на ночную кормёжку. А сегодня я просто спала. И это казалось настоящим чудом.

Солнечный свет заливал комнату, бил прямо в глаза, заставляя морщиться. Я резко села на кровати, сердце колотилось от внезапной паники.

Почему так тихо? Где дети?

Взгляд метнулся к кроватке. Она была пуста.

– Мия! – хрипло прошептала я, сорвалась с постели и замерла.

Архип стоял у пеленального столика. Почему я его сразу не заметила. Он стоял спиной ко мне, склонившись над столиком, на котором лежала Мия, раздетая до подгузника. Архип, такой огромный на фоне её крошечного тельца, сосредоточено, с невероятной осторожностью боковые липучки на подгузнике. Движения его больших, грубых пальцев были медленными, точными, будто он разминировал бомбу. Рядом на придвинутом стуле стоял Стёпа. Он был одет, причёсан, и с огромным интересом наблюдал за отцом, зажав в руке остатки какого-то печенья.

– …и вот так, видишь? Аккуратно, чтобы не прищемить кожу, – тихо объяснял Архип, больше себе, чем сыну. – Вот, готово, принцесса.

Он закончил, поднял Мию, прижал к плечу и начал легонько похлопывать по спинке. И только тогда, обернувшись, увидел меня.

Увидел моё перекошенное от ужаса и растерянности лицо. Он улыбнулся.

– Доброе утро, – сказал он тихо. – Мы тут почти справились.

Я не могла вымолвить ни слова. Глаза метались от него к часам на стене. Двенадцать. Полдень. Я проспала шесть часов подряд.

– Я… я не слышала, – прошептала я, чувствуя себя ужасной матерью. – Как она? Плакала?

Архип покачал головой, продолжая легонько покачивать Мию на руках.

– Не плакала почти. Проснулась, закряхтела.

– Надо было меня разбудить, – начала я, но Архип тут покачал головой.

– Ничего страшного не случилось. Я услышал, поменял подгузник, покормил смесью – ты же сцеженное оставляла в холодильнике. Потом Стёпа проснулся, я его покормил. Выспалась?

– Ну да, – кивнула я, всё ещё приходя в себя от шока.

Он всё сделал. Всё. Пока я спала беспробудным сном, истощённая месяцами тревоги и бессонными ночами. Он встал, обошёлся без меня. И мир не рухнул. Дети были целы, накормлены, одеты.

Стёпа, закончив печенье, спрыгнул со стула и подбежал ко мне.

– Мама, мамоська! У меня песенька!

Я машинально погладила его по голове, не в силах оторвать взгляд от Архипа.

– Спасибо, – наконец пробормотала я. – Я… я даже не знаю, что сказать.

Он просто кивнул.

– Пустяки. Ты вымоталась. Тебе нужно было выспаться.

Мия на его плече завозилась, сморщила носик и начала причмокивать, ища грудь. Инстинктивно я сделала шаг вперёд, протянула руки. Уже и грудь болела от молока.

– Её надо покормить.

Архип бережно передал мне дочь. Наши пальцы ненадолго соприкоснулись. Я взяла Мию, прижала к себе, и тут же почувствовала неловкость. Кормить грудью при нём… Я не была к этому готова. Это было слишком интимно, слишком уязвимо.

Он, кажется, почувствовал мою скованность. Отступил на шаг.

– Мне пора, – сказал он, глядя мимо меня. – Заказ поступил, клиент ждёт. Ты… ты справишься?

Я кивнула, крепче прижимая к себе Мию.

– Да. Конечно. Всегда справлялась.

– Ну да. Мог бы и не спрашивать, – снова улыбнулся Архип. Он как будто помолодел за эту ночь. Даже улыбаться начал.

– Спасибо ещё раз. За… за всё, – поблагодарила я.

– Не за что, – он повернулся к Стёпе, присел перед ним на корточки. – Сын, я на работу. Вечером, может, заеду. Хочешь?

Стёпа радостно закивал.

– Хочу, папа! Привези машинку!

Архип усмехнулся по-доброму. Он обнял сына, крепко, по-мужски потрепал по спинке, потом встал. Последним взглядом окинул комнату – меня с Мией, Стёпу, солнечную комнату, и направился к прихожей.

Я не пошла его провожать. Стояла посреди гостиной и слушала, как он надевает куртку, как щёлкнул замок на двери, как его шаги затихают в подъезде.

Тишина, которая воцарилась после его ухода, была уже другой. Не пугающей, а… задумчивой. Стёпа увлёкся машинками. Мия устроилась поудобнее у груди причмокивая. Я сидела на кровати и думала о том, как пусто снова стало в квартире.

У меня не было ответов на глобальные вопросы. Не было решения, что делать дальше. Но было одно ясное понимание: страх, что он снова всё разрушит, всё ещё жил во мне. Но рядом с ним теперь жила и крошечная, робкая надежда. Надежда на то, что человек, который так бережно пеленал нашу дочь сегодня, уже не тот, кто мог всё разрушить. Он изменился. Как же хотелось в это верить.

(Архип)

На душе было непривычно легко. В груди, там, где обычно была каменная тяжесть, сейчас было светло и радостно, как в чистой, проветренной комнате после долгого заточения. В голове вместо привычного гула тревоги и самобичевания стояла тишина, нарушаемая лишь одним звуком – тихим посапыванием дочери, которое, казалось, запечатлелось в памяти навечно.