Он не написал. Ни ночью. Ни утром.
Телефон лежит в кармане пальто. Я чувствую его. Пустоту внутри него.
Я скучаю.
Прижимаю ладонь к стеклу. Холод пробирает сквозь кожу.
Я не могу быть его тенью. Не могу идти следом, шаг в шаг.
Я провожу пальцем по инею на стекле. Лёд крошится, осыпается.
У него могут быть дела. Люди. Обязанности. Мир не сжимается до размеров моего ожидания.
И всё же…
Я сижу у окна и думаю только о нём. Меня тянет к нему. Сильно.
Сегодня последний рабочий день. Потом каникулы. Мы будем втроём.
Улыбаюсь отражению в стекле.
Интересно, он любит мандарины? Я даже не спросила. Интересно, поедем ли мы за город? Или останемся дома и будем валяться до обеда?
Я представляю его без рубашки на кухне. Его голос:
— Кнопка, не суетись.
Сердце сжимается от нежности.
Автобус останавливается. Люди выходят. Ещё секунду смотрю в окно. Я счастлива. Я жду его.
Захожу в лифт вместе со всеми. Кто-то смеётся. Кто-то держит коробку с подарком.
Двери закрываются. Нас много. Тёплые куртки рядом. Чужое дыхание касается виска. Чья-то перчатка едва задевает мою ладонь.
Смотрю в зеркало. В отражении — толпа. И я среди них. Странное ощущение — будто я одна. Будто между мной и всеми — прозрачная стена. Двери открываются.
Коридор встречает тишиной. Иду к своему столу. Бросаю взгляд на его кабинет. Закрыт. Ладно.
Снимаю пальто. Сажусь. Включаю компьютер. Офис досиживает последний рабочий день. Работы мало. Пара согласований. Пара писем. Формальности.
Я открываю документ. Читаю строку. Не запоминаю ни слова.
Смотрю на его дверь. Пусто. Я в ожидании.
В десять не выдерживаю.
Пишу:
Ты где?
Ответ приходит быстро.
Срочное дело на объекте. Буду к концу рабочего дня.
Коротко. По-деловому. Я перечитываю. Закрываю чат. Откладываю телефон. И всё равно жду.
Ближе к обеду меня вызывает Фёдор Сергеевич.
Стучу и, не дожидаясь ответа, аккуратно открываю дверь. В кабинете тихо. Он стоит у окна. Поворачивается ко мне с папкой в руках.
— Виктория, присядьте.
Я сажусь. Он говорит о работе. О проектах. Благодарит за последние месяцы работы.
Слушаю и киваю. Немного неловко. Я не умею принимать похвалу.
— Вы большая молодец, — добавляет он. — Справились лучше, чем я ожидал.
Щёки теплеют. Он протягивает мне коробку. Аккуратную. С бантом.
— Небольшой подарок к Новому году.
Я растерянно улыбаюсь.
— Спасибо… правда не нужно было.
— Нужно, — мягко перебивает он. — Я рассчитываю, что в следующем году наше сотрудничество будет таким же плодотворным.
Следующий год.
Я беру коробку. Она лёгкая. Тёплая от его рук.
— Я постараюсь, — говорю тихо.
Выхожу в коридор и смотрю на упаковку несколько секунд. Чувствую, как у горлу подступает ком.
Глупо. Это всего лишь работа. Подарок. Обычные слова. Но я так старалась. Так держалась. Быстро моргаю. Улыбаюсь.
Мы с Леной идём на обед. Медленно. Никто не спешит. Офис окончательно расслабился. Словно мир переключили на замедленную съёмку.
— Последний обед в этом году, — говорит Лена торжественно.
Я улыбаюсь. В кафе шумно.
Мы заказываем что-то простое. Смеёмся. Обсуждаем ерунду.
Лена рассказывает, как Лёша купил не ту гирлянду. Я смеюсь. Мне легко.
— А вы где Новый год встречаете? — спрашивает она, помешивая кофе.
Я открываю рот. И понимаю, что не знаю.
— С Платоном. И Стёпой, — отвечаю уверенно.
Пауза.
— Где?
Я улыбаюсь.
— Пока не знаю. Как скажет Платон.
Лена поднимает бровь.
— То есть ты правда не в курсе?
Я пожимаю плечами.
— У него же точно есть идеи.
Он всегда всё решает. Правда?
— Ну, романтично, — тянет Лена. — Сюрприз.
Я киваю. Сюрприз.
Мы идём обратно в офис. Молчим. Каждая в своих мыслях.
Телефон в её руке коротко вибрирует. Она смотрит в экран. Шаг замедляется. Потом останавливается совсем.
— Что? — спрашиваю я.
Она не отвечает. Смотрит то на меня, то снова в телефон. Лицо меняется. Неуловимо. Секунда — и улыбки нет.
— Лен?
Она сглатывает.
— Вика… я думаю, это какая-то фигня.
У меня внутри все холодеет.
— Что именно?
Она молча разворачивает телефон ко мне.
Фото.
Ёлка. Гирлянды. Тёплый свет. Платон. И Ева.
Её ладонь у него на шее. Губы касаются его губ. Не случайно. Не по-дружески. Он не отстраняется.
Подпись под фото: С днём рождения, любимый Скоро сбежим к морю.
Мир не рушится. Он просто становится тихим. Я смотрю на экран и чувствую, как звук вокруг выключается.
Люди идут мимо. Снег падает.
— Это… — начинает Лена.
Я не слышу продолжения. Гирлянда на фото светится слишком ярко.
Глава 45 Виктория
Голова раскалывается так, будто внутри кто-то стучит молотком. Медленно. Методично. Без жалости.
Я лежу одна. Не открываю глаза. Шторы закрыты. В комнате полумрак.
Вчера распадается на куски. Не день — набор обрывков. Работу помню плохо. Экран. Цифры. Чей-то голос. Я кивала. Что-то отвечала. Улыбалась.
Телефон завибрировал ближе к вечеру.
«Кнопка, не успеваю вернуться к концу рабочего дня. Возьми такси. Позже наберу.»
Я посмотрела на сообщение — и выдохнула. Облегчение пришло сразу. Резкое. Почти неловкое. Мне не нужно было его видеть. Я не была готова к разговору. Ни вчера. Ни сегодня. Вышла из офиса на автомате. Села в такси. Смотрела в окно и не видела город.
Хорошо, что Таня была дома. Они что-то собирали на кухне — конструктор, кажется. Помню разноцветные детали на столе. Она посмотрела на меня внимательно.
— Вик… ты что-то совсем бледная. Всё нормально?
Я пожала плечами.
— Голова.
Это было правдой. И неправдой.
Таня налила воды, нашла таблетки, сказала Стёпе говорить тише. Задержалась дольше обычного. Пока я не сказала, что всё нормально. Я уложила сына. Посидела рядом, пока он не уснул. Свет от ночника делал его лицо совсем маленьким. Потом я закрыла дверь его комнаты. И пошла к себе.
Свет не включала. Сначала села на край кровати, потом пересела к окну. Просидела так часа два. Может, больше — время расползалось, теряло очертания.
Во дворе проходили редкие пешеходы. Кто-то выгуливал собаку. Кто-то курил у подъезда. Машины проезжали лениво.
На небе висела луна. Чёткая, холодная. Чуть выше — одна яркая звезда. Я смотрела на неё так долго, будто она могла что-то объяснить. Будто если смотреть достаточно долго — станет понятно, где я ошиблась.
Я вспоминала, как он прижимал меня к себе в лифте. Как шептал в волосы. Как злился, когда кто-то на меня смотрел. Так не играют. Если это спектакль — он слишком хороший актёр. А я слишком наивная зрительница.
Иногда по щеке скатывалась слеза. Я сразу стирала её ладонью. Спокойно. Почти машинально.
Телефон лежал рядом. Я открыла её страницу.
Фото.
Её губы — на его губах. Его профиль — спокойный. За спиной — роскошная ёлка, залитая золотым светом. Всё правильно. Всё на своих местах. Кроме меня.
Я увеличивала. Снова. И снова. Рассматривала детали. Складку у его губ. Линию шеи. Его руку — не видно ли там напряжения. Не отстраняется ли он. Не сжимает ли пальцы.
Ничего. Он стоял спокойно. Уверенно.
Я могу воспроизвести это фото по памяти. Каждую деталь. Даже тень от её ресниц на его щеке.
Ревность.
Она поселилась во мне. Съедала изнутри. Кусочек за кусочком. Я же знала, что он нравится Еве. Ещё тогда. В его кабинете. Я всё поняла сразу. По тому, как она на него смотрела. Не как подруга детства. Так смотрят, когда любят.
