Дышу шумно, словно мои легкие превратились в большие кузнечные меха.
Вдох-выдох, перед глазами все плывет.
Это наркотик? Таблетки… Возбуждающие? Отупляющие? Снотворные? Или что…
Я ведь не просто так почувствовал себя легче, бросив курить и не пребывая у себя дома, да? Моя голова стала легкой, а мысли чистыми, такими, какими не были давным-давно!
Я думал, что схожу с ума.
Был уверен, что просто тронулся рассудком и даже хотел посетить психиатра!
Но все гораздо проще? Проще?!
Какой ей — толк?! Ольге…
За моей спиной — шорохи.
Осторожные, крадущиеся… шаги.
Прочь.
Я дергаюсь, развернувшись, Ольга с визгом бросается убегать.
— Стой! Сука! Убью!
Она верещит еще громче и мчит довольно прытко для своих лет и комплекции.
— Помогитееее! Убивают…
Ее крик напоминает поросячий визг — громкий и истошный.
Я настигаю ее у двери, она распластывается по ней грудью, не успев открыть, и накрывает голову руками.
— Убью, тварь! Не будешь говорить — убью! — рычу я, громыхнув кулаком по двери рядом с ее трясущейся головой. — Ты травила меня! Травила! Подсыпала… В еду? В бухло? В сигареты? Куда?! ЗАЧЕМ?!
— Это не я… Это не мои идеи. Я всего лишь оплатила добром за добро. Я…
Взвыл и начал трясти ее за плечи, с трудом заставил себя отойти.
Потому что мог убить.
Убить МОГ!
Во мне столько дерьма, господи, помоги…
Я себя с трудом контролирую в гневе.
Ольга сползает на пол, рыдает, уткнувшись лбом в колени.
— Поднимайся, старая ведьма. Расскажешь все, как на духу. Или, клянусь, тебя не найдут… Объявят в розыск и не найдут.
— П-п-пожалейте! У меня дети…
— О детях нужно было вспоминать раньше. Встала! Пошла на кухню. Живо!
Домработница неловко поднимается, тащится так, словно она зомби, падает на стул трухлявым мешком.
Начинает свой рассказ, снабжая его слезливыми подробностями.
— Избавь меня от этого лживого дерьма и описания своих мотивов.
Мой взгляд падает на нож. Просто нож. Она готовила мне поесть и еще не все прибрала со стола. Ольгу начинает трясти всем телом.
— Только факты, — требую я.
— Это она, — выдыхает домработница. — Она… Всего лишь она. Мне кажется, она нездорова. Ей нужна помощь… Мальчишке точно нужна. Он с ней… не в безопасности.
— Ты о ком? — спрашиваю я.
Но какая-то часть меня, отравленная и темная, уже знает ответ.
Ольга говорит о Марине.
— Марина, — подтверждает мои догадки. — Мы очень дальние сестры, но общаемся. Как-то я поделилась с ней новостью, что в хороший дом устроилась работать… То да се, слово за слово. Она ненароком спросила, я ответила. Ее как будто в лице подменили, и потом она замолчала. Ну да и бог с ней, отмахнулась я… Она у нас в семье со странностями. Верит во всякое…
Ольга делает паузу. Я слушаю.
— Как-то она помогла мне, выручила крупной суммой денег, когда мужу срочно надо было оперироваться, гнойное воспаление от… Впрочем, неважно. Она копила деньги на квартиру, но выручила меня — дала на лечение и лекарства. Так неожиданно… Ведь даже самые близкие тогда отказались помочь. Знаете, у нас, простых людей… у всех одна и та же история — жизнь от зарплаты до зарплаты, все в кредитах… Каждый за себя переживает.
— Дальше.
— А что дальше… — ерзает. — О семье вашей расспрашивала… Потом как-то само получилось, что она у вас подписалась быть суррогатной матерью. Ну и… Попросила помочь…
— Чем?!
Ольга замялась.
— Да говори ты уже!
— Она говорила, что это безопасно… Попросила подмешать кое-что, в необходимой дозировке. Она говорила, что ничего дурного не будет! Клялась, что плохого не замышляет.
— И ты поверила? Бред! Ты же не поверила! Я прав! Но из-за денег, из-за бабла… — слов не могу найти.
Все так банально.
Одна баба должна другой.
Одна замыслила дурное, вторая не отказала, потому что была должна… денег и возвращать не захотела.
Принялись травить меня и лишили семьи…
Если бы не это дурное влияние.
Я сам не свой. Даже сейчас!
Дурной гнев вибрирует и на кончиках пальцев!
Как долго Марина это планировала?
Подглядывала за жизнью… Присматривалась! Вынашивала злобный план.
Чем я ей так насолил? Или реально… влюбилась и готова была даже опоить, чтобы получить шанс?
Теперь мне понятно, почему я не могу объяснить патологическое влечение к отталкивающей женщине…
Все как в тумане.
Тварь!
Значит, теперь нужно поговорить с Мариной.
* * *
Она
— О чем задумалась?
— А? — вздрагиваю.
— Напугала?
— Просто не заметила, как вы подошли, — говорю бабушке.
Визит Тимофея не выходит у меня из головы.
Все думаю о том, как он изменился, как выглядит… Такое ощущение, что его нечто гложет и подтачивает изнутри.
Может быть, он заболел?
Сержусь на себя.
Это вообще не должно меня волновать.
Но… волнует.
Несправедливо.
Он был ко мне жесток, а я переживаю за его жизнь.
— Просто думаю обо всем понемногу.
— Так и не решила, будешь ли сообщать отцу ребенка?
— Ему и сообщать не нужно, — усмехаюсь. — Выследил меня и наседает… Ребенка ему подавай! Одного, нагулянного, оказалось мало! — сжимаю кулаки.
— Не злись. Тебе нельзя сейчас переживать. Думай о хорошем…
— Да, точно.
Вот только это проще сказать, чем сделать.
Поэтому я собираюсь на прогулку, чтобы проветрить голову и мысли.
Ноги сами приносят меня в парк, в одно из мест, где мы любили гулять с Тимофеем.
Приятное уединение, прогуливаются парочки и собачники.
Воспоминания бередят душу.
Нет, кажется, я все-таки зря сюда пришла.
Или нет…
Сев на лавку, в тихом местечке, вдали от посторонних взглядов, закрываю глаза, позволяя себе задуматься о разорванных отношениях…
Стоило ли оно того? Столько лет быть вместе и вот так закончить…
По разные стороны баррикад, не имея возможности простить и отпустить.
Ветер тихо шелестит листвой.
— Когда ты его уже отпустишь, тварь… — тихо шипит позади злой голос и кто-то набрасывает на шею давящую петлю.
Глава 35. Она
Голова запрокинулась назад от сильного рывка. Стало совсем нечем дышать.
Тот, кто на меня напал, был дико силен.
А этот злобный шипящий голос…
Я узнала в нем Марину!
— Сколько можно ждать, чтобы он перестал думать о тебе?! Сколько! — прорычала она мне на ухо, продолжая давить. — Ненавижу тебя! Ненавижу!.. Ты отобрала у меня все! Ты… С самого начала не должна была родиться! Заняла мое место… И я отберу у тебя все!
Я боролась изо всех сил.
Пыталась просунуть пальцы под удавку, но Марина держала крепко.
Била ее по рукам, царапала. У меня по пальцам потекло горячим — я расцарапала ее руки до самой крови, оставив глубокие борозды, но ей будто все было нипочем. Она продолжала давить, бранить меня, брызжа слюной.
В нее словно вселился бес. На миг мне именно так и показалось, что меня душит не Марина, которую мы с Тимофеем выбирали когда-то на роль суррогатной матери, но какое-то злобное, потусторонее существо, обманом проникшее в наш мир.
Настолько злобной и темной сущностью она мне сейчас показалась…
Мгновения растягиваются до невозможности.
Но мои силы, увы, не так бесконечны.
Они просто тают…
И мне становится совсем сложно сопротивляться.
Вялость накатывает резко, утягивая в островок беспамятства.
Мои руки скользят вниз, сознание проваливается в темноту.
Краешком угасающего сознания я вижу, как кто-то бросается наперерез, оттолкнув Марину.
Или мне просто хочется в это верить.
Несмотря ни на что, хочется верить в чудесное спасение… пусть даже не меня, но моей маленькой крошки, которую я ношу под сердцем.
* * *
Пробуждение из темноты подобно тому, как выныриваешь на поверхность после слишком долгого пребывания под водой.
