Подними завесу (ЛП) - Риверс Грир

Он кидает использованный дротик в кабину внедорожника.

— Я предложу тебе два варианта. Первый — сесть в чертову машину без сопротивления.

Я сглатываю.

— А второй?

Уголки его губ изгибаются вверх.

— Я дам тебе шанс на то, чтобы твое желание сбылось. Попробуй сбежать от меня. Я даже дам тебе пять минут форы.

Мой взгляд скользит по окружающей местности, прежде чем снова вернуться к нему.

— Что, если я буду кричать?

— Во время грозы, в лесу, в милях от людей? Удачи, — он мрачно усмехается. — Тебе выбирать.

Потом он перехватывает мои запястья одной рукой, а второй тянется за спину, чтобы вытащить нож.

— Нет! — я пытаюсь вырваться, но он разрезает фатин далеко от моей кожи, освобождая меня.

Я растираю руки, а он хмурится, глядя на красные следы. Он берет мои запястья в ладони и, прежде чем я успеваю его остановить, массирует их, заставляя меня подавить стон.

— И вот, что я скажу, маленькая птичка. Что будет, когда я тебя поймаю? Я покажу тебе именно то, как ты хочешь, чтобы тебя трахнули.

Когда он отпускает меня, его взгляд скользит между мной и машиной.

— Итак, что ты выберешь? Подчинишься или улетишь?

Я качаю головой, отступая от него на шаг.

— Я надеялся, что ты так и поступишь, — он смеется так низко, что невероятная глубина этого звука заставляет меня замереть на месте. Тогда он нависает надо мной, привстав на носки, и дразнит меня, его губы на расстоянии дыхания от моих. — Улетай, маленькая птичка. Я жажду охоты.

И я улетаю.

Капли дождя режут мою кожу, как осколки, и ливень такой сильный, что я едва что-то вижу перед собой и только успеваю огибать деревья, возникающие передо мной. И хотя это опасно, я не могу не обернуться назад и посмотреть, держит ли он свое слово.

Но он стоит, прислонившись к кроссоверу, наполняя колчан арбалета.

Почему, ради всего святого, почему он выглядит так горячо, делая это? Что со мной не так, если мне нравится смотреть, как он беззаботно ждет, когда придет время бежать за мной и разрушить меня, как проверяет оружие, вставляя болт в…

О господи, надо бежать!

Орион опускает руку в карман, а двумя пальцами другой салютует мне, прикоснувшись ко лбу, и игриво кричит:

— Смотри, куда бежишь, невеста. Береги себя! Не хочу, чтобы ты пострадала!

— Ну, с тобой я точно не в безопасности! — кричу я, но все равно отворачиваюсь.

Он нервно смеется.

— Просто… давай это будет игра, а не сотрясение мозга, ладно?

Беги. Беги. Беги.

Мое сердце заходится, когда я мчусь через лес в балетках, поскальзываясь и спотыкаясь на грязи и глине, и на корнях, и у деревьев, и…

Свист среди деревьев заставляет меня замереть, как большую куклу, и в ствол в футе от меня врезается дротик.

При виде стрелы с зажатым поршнем, вонзившейся в кору, мои глаза округляются.

Я слышу, как он перезаряжает арбалет, присвистывая.

— У тебя осталось три минуты, и следующий дротик вонзится в твою прекрасную попку.

— Мечтай! —      кричу я, но адреналин закипает во мне, и я снова начинаю бежать, приказывая себе: — Никаких отговорок, Бордо!

Эту мантру вдалбливал в меня каждый из балетных педагогов всю мою жизнь, и она помогает мне сосредоточиться на беге.

У меня нет ни малейшего понятия о том, куда я направляюсь, и все что я знаю — я спускаюсь и отдаляюсь от него, так что я ускоряюсь, перебегая от одного дерева к другому, цепляясь за стволы, чтобы не упасть.

— Не могу перестать думать, как догоню тебя и трахну, — кричит он откуда-то сзади. — Наполню тебя своим членом и дам нам обоим то, что нужно, ведь я ждал достаточно. Теперь я заберу свою невесту, маленькая птичка, и трахну ее так, как нам обоим хочется.

Унизительный, полный нужды всхлип срывается с моих губ. Что со мной не так, если я чувствую себя как никогда живой от одной мысли, что он меня поймает? От адреналина все во мне смешивается, и я не замечаю того, как соски упираются в лиф, как желание затапливает низ моего живота, или что произойдет, когда он меня догонит.

— Осторожно! — рычит Орион позади меня, но я его игнорирую, пытаясь разглядеть что-либо сквозь льющий стеной дождь. Видимость такая ужасная, что я не вижу ничего даже в паре футов перед…

Земля уходит из-под ног.

— Луна! — утробный крик Ориона следует за мной, когда я падаю, и он полон того же ужаса, что ползет вверх по моему животу к горлу, и затем превращается в вопль.

— Орион!

Я извиваюсь в воздухе, но схватиться не за что.

Перепуганное лицо Ориона появляется на утесе. Он протягивает мне руку, но это бесполезно. Будто в жестокую шутку, перо отрывается от моего лифа и взлетает к нему как раз в тот момент, когда я падаю в шумящие внизу волны.

Чудовищный холод пробирает меня до костей. От испуга я вскрикиваю, и вода попадает мне в горло, не давая дышать. Я сопротивляюсь, но течение уносит меня вглубь, бьет о камни. Ветви деревьев цепляют мои волосы, рвут шопенку и заставляют вертеться. Мои легкие горят, и я пытаюсь не откашляться, и тут я ударяюсь лодыжкой о камень и все мои мышцы сводит от боли, и я окончательно сдаюсь. Вода ревет у меня в ушах, ослепляет меня, и в груди не остается воздуха.

Что-то хватает меня за руку и тащит наверх, и только теперь я понимаю, что кричала его имя.

— О-ри-он, — умоляю я о спасении.

— Я держу тебя, детка. Все хорошо. Я держу тебя, — он прижимает меня к груди. Я кашляю и отплевываюсь, пока мы покачиваемся от течения. — Вот так, давай, выплевывай все.

Мое тело подчиняется, корчась от усилий. Я смотрю вверх горящими глазами, сквозь мокрые ресницы.

Когда Орион переводит взгляд на реку, жестко несущую нас, его лицо ожесточается от тревоги.

— Черт. Держись.

Он придерживает мой затылок, сворачиваясь вокруг меня, и я цепляюсь за его куртку. Мы плывем по воде, пока не врезаемся во что-то, и его тело напрягается от удара, а потом течение уносит нас от камня, в который он не дал мне врезаться.

Я хочу спросить, в порядке ли он, как-то помочь, но я все еще задыхаюсь и держусь за него, как за спасательный круг. Черт, он и есть мой спасательный круг.

— Блядь, — бормочет он. — Ладно. Что бы ни было, не отпускай, ладно?

Я киваю, но не могу не заглянуть ему через плечо. Мои глаза округляются.

Прямо впереди река заканчивается. На горизонте нет ничего, кроме темных, сине-серых облаков, потоков дождя и бьющих коричнево-белых волн.

— Там водоп…

— Знаю, — выдавливает он, оборачиваясь вокруг меня. — Закрой глаза, задержи дыхание и загадай желание. Представь, что это туннель, ладно?

Вода поднимается гребнями. Я делаю последний вдох перед тем, как одной рукой он до боли сильно прижимает меня к себе, а ладонью другой закрывает мои рот и нос.

Сделай так, чтобы мы выжили.

И мы падаем.

13. Орион

Благодарность.

Защити ее. Защити ее. Защити ее.

Когда мы срываемся с водопада, эта мантра наполняет мой разум, мои вены, каждую клеточку моего существа. От невесомости мой желудок подпрыгивает к горлу.

Я.

Ее.

Щит.

Я с такой силой прижимаю к себе Луну, что ей, должно быть, больно, но я не отпущу, не могу отпустить ее. Чем дольше мы летим, тем бешенее колотится сердце в моей груди. Наконец, мы приземляемся в пенящуюся воду, такую твердую, что кажется, будто мы врезались в бетон.

Влага затекает мне в уши, а Луна визжит в мою ладонь, пока мы крутимся в потоке, но я не позволяю ей вырваться, накрывая ладонью ее рот и нос, чтобы вода не попала ей в легкие. Мы скользим в ледяной глубине, натыкаясь по пути на камни. Я поворачиваю нас, чтобы избежать столкновений с ними, но почти ничего не вижу сквозь грязь или обломки, смытые дождем. Острые, твердые предметы врезаются в меня, но я вздрагиваю лишь тогда, когда Луна дергается от удара.