Роковое искушение (СИ) - Грант Натали

Диего тоже повернулся к отцу, но вместо того, чтобы отпустить меня, он лишь крепче обнял за талию, словно бросая вызов. Я чувствовала, как напряглись его руки, но в них не было ни капли того трепета.

Энзо не смотрел мне в лицо — его взгляд был прикован к рукам сына на моей талии. В его глазах читалось такое бешенство, что казалось, он мысленно уже переломал каждую кость в пальцах Диего. Воздух между нами буквально звенел от напряжения.

— Лара, — голос Энзо был не его собственным — холодный, отчужденный, чужой. — Твоя мать ищет тебя. Спустись вниз.

Каждое слово звучало как приказ, не терпящий возражений. Я ощутила, как по спине пробежал холодок.

Диего наконец отпустил меня, но не отступил. Его взгляд был вызывающим, когда он посмотрел на отца.

— Какие-то проблемы, папа? — в его голосе звучала насмешка. — Мы с Ларой просто знакомимся поближе. В конце концов, мы теперь семья, верно?

Лицо Энзо потемнело еще больше, если это вообще было возможно.

— Диего, нам нужно поговорить. Сейчас же, — каждое слово звучало как удар хлыста.

— О чем? — Диего картинно развел руками. — О том, что я целовал свою сводную сестру? Или о том, что ты смотришь на нее так, словно сам хочешь это сделать?

Я видела, как последние слова ударили Энзо подобно пощечине. Его глаза сузились, а ноздри раздулись от гнева.

— Достаточно, — процедил он сквозь зубы. — Лара, вниз. Диего, за мной.

Я не стала дожидаться продолжения этой сцены и поспешила к выходу с террасы. Проходя мимо Энзо, я невольно взглянула ему в лицо и вздрогнула. Его глаза казались почти красными от ярости, в них клубилась такая буря эмоций, что меня обдало жаром. В его взгляде читались разочарование, гнев и что-то еще — что-то глубоко личное, предназначенное только для меня.

Спускаясь вниз, я пыталась собраться с мыслями. Зачем Диего меня поцеловал? Была ли это провокация или он действительно что-то чувствовал? Я анализировала свои ощущения во время поцелуя и приходила к неутешительному выводу — ничего. Я не почувствовала абсолютно ничего, кроме удивления и желания прекратить это как можно скорее. Ни искры, ни трепета, ни того опьяняющего головокружения, которое я испытывала каждый раз, когда Энзо прикасался ко мне. Поцелуи с ним были совсем другими — они словно останавливали время, заставляя меня забыть обо всем на свете.

Мои мысли прервались, когда я заметила мать, сидящую в одиночестве на маленьком кожаном диванчике в углу зала. Перед ней на столике стоял бокал красного вина, к которому она, казалось, едва притронулась. Я направилась к ней, пытаясь собраться с мыслями и придать лицу спокойное выражение.

— Вот ты где, — она окинула меня оценивающим взглядом. — Где Энзо? Он куда-то исчез.

— Он наверху, — я опустилась рядом с ней на диван. — Разговаривает с Диего.

— О чем? — она подняла бровь, делая глоток вина.

— Понятия не имею, — солгала я, избегая её пристального взгляда.

Мама хмыкнула, явно не поверив, но не стала настаивать. Вместо этого она начала рассказывать о каких-то сплетнях, услышанных от знакомых, но я едва слушала. Мои мысли были наверху, с Энзо и Диего, и я невольно напрягалась, представляя их разговор.

Не прошло и минуты, как я увидела Диего, стремительно спускающегося по лестнице. Его лицо было искажено злостью, глаза метали молнии. Не взглянув ни на кого, он направился прямо к выходу и покинул ресторан, оставив за собой шлейф напряжения.

Вскоре после него появился Энзо. В отличие от сына, он держался с безупречным самообладанием, но я видела, что это лишь фасад. Под маской сдержанности клокотала ярость. Он остановился, чтобы обменяться несколькими словами с важными гостями, пожать руки, улыбнуться, но его улыбка не достигала глаз. Затем он направился к нам.

— Мы уезжаем, — объявил он тоном, не терпящим возражений.

— Что? — мама удивленно выпрямилась. — Но мы только приехали! Что случилось?

— Случилось то, что я хочу уехать, — резко ответил Энзо. — Сейчас же.

— Но прием только начался! — возразила мама, её лицо начало краснеть от раздражения. — Ты же не можешь просто так…

— Могу и сделаю, — перебил её Энзо. — Либо ты идешь со мной сейчас, либо добираешься домой сама. Выбирай.

Я видела, как мама открыла рот, чтобы возразить, но что-то в выражении лица Энзо заставило её передумать. Вместо этого она поднялась, взяла сумочку и процедила сквозь зубы:

— Прекрасно. Но дома мы поговорим.

— Несомненно, — холодно отозвался Энзо.

Это был первый раз, когда я стала свидетельницей их открытого конфликта. В машине атмосфера была настолько напряженной, что казалось, воздух можно резать ножом. Мама сидела рядом с Энзо, демонстративно повернувшись к окну и не произнося ни слова. Я устроилась на заднем сидении, чувствуя себя невероятно неловко.

Всю дорогу я ловила на себе взгляд Энзо в зеркале заднего вида. Он смотрел на меня так, словно пытался проникнуть в мои мысли, прочитать мою душу.

Когда мы наконец подъехали к дому, мама, не дожидаясь, пока Энзо заглушит двигатель, выскочила из машины и быстрым шагом направилась ко входу. Я уже потянулась к дверной ручке, когда почувствовала, как крепкие пальцы обхватили моё запястье.

— Не так быстро, — голос Энзо был тихим, но в нем слышались стальные нотки.

Он вышел из машины, обошел её и рывком открыл мою дверь. Прежде чем я успела что-либо сказать, он схватил меня за руку и потянул за собой в сторону заднего двора. Его хватка была не болезненной, но достаточно крепкой, чтобы я не могла вырваться.

Мы миновали ухоженный сад и подошли к небольшому строению в дальнем углу участка. Энзо распахнул дверь и практически втолкнул меня внутрь, входя следом и закрывая дверь.

Это была просторная кладовая, заставленная садовым инвентарем, инструментами для бассейна и какими-то коробками. Небольшое окно пропускало тусклый свет уличного фонаря, создавая причудливые тени на стенах. Под окном стоял небольшой плетеный диван. Энзо не стал включать свет, и в полумраке его лицо казалось особенно суровым и напряженным.

— Что происходит? — я старалась звучать уверенно.

— Это я у тебя хотел спросить, — Энзо сделал шаг ко мне, сокращая расстояние. — Что, черт возьми, было на той террасе?

— Ничего, — я отступила назад, упираясь спиной в стену. — Диего просто… он застал меня врасплох.

— Врасплох? — Энзо горько усмехнулся. — Настолько врасплох, что ты позволила ему прижимать тебя к себе?

— Я не позволяла! — возмутилась я. — Я пыталась оттолкнуть его, если ты не заметил!

— Не очень-то усердно, — он оказался еще ближе, нависая надо мной. — Знаешь, что я подумал, когда увидел вас?

— Что? — выдохнула я, ощущая, как сердце колотится о ребра.

— Что ты такая же, как твоя мать, — его слова ударили больнее, чем пощечина. — Перепрыгиваешь с одного мужчины на другого, играешь с ними.

— Как ты смеешь? — я толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей матери!

— Я знаю достаточно, — его голос стал ниже, опаснее. — Знаю, что ты флиртуешь с моим сыном за моей спиной.

— Неправда! — мой голос сорвался. — Я не флиртовала с Диего! Это он набросился на меня!

— А ты, конечно, сопротивлялась изо всех сил, — сарказм в его голосе резал как нож.

— Да! — я почти кричала. — Думаешь, мне нужен твой сын? Думаешь, я хотела этого поцелуя?

— А чего ты хочешь, Лара? — Энзо был так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. — Скажи мне, чего ты действительно хочешь?

Напряжение между нами достигло предела. Воздух, казалось, искрился от невысказанных слов и подавленных эмоций. Мы стояли так близко, что я могла различить золотистые крапинки в его серых глазах, почувствовать тепло его тела.

— Тебя, — слово вырвалось прежде, чем я успела его остановить. — Я хочу тебя, Энзо.

Секунда, растянувшаяся в вечность, а потом… его губы обрушились на мои с такой страстью, что у меня подкосились колени. Его поцелуй был жадным, требовательным, почти жестоким — в нем не было нежности, только чистое, неприкрытое желание. Его руки скользнули по моему телу, одна запуталась в волосах, другая крепко обхватила талию, прижимая к нему так сильно, что я едва могла дышать.