Прости меня, отец (ЛП) - Джейден Эрика

Неужели он собирается сделать то, о чём я подумала?

Он возился с моими трусиками, и я даже не могла его отчитать. Не успела я обернуться, как он вошёл в меня сзади, и я закрыла глаза от эйфории, которую дарил мне его член.

Чёрт, это ненормально.

Все всегда говорили мне, как это больно. Конечно, ночь, когда мы завершили церемонию бракосочетания, была ужасной, но сейчас всё было наоборот. Я не могла насытиться, и, судя по тому, как он трахал меня в этой кабинке, он тоже не мог.

Я изо всех сил старалась не издать ни звука, и это было чертовски сложно, когда женщина разговаривала по телефону в соседней кабинке. Альфонсо почти не двигался во мне, зажав мне рот рукой. Когда она ушла, даже не попрощавшись с собеседником, он снова вошёл в меня. Он трахал меня жёстко и быстро, пока я не сдалась. Мне хотелось кричать, но это было невозможно. Он крякнул и вовремя вытащил член, и сперма потекла у него между пальцев, пока он дрочил быстрее. Бедняга чуть не согнулся пополам, и мне захотелось рассмеяться, но я сдержалась. Нам нужно было вести себя тихо.

Он глубоко и долго поцеловал меня, прежде чем выйти первым. Зашумел кран, когда он стал мыть руки. Я быстро привела себя в порядок, спустила воду в унитазе и вышла как раз в тот момент, когда Альфонсо вышел из уборной.

Женщина улыбнулась мне, проверяя макияж и одновременно моя руки. Я сомневалась, что она что-то слышала из кабинки, но все равно не могла избавиться от теплого румянца, разлившегося по моим щекам.

Я ущипнула себя, не веря своим глазам. Если бы он действительно был таким, то наш брак мог бы стать лучшим, что когда-либо случалось со мной.

ДВАДЦАТЬ

МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА

— Я хочу увезти тебя отсюда, — сказал Альфонсо, когда я нашла его пять дней спустя, похороненного под множеством слоев одежды.

После того, как мы больше недели цеплялись друг за друга, я должна была чувствовать себя разбитой, хрупкой, измотанной. Как увядший цветок. Но я этого не делала. Я чувствовала себя сексуальной маньячкой и совершенно новой женщиной.

— Сегодня? — спросила я, еще не придя в себя.

— Да, подними свою аппетитную попку и оденься, — приказал мой муж, и я увидела, как его стройная фигура в джинсах от Armani и белом свитере выходит из нашей комнаты.

Я сделала, как он просил: надела короткий джемпер без рукавов с завязками на шее и туфли на высоком каблуке, накрасила губы, провела расческой по волосам и накинула лёгкий блейзер. Как только я потянулась к двери, раздался стук. На пороге стояла женщина в униформе, вся такая вежливая и деловитая. Она поздоровалась со мной. Я кивнула, ответила на приветствие и прошла мимо неё, спускаясь по лестнице на звук голоса Альфонсо.

Он был увлечён разговором с Нико и что-то объяснял ему, пока пара сотрудников отеля выкатывала наш багаж. Сцена казалась нереальной, как будто я попала в чью-то чужую жизнь.

Альфонсо заметил меня и протянул руку. Недолго думая, я взяла её. В животе у меня заурчало от голода, ведь я ничего не ела, но я не сказала ни слова.

— Кто уезжает?

— Мы все, — ответил Альфонсо. — Пришло время отправиться в настоящий медовый месяц, а потом нам нужно будет вернуться к реальной жизни, моя маленькая беглянка.

Мне понравилось это прозвище.

— Но сначала нам нужно что-нибудь положить в твой желудок. Я слышу его за версту.

Я не могла удержаться от смеха, пока мы шли завтракать в ресторан внизу.

За кофе и теплыми круассанами я попыталась выведать у него, куда мы направляемся. Я не должна была удивляться, когда он, наконец, сказал мне, что в Апулию. Две недели. Это было импульсивно, и я не могла дождаться.

Такие слова, как «трахаться на яхте» и «наслаждаться прекрасной жизнью в Италии», слетали с его губ в течение следующих тридцати минут. Я рассказала ему о лете, которое я провела в Апулии со своей семьей много лет назад, и о том, что даже сейчас это одно из моих самых любимых воспоминаний.

Когда мы вышли на улицу, Нико уже ждал нас у входа в отель. Мы направились прямо к внедорожнику, наши сумки уже были аккуратно уложены в багажник. Было странно осознавать, что мой чемодан собран без моего участия. Но ничто не подготовило меня к тому, что произошло дальше. У меня внутри всё перевернулось, когда я увидела частный самолёт, ожидавший нас на взлётно-посадочной полосе. Он был нашим. Только для нас.

И я впервые летела на таком.

Салон был просто потрясающим: восемь кожаных кресел карамельного цвета, расположенных попарно, по четыре с каждой стороны, с изящными столиками между ними. Вдоль боковой стены тянулся такой же кожаный диван, напротив которого стоял большой телевизор с плоским экраном. В задней части салона виднелась полированная дверь, вероятно, ведущая в ванную, что намекало на ещё большую роскошь. Каждый акцент был выполнен из дорогого тёмного дерева, тёплого и безупречного.

Моё сердце забилось чаще, когда я вошла внутрь, пытаясь взять себя в руки. Всё это было так красиво, почти нереально.

Но пока я осматривалась, в моей груди вспыхнула иррациональная ревность: стюардесса была слишком дружелюбна с Альфонсо, а её улыбка казалась слишком знакомой. Я не хотела показаться ревнивой, но она наверняка заметила кольцо на его пальце. Или моё, если уж на то пошло.

Полёт в Апулию обещал быть долгим. Пока мой муж наверстывал упущенное на работе, я пыталась заснуть, но не могла не замечать стюардессу. Она то и дело поглядывала на него, при любой возможности заговаривала с ним и даже прикасалась к его руке. Это был откровенный флирт, но Альфонсо оставался совершенно равнодушным.

Я прикусила нижнюю губу и бросила на Альфонсо тот самый взгляд. Я просто продолжала смотреть на него, и в конце концов он посмотрел на меня. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, взглянул в мою сторону.

— Что? — одними губами спросил он.

Я прикусила нижнюю губу и закатила глаза. Он лишь приподнял бровь, став ещё сексуальнее, чем обычно. Я кивнула в сторону ванной и встала. Я прошла мимо женщины, которая, казалось, не могла оторвать рук от моего мужа, и убедилась, что она заметила, как я направляюсь в туалет. Она рассмеялась, как гиена.

Я оглянулась на Альфонсо, который всё ещё сидел в кресле. Я открыла дверь в очень роскошную уборную. Трудно было поверить, что это самолёт. В тех, на которых мы обычно летали, был только маленький туалет и раковина. Эта уборная была воплощением сдержанной элегантности. Стены облицованы мягким полированным мрамором с прожилками кремового и золотистого цветов, которые переливаются в тёплом свете.

У моих ног — гладкое тёмное дерево, придающее пространству уют. У стены стоит изящная современная раковина с полированным хромированным смесителем, дополненная большим скошенным зеркалом, которое делает пространство ещё более просторным. Над ней мягкое освещение заливает комнату нежным, успокаивающим светом.

Туалет был незаметно спрятан за перегородкой из матового стекла, что обеспечивало уединение и роскошь. Мягкие полотенца с монограммой из тонкого золота были аккуратно сложены рядом с набором элегантных туалетных принадлежностей, расставленных с особой тщательностью. Из маленького чистого окошка открывался вид на небо, а полотенцесушитель замысловатой формы поддерживал идеальную температуру. Это был оазис, мир вдали от обыденности, где даже мельчайшие детали были доведены до совершенства.

Дверь наконец открылась, и Альфонсо вошёл. Он запер дверь и, когда повернулся, я прижала его к раковине и начала расстёгивать его ремень.

Он снова заговорил по-итальянски, и я уже устала его отчитывать. Я впилась в него поцелуем, а мои пальцы были заняты тем, что расстёгивали его джинсы. От него восхитительно пахло, когда я стягивала джинсы с его задницы. На самом деле это было не так уж сложно.

Его член натянул трусы, и я опустилась на колени, стягивая их с него. С его губ сорвались ругательства. Сегодня я была жадной: схватила его член и крепко сжала у основания, прежде чем обхватить его губами. Я ласкала его, как леденец, а с губ моего мужа срывались стоны и кряхтение.