Архитектор (не) моей мечты (СИ) - Глиб Тая

— Тост с сыром и чай.

Смотрю на время. На часах 12:30. Да уж, негусто. Вот откуда такая стройность и отсутствие энергии.

— Пошли. Сначала будем вместе ваять обед, а потом уже всё остальное. Ты любишь пасту?

— Угу. Но мне нельзя, я толстею.

— Чего?

— Мама не ест пасту. Мы едим салат…

Капец, блядь, что они делают с пацаном?

— Но сегодня ты со мной. А значит — паста.

В глазах пацана фейерверк. Мы готовим вместе. Усаживаю Марка на кухонный остров. Пока готовлю соус, разрешаю ему «таскать» отваренные спагетти. Вижу, что для него это персональный праздник. Навряд ли ему разрешают вести себя так свободно.

Обедаем сливочной пастой с беконом. Марк в восторге. Да, на одном салатике и тосте с сыром далеко не уедешь. Парень уплетает с таким аппетитом, что я, заглядевшись, и сам ем больше обычного.

Доев, он аккуратно берёт свою тарелку и ставит её в раковину. Благодарит.

— На здоровье!

— А сейчас пойдём в кабинет?

— Тебе действительно нравится рисовать и чертить?

Вижу в глазах парня немой вопрос. Чистое удивление.

— Да.

— Ну тогда идём.

Ставлю свою тарелку и наши кружки в раковину.

— Только давай снимем бабочку. Выпустим рубашку и закатаем рукава.

Помогаю ему справиться.

— А это зачем?

— Затем, что так твои движения ничего не будет сковывать.

Мы идём в кабинет. Парень действительно увлечённо слушает о нашем новом проекте, я показываю ему макет, чертежи… Как может себя так вести пятилетний ребёнок? Такой собранный, серьёзный… Решаюсь немного его расспросить, пока он занят рисунком. На листе карандашом появляется изображение, конечно же, дома.

Он рассказывает, что учится, а сейчас у него вынужденные каникулы. Он знает языки, няня занимается с ним чтением и счётом, а ещё учит играть на пианино. Приходит учитель по рисованию… Я невольно закатываю глаза. Бедный пацан: ни спорта, ни развлечений, ни шалостей, ни друзей… Стерильная выученность. Спасибо Севи и маме.

— Идём в бассейн?

— Я не умею плавать, — но вижу, что глаза пацана загораются надеждой.

— Я научу.

Переодеваю его, веду в душ, и вот мы уже у бортика. Он переминается с ноги на ногу.

— Не дрейфь! Я спускаюсь, потом подхвачу тебя…

Мы бесимся в бассейне. Не отпускаю Марка с рук, он и правда только привыкает к воде. И наконец здесь, сняв с себя все маски «приличного мальчика», он раскрывается: немного дурит, плещется. Я катаю его на спине. Его смех, заливистый, бьёт по всем точкам. Я улыбаюсь, а в груди разливается тепло. Немного учу его доверять и лежать на воде, правильно и ровно дыша. У него не сразу, но получается.

— Продолжим занятия завтра, если захочешь.

— Да!

— Идём.

После душа закутываю его в полотенце и несу в его комнату. Ему необычно сидеть на руках.

— Я могу сам идти.

— Тебе не нравится?

— Не знаю. Наверное, нравится. Мама не носит.

— А я буду носить.

В каких-то шалостях и узнавании друг друга проходит весь день. Вечером мы по-семейному разогреваем пасту. Наши «дамы» ещё не вернулись.

— Ты во сколько обычно укладываешься спать?

— Обычно в девять.

Смотрю на часы. Время десять тридцать. Да, мне ещё многое предстоит узнать о детях…

— Идём. Я тебя уложу.

У парня полное недоумение в глазах.

— Как это — уложишь?

— Хочешь, сказку прочитаю?

Такой искренний взгляд, полный надежды, вылупившихся на меня глаз.

— Тебе не читали перед сном?

— Нет. Сказали «спать» — я шёл спать. Хотя иногда страшно одному, — говорит он мне, чуть склонившись, заговорщическим тоном.

Я ему подыгрываю: так же наклоняюсь и шепчу:

— Я почитаю. Если хочешь.

— Очень.

Беру книгу про пиратов. Когда-то в детстве она мне нравилась. Мне читал только отец, и я помню, какой это был кайф.

Дамы не моего сердца являются домой чуть навеселе ближе к двенадцати. Шумной немногочисленной толпой, прихватив с собой какого-то мужика, маминого приятеля, который этих красоток и привёз. Почти сразу он ретируется. Видимо, выдохнул, что доставил этих особ, и с чистой совестью отправился восвояси.

Я немного задремал после чтения Марку, поэтому видок у меня помятый. С непривычки общение с ребёнком и стопроцентная концентрация на нём дают о себе знать. Устал.

— С кем завтра будет Марк? Мне нужно в офис к десяти. У меня встреча.

Севи оживает первая. Завалившись на спинку дивана и сбросив туфли, она, видимо, ловит кайф от освободившихся из пут ног…

— Милый, я не смогу. Мне нужно к поездке выбрать несколько вещей, а Марк ненавидит шопинг.

Смотрю на мать.

— Илья, это твой сын. Своего я вырастила.

— Угу. Вырастила. Севи, я хочу тест на отцовство.

— Делай! — кивает она мне одобрительно и даже вскидывает руку призывно вверх.

В этом жесте читается её полная уверенность. А в глазах Марка я сегодня весь день считывал надежду. Всё он понимает. Ждёт, когда взрослые одумаются и начнут вести себя как взрослые, а не как дети.

— Хорошо. Марка заберу с собой, — обращаюсь к Севи. — Когда и на сколько улетаешь?

— Вылет в среду утром. Месяца на два-три, как пойдёт проект. Возможно, больше.

— Угу.

Что-то ещё спрашивать, выяснять — не имеет смысла. Как котят в воду выкинули и Марка, и меня. К житью — так выплывем.

— Если Марк мой, я хочу полную опеку.

Севи смотрит на меня с прищуром, а потом выдаёт то, чего я боялся, наверное, больше всего. Не потому, что не вывезу, а потому, что, глядя на Марка, чётко вспоминаю себя в детстве и боюсь услышать то же, что слышал тогда — разговор моих отца и матери. Но Севи бьёт наотмашь:

— Забирай! Я побыла матерью — мне не зашло!

Поворачиваюсь на шорох у двери. Там стоит Марк…

— Ты мой отец? — глаза огромные, серые угольки. Ручонки сжаты в кулачки.

Ни мать, ни бабуля не спешат отвечать, пряча взгляды. Отдуваться мне. Как ответить правильно?

— Я попытаюсь им стать. Или хотя бы другом…

Глава 31

Разговоры

Илья

Укладываю пацана спать снова. Уже без книжек. Просто привожу его в гостевую, где он разместился, укрываю. Сам ложусь поверх одеяла рядом. Глажу его по голове.

— Спи. Остальное завтра решим, Марк.

Он не отвечает. Покорно закрывает глаза, и минут через десять его дыхание выравнивается. Тело расслаблено. Заснул…

Я бреду к себе и наконец вспоминаю о своей девочке. На часах полпервого. Звонить глупо, наверное, уже спит. Проверяю мессенджер. В сети. Быстро пишу ей:

— Котёнок, как ты?

Прочитано мгновенно. Ждёт? Пишет…

— Нормально вроде. Вы там как мужским клубом?

— Нервно-волнительно. Завтра в офисе буду с Марком.

— Я не помешаю?

— Если не увижу тебя — точно сдохну. Мне нужно чуточку тебя… или не чуточку. Всю хочу.

— Я буду. Вся. Твоя. Завтра.

— Ох, как это многообещающе звучит. И как теперь спать, Наташ?

— Чтобы не таранить «стальным» матрас, спи на боку…

— Лисичка моя… Кипит всё.

— Остыньте! Принесу завтра бидон для жидкостей, который Кармазину тогда не пригодился, а то у вас «подтекает»…

— Наташ, от твоих безумств я ржу в голос. Сейчас всех разбужу.

— Ничего. Пусть не расслабляются. Марку беруши купи от своих ночных стонов… Маленький он ещё такое слышать.

— Спасибо за настроение.

— Люблю тебя.

— И я тебя очень. Целую.

Спать не могу. Заказываю через интернет-магазин много всякого для Марка. Очень странные ощущения: когда у тебя никого не было, а тут сразу пятилетний ребёнок… Как минимум нужно автокресло и одежда для нормальной жизни пацана, а не вот этот «подиумный» вариант, а также всё для плавания. Вымотавшись, засыпаю.

Спасибо, мир потреблядства! Утром уже всё доставляют к дому. Марк одет.

Готовлю нам тосты — на что-то серьёзное просто нет времени. Варю себе кофе, и вот мы уже едем в офис. Спасибо Марку, что он не задаёт лишних вопросов, чем изрядно вызывает волну раздражения на его мать. Ну не может быть ребёнок таким тихим и вышколенным!