Снова моя (СИ) - Дюжева Маргарита

Стоя перед зеркалом в черном кружеве и старательно втягивая живот, я думала о том, что в принципе все не так уж и плохо. Было какое-то свое очарование в мягких линиях и округлившихся формах. А грудь так и вовсе загляденье!

Я попросила Ольгу посидеть с Владом. Буквально пару часов, и она с радостью согласилась, потому что души не чаяла в своем внучатом племяннике. А я, вызвала такси и помчала к Тимуру на работу.

Сюрприз ему хотела сделать. Дура. Забыла прописную истину: мужьям нельзя делать такие сюрпризы, потому что запросто можно получить сюрприз для самой себя. И не факт, что приятный

Меня привычно пустили внутрь. Охранник как обычно улыбнулся и сказал, что я отлично выгляжу.

Это было приятно. Поэтому живот втянулся еще больше, походка стала увереннее, и в душе расширялось предвкушение. Сейчас он увидит меня, такую красивую, увидит блеск в моих словах, и поутихшая в последние непростые месяцы страсть разгорится с новой силой.

Однако в кабинете его не оказалось. Немного взвинченная, быстро щелкающая по клавишам помощница, сообщила что только что закончилось общее совещание, и Бессонов возможно задержался в конференц-зале.

Я могла подождать его в приемной, но решила идти навстречу. Во мне разыгрался игривый чертенок, которому не терпелось подкрасться сзади, прикрыть ладонями глаза и спросить «кто?»

Однако в зале никого не оказалось. На столе еще лежали какие-то документы, как будто их бросили в спешном порядке. Ручка с гравировкой, которую я лично дарила Тимуру. А где он сам? Куда-то вызвали в срочном порядке?

Я разочарованно развернулась чтобы отправиться на поиски, но услышала голос мужа из-за двери во вспомогательную комнату.

— Просто заткнись и делай.

Не знаю почему, но мне показалось, что он отчитывал кого-то по телефону, и я без задней мысли приоткрыла дверь.

А там…

Муж сидел на кресле, вольготно запрокинув одну руку на спинку, а у него на коленях елозила женщина. Ее белая рубашка валялась на полу, бюстгальтер был на месте, но лямки спущены и грудь вываривалась поверх чашечек. Юбка задрана до пояса, под ней ничего нет. Или нет, есть. Какие-то совершенно невесомые стринги, тонким шнурком прячущиеся между булок.

В памяти намертво отпечаталась смуглая рука Бессонова, небрежно сжимающая белый зад.

Это было настолько обескураживающе гадко, что в первое мгновение я задохнулась.

Воздух испарился, легкие атрофировались, а зажатое между ними сердце испуганно екнуло и остановилось.

Я неуклюже отступила и задела локтем ручку двери. Та протестующе и как будто насмешливо щелкнула

— Я же сказал не беспо…

Мы с Тимуром столкнулись взглядами.

В его — туман похоти, в моем — осколки прежнего мира.

— Ксения, — он отдернул руку, словно обжегся и попытался подняться, но его придавило чужими полуголыми телесами, — да слезь ты с меня!

Я попятилась, наблюдая за тем, как он пытается ее с себя скинуть, а она, словно большой кальмар, цеплялась за него, пытаясь удержать в своем плену.

Это было мерзко до тошноты. Не в силах больше тут находиться, я развернулась и бросилась бежать.

— Ксения, стой!

Я бы не остановилась даже под страхом смерти.

Перед глазами красная пелена, в ушах грохот. Меня будто нашпиговали отравленными иглами. Они безжалостно впивались в тело, причиняя жуткую боль.

Загорела рука с обручальным кольцом на белом бедре…

Эта картинка намертво отпечаталась на подкорке и гнала меня вперед.

— Ксения! — требовательно гремело позади.

Меня приводила в ужас одна только мысль, что он сейчас настигнет меня, попытается прикоснуться теми же самыми руками…

Тошнота накатывала горькими волнами. Как же это все мерзко.

Такой вот гадкий сюрприз получился.

Я заскочила в лифт за долю секунды до того, как двери захлопнулись. Последнее что я увидела — это Бессонов, несущийся за мной с перекошенным лицом и галстуком, съехавшим на бок.

Пока ехали вниз, люди в кабине исподтишка поглядывали на меня. Им было любопытно. Они увидели интересную затравку и теперь жаждали продолжения истории. Я чувствовала их взгляды, как что-то липкое, скользящее по коже и волосам.

Все мои силы уходили на то, чтобы стоять ровно. Не трястись, не рыдать, не показывать того, что творилось внутри.

Обзор заволакивала мутная пелена. Я моргала, пытаясь от нее избавиться, и с мокрых ресниц на щеки падали едкие, обжигающе горячие капли.

Не реветь. Не здесь. Не сейчас.

Если дам волю слезам, то силы покинут меня, и я попаду в лапы к Бессонову. В те самые, которым он только что мял зад.

Двери еще только начали расползаться, а я уже протискивалась в щель между ними.

Пока бежала через холл на пути попадались люди. Я врезалась в просветы между ними, расталкивала их со своего пути, пытаясь вырваться на волю.

Не оборачивалась, но чувствовала, что он рядом и вот-вот настигнет.

В груди клокотало. Ревность, обида, сокрушительная боль и чудовищное разочарование. Он предал меня! Предал нашу семью!

Он всего лишь предатель. А я дура, которая сама на себя надела розовые очки и с чего-то решила, что от такого как Тимур можно ждать чего-то настоящего и чистого. Он привык, что ему все можно. Привык брать от жизни то, что захочет, а фантазии маленькой глупой девочки, верившей в чудеса и розовых пони — это проблемы только этой самой девочки.

Я споткнулась и чуть ли не кубарем скатилась с крыльца, в последний момент ухватившись за перилла и избежав позорного падения.

— Ксю, твою мать, стой! — Бессонов выскочил из вращающихся дверей.

Черт, черт, черт.

Мне было физически плохо от его приближения. Я не хотела видеть его, не хотела слышать голос, не хотела чувствовать чужой запах на нем.

Уже ничего не разбирая от слез, я побежала по тротуару, мечтая оказаться где угодно, но только не здесь.

Зачем я пришла сюда? Зачем решила сделать этот дурацкий никому ненужный сюрприз. Лучше бы жила в неведении, думала, что у нас все как прежде.

Загорелая рука на бледной коже…

— Ксения!

— Да пошел ты! — крикнула я, не останавливаясь и не оборачиваясь. Последнее, чего бы нужно, это видеть, как предатель-муж меня настигает.

А потом я заметила машину такси, стоявшую без дела на другой стороне дороги, и ринулась к ней, не заметив того, что светофор уже стал красным.

Визг тормозов. Удар, такой силы, что я подлетела, на миг почувствовав себя в невесомости.

И испуганный крик:

— Ксения! — перед тем, как мир погас.

Глава 15

Следующий раз, когда я проснулась, в палате был кто-то еще. Я еще не открыла глаза, но уже почувствовала чужое присутствие, пристальный взгляд.

Сердце зашлось ходуном. Мне не нужно было видеть, чтобы понять кто это.

Муж

Мой муж, о существовании которого я забыла на несколько месяцев.

Муж, рядом с которым все это время я чувствовала себя не в своей тарелке. Ловила толпы мурашек и тахикардию от одного только хмурого взгляда, не понимая в чем дело.

Теперь поняла. И легче от этого не стало.

— Я знаю, что ты проснулась, — тихо сказал он.

Притворяться и дальше не было смысла.

Я медленно приоткрыла глаза.

В палате царил приглушенный свет, но мне все равно показалось слишком ярко. В висках тут же запульсировало. Чуть поморщившись, я повернула голову и увидела Тимура в кресле, сбоку от кровати.

Облокотившись на колени и, сцепив руки в замок, он смотрел на меня.

А я смотрела на него, как будто видела в первый раз.

Знакомый незнакомец…

Небритый, уставший, с тенями под глазами, но все таким же цепким пристальным взглядом, как и раньше.

Мой муж…. Манипулятор, в руках которого была вся моя жизнь. Он как паук сплел вокруг меня кокон, и пока я думала, что живу как хочу, контролировал каждый мой шаг. А я не замечала. Порхала бабочкой, лишь иногда останавливаясь и испуганно озираясь по сторонам, почувствовав чье-то неизбежное присутствие.