хватает и к себе прижимает. Я влетаю в его огромную грудь, и все так же смотрю в глаза.
Буйвол, тяжело дышит и смотрит на мои губы. За секунду до поцелуя, понимаю, что он хочет
сделать.
- Не смей, - чуть ли, не задыхаясь, возмущаюсь.
- Это мы ещё присмотрим, - не понятно на что именно отвечает, и впивается в мои губы.
Я сопротивляюсь, и бью его по груди. Зубы мои сжаты сильно. Но он всё равно пытается
пробить оборону. А я не сдаюсь, лупашу, что есть силы. Выходит плачевно, но мне кажется, что
хоть какой-то урон, я могу ему нанести.
- Молодёжь, вас все уже заждались, - мама входит в комнату, а увидев картину, резко
извиняться начинает. - Ой, извините... Не думала...
Эльдар отрывается от моих губ, и наконец-то отступает на шаг. Ох, как мне хочется зарядить
ему по морде, силой стереть довольную ухмылку. Я ему устрою рай в шалаше. У него будет
гореть и хата, и сарай. Всем к чертям снесу!
Следующие два часа жизни, я продолжаю наблюдать, всё тот же цирк, о котором, я ранее начала
говорить.
Вокруг нас крутятся родители. О каких-то там обычаях рассказывает отец. Инна Анатольевна и
Давид Дмитриевич, привезли каравай. Если во время выпекания каравай лопнул, пригорел или же,
оказался сырым, жизнь у молодоженов не сложится. И скорее всего, пара разойдется. Что ж,
наверное, они долго выбирали наш каравай, потому что он идеальный.
- Дорогие наши дети! Этот каравай - символ достатка, соль - предупреждение, что не всегда
жизнь бывает гладкой и сладкой, но чтобы Вы преодолели препятствия, которые преподнесет вам
жизнь, угоститесь караваем, наберитесь силы у этого неповторимого дня и достойно, красиво
проживите вашу жизнь крепкой семьей! - говорит отец Эльдара, и вручает мне каравай.
По традиции, я должна нарезать его, и раздать гостям, это знак, что я принимаю сватовство
их сына и свадьбе быть.
Я же стою, как истукан с ним, и смотрю в окно. А может ну его? Рвану сейчас, куда ноги
глядят, и поминайте лихом.
- Когда настанет час выбора, ты сделаешь все правильно, - снова в голове слова бабушки
звучат. Не думаю, что она побег назвала правильным выбором.
Поэтому взяв нож, я разрезаю каравай и раздаю родителям. Затем их сватам, и в последнюю
очередь даю Эльдару. Не будь тут так много свидетелей, я бы ему фак показала, а не каравай
дала.
Потом наши руки связывают полотенцем (*укр. рушник). Этот обычай, указывает на то, что в
день сватовства, молодых повязывают на дальнейшую жизнь. После мы перевязываем руки, всем
сватам.
Ой, ну цирк, я же говорю.
Последний шаг, это подарок жениха - невесте. Мой благоверный, будущий муж, становится на
одно колено и достает чудо красную коробочку. Внутри кольцо, с внушительным камнем.
В гостиной наступает тишина. Такое чувство, что все не дышат даже.
- Катя, ты станешь моей женой? - один вопрос. Один выстрел. Два трупа.
Глупо, конечно, после того, как уже засватали, задавать этот вопрос. Словно у меня есть
выбор.
- Выбор есть всегда, - снова умные советы бабушки звучат в голове.
Вот только свой выбор, я сделала ещё до встречи с Сашей. Я тогда приняла решение, и нечего
давать заднюю.
- Не будь трусихой Люлькина, прорвешься! И не таких ломала!
- Не, таких ты не ломала ещё. Это он тебя сломал! - напоминает мне подсознание.
- Что ж, пора давать сдачи. Готовься Высотников!
- Стану, - натягиваю улыбку и протягиваю ему руку. Он надевает мне кольцо, и поднимается на
ноги.
Ладно, бой я проиграла, но войну собираюсь выиграть!
Глава 25. Катя
Глава 25. Катя
Мне дали слишком мало времени подготовиться к данной роли. Я ещё не отошла от своей
беременности, как подруга сообщает о своей.
У Каролины свадьба через две недели, и мы полным ходом готовимся. Вроде это помогает
отвлечься, но с другой стороны... Места, где мы бываем, мне противны. Мне противно смотреть
на свадебные наряды. Клянусь, ощущаю себя в дурдоме. Хотя, нет. В клетке. Меня заперли,
вручили список дел, и сроки их выполнения. И вот она, свобода. Совсем рядом. Рукой к ней
можно дотянуться. Но я не достаю. Слишком узкие решетки. Слишком жестокие люди вокруг
клетки. Они ни бьют, ни ругают, просто говорят, что я должна делать. И я даже противится, не
могу. Как послушная собачонка выполняю указания.
- Кать, ну хватит! У тебя выражение лица, как будто ты на похоронах, - сердится подруга. -
Это я выхожу вообще-то замуж.
- Выходишь? Ну и выходи. Я что, против?! Меня просто не трогайте, ладно?
- Блин, ты вообще за меня не радуешься. Это обижает меня.
- Каролина. Прошу, хоть ты не начинай, - поднимаю руки вверх, и сдавливаю виски пальцами.
Голова трещит. Сердце кровоточит. Мне выть от боли хочется. А они ещё и давят. Безжалостные
существа. - Я рада за тебя. Ты даже не представляешь как сильно. Но мне больно... Как
объяснить тебе, а? Такое чувство, что я медленно подыхаю. Воздухом давлюсь. Мама и папа к
свадьбе полным ходом готовятся. Об обычаях что-то там мне рассказывают. А я... Словно не с
ними сижу. Где-то в другом месте. Подальше от этого болота.
- Милая, - она садится рядом, и за плечи обнимает. Я же даю волю слезам. Меня так коробит
от смешанных чувств, что я вулкан себе напоминаю. Ещё немного и взорвусь. - Чем быстрее ты
смиришься с этим, тем быстрее отпустит боль.
- Никогда не смирюсь.
- Как так? У вас через месяц свадьба. Меньше даже.
- А вот так. У нас будет фиктивный брак. Я не собираюсь с ним делить постель. Пусть
ублажняется где хочет. Через год разведусь. Пусть родители радуются, а я, сама имею право
выбора. И пусть сейчас они мне его не дают. Но потом...
- Ляля, не начинай войну, а иначе проиграешь.
- Я? Ни за что. Высотников хорошо умеет притворяться. Такой заботливый. Но это пока мне
кольцо на палец не наденут. А потом, покажет себя настоящего. Лицемер, подонок,
бесчувственный чурбан.
- Но ты же его любишь?
- Что? - на ноги вскакиваю. - Ты Каро с беременностью, кукухой немного поехала? Какая
любовь? Я его ненавижу. Он мне жизнь покалечил.
- Что ж, раз ненавидишь, значит, будет легко воевать, - поднимается на ноги и идёт к
зеркалу. В белом платье кружится. - Тогда давай, выбирай платье. Раз тебе плевать на него,
то и больно не будет. Год, это не так много. Всё внимание ребенку дашь. И дерзай, разводись,
- уж слишком спокойно говорит. Даже я удивляюсь, изменениям её решения.
- Так и будет. Вот возьму, и выберу, - иду к вешалкам и пальцами перебираю мягкую ткань.
Какое же я платье хочу?! Пышное? Нет. Короткое? Нет. Вот оно. Стоит мне его увидеть, я сразу
понимаю, что это именно то платье, которое хочу. Уф, у кого-то челюсть отвиснет, когда
увидит меня.
- Только помни подруга, пока ты будешь дома, твой муж, будет ходить и налево, и направо, в
поисках удовлетворения. Раз жена ласки давать не будет.
- Пусть ходит. Мне-то что с этого? Уж как-то год переживу, - захожу в примерку, и начинаю
снимать с себя одежду.
- Ага. Посмотрим. Ты забываешь одну маленькую деталь, - кричит она мне.
- Какую? - надеваю платье. Поправляю волосы и... Любуюсь. Боже, это оно. Потрясающее.
- То, что ты ужасная собственница.
- Он не мой, - выхожу из примерочной, - девушка, а можно мне туфли, под это платье
подобрать.
- Да, конечно. Секундочку, - скрывается из виду продавец. Я же этим временем к подруге
подхожу.
Мы разные. Всегда такими были. Дополняли друг друга. И сейчас, вот обе невесты, а образ
свой видим по-своему. У Каролины пышное платье, фата в три слоя. На груди небольшой вырез.
Рукава длинные. И я... На груди огромное декольте. Ткань полупрозрачная. Вырез аж до бедра.
