Моя сладкая певчая птичка (ЛП) - Роуз Сейбр

— Нет! — Кричит она. — Пожалуйста, Райкер, нет. Не поступай так со мной. Не заставляй меня уходить!

Трудно было слушать мольбы и отчаяние в её голосе и не вспоминать о Мии. Она тоже умоляла меня, но только отпустить её, а не позволить остаться.

— Куда ты её ведёшь? — Взгляд Лили, полный мольбы, сменился гневом. — Что с ней будет? — Она встала перед дверью, ведущей к моему выходу, скрестив руки на груди.

— Ты же знаешь, я не могу тебе этого сказать, — ответил я.

— Я знаю, что ты можешь, если захочешь, — сказала она.

Я крепче сжал Ирис, чьи ноги и руки продолжали молотить по моему телу, и подошёл ближе к Лили.

— Тогда я решаю этого не делать, — говорю я.

Протиснувшись мимо неё, я вышел за дверь и поставил Ирис на ноги, чтобы заклеить ей рот скотчем. Пройдя по малоизвестным коридорам особняка, я вышел на улицу, открыл дверь фургона и запихнул её внутрь. Она с отчаянием смотрела на меня.

— Ты собираешься вести себя прилично, или мне нужно тебя связать? — Спрашиваю я.

Она опустила глаза в пол и кивнула, её тело обмякло в знак поражения.

— Хорошо, — говорю я и закрываю дверцу фургона.

Не в силах удержаться, я бросаю взгляд на окно Мии. Прошло всего несколько часов с тех пор, как я видел её в последний раз. Всего несколько часов назад я прижимал её к себе и шептал обещания, которые, как я знаю, не смогу сдержать. И уже сейчас я испытываю боль от расставания с ней. Но ни один силуэт не появляется в окне, и ни один проникновенный взгляд не встречается с моим.

Мне нужно придумать план.

ГЛАВА 20

РАЙКЕР

Я с интересом наблюдаю за тем, как ящики с алкоголем аккуратно погружают в кузов фургона. Последние несколько дней я был полностью погружен в подготовку к завтрашнему аукциону, и это последнее, что мне осталось сделать — собрать вместе множество необычных заявок на напитки.

Мужчина, стоящий рядом со мной, протягивает мне контрольный список.

— Все должно быть на месте, — говорит он, указывая на пометки рядом с каждым заказом, которые подтверждают, что все они уже загружены в фургон.

Я лениво пробегаю глазами по списку. Здесь действительно много всего. Слишком много. Если я выпью столько алкоголя, это будет одна из самых безумных ночей. Идеальное время для осуществления моего плана. Хотя, «план» — это пожалуй, слишком громко сказано. Скорее, можно было бы сказать «необдуманные действия».

Нахмурившись, я указываю на один из заказов.

— Этого нет в моем списке.

Мужчина, заглядывая мне через плечо, выглядя обеспокоенным. Он хочет, чтобы Аттертоны остались довольны, ведь они контролируют большую часть его бизнеса.

— Этого не может быть.

— Вы хотите сказать, что я не знаю, что заказывал?

Он отступает назад.

— Нет, нет, конечно, нет. Я просто хочу сказать, что было бы странно, если бы здесь оказался заказ, который не был размещён. Уверяю вас, у нас в орг…

Я вздыхаю.

— Да плевать мне на вашу организацию. У вас здесь три бутылки этой водки, а я заказывал только одну.

— Сэр, я могу заверить вас, что…

Я отмахиваюсь от его заверений.

— Просто забери их обратно.

— Но это очень редкий дорогой сорт, который нам будет нелегко…

Забравшись в фургон, я достаю две бутылки водки и сую их ему в руки. Плечи мужчины опускаются, признавая поражение.

— Я переведу разницу на счёт.

— Я бы хотел получить деньги сейчас.

— Но это не то, как мы… — начал он, но остановился, заметив мой пристальный взгляд. — Я сейчас принесу наличные.

Я с нетерпением ждал его возвращения, опасаясь, что он позвонит Старшему, чтобы проверить моё заявление. Однако он вышел, сжимая в кулаке хрустящие купюры по сто долларов.

— Пожалуйста, передайте мистеру Аттертону, что мы очень благодарны за его помощь, — сказал он.

Я кивнул, положил наличные в карман и, запрыгнув на водительское сиденье, повернул ключ зажигания. Махнув мужчине, я выехал обратно на главную дорогу.

Это был рискованный шаг, но я не мог придумать другой способ получить доступ к деньгам, которые невозможно отследить. Я ехал по дороге и остановился у припаркованной машины с самодельной табличкой «продаётся» на окне. На табличке был указан номер телефона, но я знал, что, если оставлю свой номер, Старший обратит внимание на странность в моём телефоне. Поэтому я вышел на подъездную дорожку и постучал в дверь дома. Как только дверь открылась, я протянул мужчине деньги.

— Решайся, согласен ты или нет.

Его глаза расширились от удивления. Это было больше, чем он просил за машину, которая казалась просто хламом. Он улыбнулся и спрятал деньги в карман.

— Я уточню некоторые детали, и мы…

— Никаких подробностей, только ключи.

Мужчина пожал плечами и ушёл. Через несколько мгновений он вернулся с ключами.

— В ней нет…

Я отвернулся от него и сказал, что заберу её позже. Вот и весь мой план. У меня есть машина, которую невозможно отследить. Завтра рано утром, пока все остальные спят, я вернусь сюда пешком и поставлю машину в укромное место недалеко от особняка, чтобы быть готовым к нашему побегу.

Это не самый мудрый план, но это единственный, который у меня есть. Единственная идея, которая пришла мне в голову, может дать нам немного времени, прежде чем Старший узнает о нашем исчезновении. Теперь мне нужно придумать, как привести туда Мию и Эверли, не привлекая внимания остальных.

— Райкер! — Услышал я голос Старшего. Он зовёт, когда я разгружаю ящики. — У тебя есть свободная минутка?

Я смотрю на груз, который нужно отнести в дом, и он говорит:

— Оставь это. Остальные могут сами с этим разобраться.

Я иду рядом с ним, следуя за ним обратно в особняк. На кухне царит суматоха, из духовок доносятся божественные ароматы, от которых у меня текут слюнки. Старший уверенно пробирается сквозь толпу, не замечая, как повара расступаются, уступая ему дорогу. Катрина стоит в углу, раздавая приказы и пробуя изысканные блюда.

— Я просто хотел убедиться, что все приготовления на завтра завершены, — говорит он.

— Да, сэр. Конечно, это так, — отвечаю я, начиная перечислять людей, которые будут присутствовать, особые пожелания, которые были учтены, и то, что вопрос с размещением уже решён.

Старший задумчиво кивает, пока мы идём по коридорам, задавая вопросы, уточняя номера и списки гостей. Но внезапно он резко останавливается, и я чуть не врезаюсь в него.

— Я даже не собираюсь спрашивать, — усмехается он, и я поднимаю глаза, чтобы понять, что он имеет в виду.

И вот я вижу её. Обнажённая, она прижимается к Джуниору, который несёт её на руках. Её глаза красные и опухшие, а кожа такая бледная, что кажется почти серой. Но когда она замечает меня, её охватывает волна надежды. Это настолько сильно, что мне приходится покачать головой, чтобы предупредить её не реагировать.

— Ты готов к завтрашней вечеринке? — Спрашивает Старший Джуниора.

Он закатывает глаза, притягивая Мию ближе к себе, и кивает.

— Я полагаю так.

— Ты пологаешь? — Голос Старшего становится мрачным. — Я трачу много времени и денег на эту вечеринку. По крайней мере, ты мог бы быть благодарен за это.

— Я никогда не просил о вечеринке. Я не хочу её устраивать. Не жди от меня благодарности за то, чего я никогда не хотел.

Я пользуюсь их спором, чтобы бросить взгляд на Мию. На её ягодицах и бёдрах видны тёмные рубцы. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы сдержать свой гнев от того, что не могу ничем ей помочь.

Просто держись. Жди. Будь сильной. Я спасу тебя.

Однако, даже когда эти слова звучат в моей голове, меня охватывает паника от осознания того, насколько мой план не идеален. Когда я вновь открываю глаза, я вижу, как слезы текут по её щекам и падают на грудь. Мне хочется вырвать её из его объятий, увести отсюда, подальше от него, и дать ей свободу.

Когда Джуниор уводит её, я отвожу взгляд от неё только для того, чтобы обнаружить, что Старший пристально смотрит на меня.