После развода. Право на отцовство (СИ) - Бонд Юлия

Постояв ещё немного напротив памятника из чёрного мрамора, мы с Эмином покинули кладбище. Вернулись в машину.

Пока Эмин управлял автомобилем, я вспомнила о письме, которое пришло на электронную почту. Решила его прочитать.

Ткнув пальцем на письмо от неизвестного контакта, стала ждать, когда мобильный интернет прогрузит прикреплённые к письму файлы. Это оказались фотографии моих девочек, моих красивых близняшек. Внутри что-то оборвалось и меня бросило в дрожь.

Я провела пальцем по экрану, будто погладив блестящие, длинные локоны шоколадного цвета. Коснулась курносых носиков совсем несмело. В памяти ожили картинки. За несколько секунд они промчались в моей голове, оставляя за собой горький осадок. Захотелось плакать, как обычно это происходит, когда я получаю на почту фотографии моих подрастающих девочек.

Олег подло их украл!

Забрал, лишив меня право на материнство.

Пять лет прошло, но детей мы с Эмином так и не нашли. Их ищут по всему миру все, кто только можно: спецслужбы, частные детективы и мы с Эмином собственными силами не перестаём их искать.

Раз в год приблизительно в одно и то же время на мою электронную почту приходят фотографии малышек. Знаю, это Олег их отправляет. Каждый раз письма от нового контакта. Айтишники пробивали айпи-адрес устройства, с которого были отправлены файлы. Тщетно всё. Майорский мастерски подчищал все следы. Делал это так умело, что я до сих пор не знаю: в какой стране они живут, на каком хотя бы материке. По фотографиям ничего не понятно, местность не узнать. А айпи-адреса все липовые, никакого отношения к месту прибывания моих детей не имеют.

Почувствовав, что мне стало плохо, Эмин ненадолго скосил взгляд в мою сторону.

– Яр, случилось что-то? – его взволнованный голос прошёлся по мне будто разрядом тока.

Зарывшись лицом в раскрытые ладони, я тихо заплакала. Телефон выпал из моих рук, скатился по ногам и упал куда-то на пол.

Тормознув машину на обочине, Эмин развернулся ко мне корпусом, чтоб сгрести в свои крепкие объятия и успокоить. Его ладонь прошлась по моей спине. Вверх-вниз. Между лопаток.

– Т-ш-ш-ш, – на ухо прошептал он, губами мазнул по моей макушке.

– Я не могу больше, Эмин. Не могу. Я умираю. Сил больше нет, – всхлипывала я, уткнувшись лицом в его грудь.

– Он снова прислал фотографии девочек?

– Да, чёрт побери. Этот монстр не перестаёт надо мной издеваться. Как же я его ненавижу, господи… Как я ненавижу это чудовище, – слова вылетали из меня с особой горечью и чувством обречённости.

– Мы найдём их. Обязательно найдём.

Отпрянув от груди Эмина, я растёрла по щекам слёзы, на Эмина посмотрела затуманенным взглядом. Он так всегда говорит. Все пять лет. Но ничего не меняется. В прошлом, когда стало известно, что Майорскому помогла выкрасть детей из роддома одна санитарка, я ещё питала надежду. Я верила, что вывезти детей из страны – нереально, особенно таких маленьких, новорождённых.

Но сейчас я перестала верить в чудо, его просто не существует. Нет ни одной такой силы, которая заставила бы Майорского вернуть мне моих детей. Его отец до сих пор отрицает, что Олег жив. Юридически его просто нет. Сначала он числился без вести пропавшим, затем стал умершим. Но он жив! Это он с особо садистским удовольствием присылает мне раз в год фотографии дочек, зная, какую боль причинит. Мол, посмотри, как выросли наши дочки, какие они красивые. И счастливые. Без тебя!

Он играет со мной, с моими чувствами. Разбивает мне сердце, которое и так уже всё в осколках.

***

– А наша мама красивая? – взобравшись на колени к отцу, Олечка заглянула в улыбчивые глаза.

– Очень.

– Покажи, пап.

– Ты уже смотрела эти фотографии.

– Ещё хочу, – потребовала девочка, капризно надув губки.

Олег выдвинул ящик письменного стола, достал оттуда планшет и открыл галерею. Пока Олечка с удовольствием и даже с нежностью рассматривала фотографии мамы, вторая дочка сидела на диване, играя с котёнком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Юля, иди к нам, – позвал её Олег, но девочка упрямо покачала головой.

Сердце пронзило острой стрелой, заставив испытать боль. Юля наотрез отказывается даже посмотреть на её мать, питая глубокую обиду. Невозможно оставаться равнодушным, когда твоё дитя так сильно несчастно. И в этом виноват он, своими руками разлучил родных людей.

– Моя мама очень красивая, – проведя пальчиков по длинным волосам цвета тёмного шоколада, Оля вдруг поднесла планшет к губам и поцеловала его. Олега это тронуло, задело за тонкие струнки его душу. – Я так хочу увидеть её, папа. Почему она не приезжает? Разве она нас с Юлей не любит?

Олег нахмурился.

Как сказать пятилетнему ребёнку, что история с их матерью непростая? Там так всё запуталось, скомкалось.

Но он уверен, Ярина любит их общих детей. Даже находясь на расстоянии, она не перестаёт любить малышек. Только судьба распорядилась иначе, точнее, это он стал вершителем судеб.

Жалеет ли о случившемся?

Чаще всего нет.

Но иногда, когда закрывается в своём кабинете и выпивает лишний бокал вискаря, то да. Воспоминания обрушиваются как шквальный ветер с дождём. От них не спрятаться, никак не укрыться. Тоска съедает его изнутри, а ещё чувство сильной обиды. Он же её так любил. Несмотря ни на что и вопреки всему готов был ждать, когда ответит ему взаимностью.

Но не срослось.

Кого теперь в этом винить?

Тряхнув головой, Олег вернулся в реальность. Обнял Олечку за плечи и поцеловал в щеку.

– Нет, малышка. Мама вас очень любит. Она обязательно к вам приедет.

– Ну когда же она уже приедет? – требовательно спросила Оля.

– Скоро. Очень скоро.

Взглянув на циферблат наручных часов, Олег нахмурился. Что-то они слишком засиделись сегодня.

– Так, девчонки. Чистить зубы и спать.

– Папа, мы не хотим. Можно ещё немного побыть с тобой? – едва не в один голос произнесли малышки и Олег устало улыбнулся.

– Нет, куколки. Время уже позднее.

– Ну, папа…

– Я обещаю сказку почитать перед сном.

– Две сказки, – потребовала Юля и Олег кивнув.

Проследив, чтоб малышки не филонили и действительно почистили перед сном зубы, Олег провёл дочек в их спальню. Уложил каждую в свою кроватку и сел на пол между ними. В руках книга с любимыми сказками. Олег читал её вслух монотонным голосом, чувствуя, как слипаются его глаза.

Услышав сопение носиков, Олег взглянул на дочек. Уснули.

Отложил книгу в сторону, на тумбочке оставил гореть ночник. Поправил сползшее с Оли одеяло и чмокнул малышку в лоб, а когда подошёл к Юле, то оказалось, что малышка ещё не спит.

– Ты почему не спишь?

– Папа, – позвала малышка. – Я не хочу, чтоб она приезжала. Пусть, пожалуйста, никогда не приезжает.

– Почему ты так говоришь, Юля?

Вместо ответа дочка потянулась к Олега. Маленькими ручками окольцевала его шею, щекой прижалась к щеке и тихо, шёпотом сказала:

– Я не хочу отдавать тебя ей. Ты только мой. А я её всё равно не люблю. Это Оля глупая, не понимает, что на самом деле мама нас бросила.

– Это не так, доченька.

Юля упрямо покачала головой.

Плотно сжав челюсти, Олег ощутил подкатывающий к горлу ком.

На самом деле, это всё не так. Яра их не бросала. И Олег очень боится, что однажды, когда малышки вырастут и узнают правду, то возненавидят его за это.

– Спи, моя хорошая. Сладких снов, – поцеловав девочку в щеку, Олег вышел из детской спальни.

Закрывшись в кабинете, долго сидел перед ноутбуком. Не мог принять решение. Воспоминания давили на него тяжёлым прессом, заставляли испытывать боль.

Сколько должно пройти времени, чтобы забыть человека? Олег каждый раз задавался этим вопросом, но всё же понимал, что ему, например, всей жизни не хватит. Да и как забыть, когда ты каждый день видишь отражение этого человека в своих детях?

Чем старше становятся девочки, тем больше он замечает сходства и не только внешне. Юля очень упрямая, а Оля капризная. Они обе добрые, легкоранимые. А ещё любят командовать им – это тоже досталось от матери, хотя… Тут можно спорить.