Я прошагал по коридору и вышел на стеклянную террасу, где был накрыт стол.
В панорамные окна, увитые живыми цветами, светило заходящее солнце, сверкающее в хрустале и сияющее на серебряных столовых приборах.
Анастасия в алом вечернем платье расслабленно сидела в кресле. Эта женщина была столь ослепительно красива, что при виде нее мне с самого детства хотелось зажмуриться. Наследница сети пятизвездочных отелей по всему земному шару, она словно существовала в каком-то параллельном мире. В нем не было места нищете, грязи, плохим новостям и дурным манерам.
Увидев меня, приемная мать выдохнула: «Мальчик мой!» – поманила длинным острым ногтем и подставила щеку для поцелуя.
Я хорошо отточенным за годы движением едва коснулся губами ее щеки и поспешно пожал руку Валентину, наблюдавшему за мной с соседнего кресла точно коршун. Наверно, им стоило удочерить девочку. Однако хорошенький мальчик, который уже умеет сам себя обслуживать и будет носить белый верх, черный низ и синий галстук с золотой булавкой, был прихотью Анастасии. До сих пор не знаю, почему выбор пал на меня. Внешне я на них нисколько не похож. Я кареглазый брюнет, а они оба блондины с зелеными глазами и утонченными чертами лица. Такие породистые-породистые. Роберт говорит, что и я давно стал таким. Но сколько ни смотрел в зеркало, породистости приемных родителей не замечал.
Я опустился в кресло, ожидая, когда кухарка подаст ужин.
Валентин был первоклассным программистом и владельцем трех IT-компаний. В одной из них я занимался созданием приложений, а в другой разработкой торговых алгоритмов для финансовых рынков. Мне уже лет пять платили зарплату.
Преподавателя по программированию мне наняли спустя неделю после усыновления.
Анастасия и Валентин говорили о спектакле, который они посетили в Москве, пока мы жили там пару дней после Италии.
Я молча наблюдал за ними. Они всегда, с самого первого моего дня у них, прочертили незримую, но очень ощутимую черту, отделяющую меня от них. За все годы проживания с ними я так и не понял, зачем вообще я им понадобился. Ведь было совершенно очевидно, что этим двоим никто не нужен. Они были точно единое целое.
Кухарка принесла ужин. Причем заказанный из ресторана. Да и кухарка была не настоящей. Анастасия нашла ее по объявлению в газете буквально вчера, потому что не хотела возиться с пакетами из ресторанов и раскладывать еду на тарелки.
В дальнейшем Валентин обещал нанять ей французского повара. Она уже даже имя для него придумала.
Иногда, наблюдая за этой женщиной, мне казалось, что она вообще не способна на настоящую теплоту. И все окружающие для нее значат не больше, чем ее любимые безделушки. Но не Валентин, конечно. При виде него ее глаза лучились счастьем, с ним, за закрытой дверью их спальни, она смеялась. И надо признать, при всем своем внешнем равнодушии ко мне и ко всем остальным, она совершенно не была злой. Вздорной, да, но не злой.
– Милый, – внезапно вспоминала обо мне Анастасия. – Роберт сказал, что ты собираешься пойти в школу.
– Да.
– Как здорово, правда, Вал?
Валентин взглянул на меня несколько удивленно, словно забыл, что я нахожусь здесь. Я давно привык к таким взглядам. Рядом с женой он забывал обо всем на свете. А обо мне, как я подозревал, ему не слишком хотелось помнить. Не то что бы Валентин хоть раз словом или делом дал мне понять, что я ему мешаю. Но я уже года три не мог отделаться от этой мысли.
– Учись хорошо, – напутствовал Валентин.
– О Вал, – воскликнула Анастасия, – а он может получить золотую медаль?
Одна из самых неприятных ее манер, задавать своему мужу вопрос, адресованный мне. В такие моменты я всегда напоминал себе песика за стеклом в зоомагазине, куда приходит покупательница и интересуется у продавца: «А он умеет давать лапу?»
Однако на подобные вопросы жены Валентин никогда не отвечал. Он просто смотрел на меня с таким видом, словно говорил: «Только попробуй разочаровать ее, щенок, и я спущу с тебя шкуру!»
Вот и сейчас они оба уставились на меня, ожидая ответа с таким преувеличенным вниманием, что я ничего иного кроме как: «Золотая медаль? Да, конечно», – сказать не смог.
Они одарили меня одобрительными улыбками и тут же забыли обо мне.
Пытался ли я оправдать ожидания приемных родителей?
Сотни раз. Но сколько бы я ни одержал побед, я так и не смог понять, чего же эти люди от меня ждали…
Глава 2
Липучка
Как же она иногда злила меня своими глупыми выдумками. Я, конечно, понимала, что Павлинка пытается меня поддержать, взбодрить. Но иногда чужой оптимизм, когда у тебя все сквернее некуда, действует точно яд. Только толстокожим особам вроде моей вечно сияющей подруги этого не понять.
– Он красавчик, Яр, – воодушевленно продолжала сочинять Павлина по пути домой. – И добрый. Листовку взял у меня.
– Листовку, – фыркнула я. И зачем она их раздает? Ей родители вон какие шмотки покупают и все, что она захочет. Видела я, как она раздает эти листовки! Пристает к каждому прохожему. Циркачка! Ей это легко. Она и работает там наверняка лишь для того, чтобы знакомиться с каждым встречным. Я так не могу. У меня есть внутреннее чувство достоинства, которое не позволяет мне обременять окружающих и надоедать им.
– Он знает, где ты живешь. Так и сказал, у больницы! Представляешь?
– Ну хватит! – не выдержала я.
Павлина, уже открывшая рот, чтобы еще что-то выдать, поджала губы.
– Ну ладно. Я думала, тебе будет интересно.
Я вздохнула.
Ну зачем мне ей объяснять, что ее вранье меня не веселит? Бесполезно. Павлина совершенно не умеет быть серьезной. Вот и сейчас, вместо того, чтобы замолчать, после того как я ее одернула, она воскликнула:
– Мы с ребятами сегодня едем в батутный парк. Давай с нами?
– Не.
– Почему? – спросила подруга. – Там знаешь как здорово!
– Прыгать на батуте? – уточнилая. – Здорово? Спасибо, нет. Я на физре напрыгалась в длину!
Павлина расстроилась, на ее хорошенькое личико легла тень, но длилось это не долго. Потому что в следующий миг она завопила:
– Вон он! Тот парень! – и она принялась размахивать рукой, как ненормальная, чтобы привлечь внимание парня на другой стороне улицы.
Высокий брюнет заметил нас и уставился так, словно впервые видит. Впрочем, я в этом даже и не сомневалась. Но Павлина продолжала цирк, выкрикивая:
– Привет! Это же мы!
О боги! Если она сейчас не замолчит, я сгорю со стыда!
Парень нерешительно потоптался на месте и пошел прочь. Так эта чумная с воплем «Стой!» бросилась через дорогу.
Все произошло в одну секунду. Из-за угла вывернула машина, парень рванул к бегущей через дорогу Павлине и дернул ее за вытянутую к нему руку на тротуар. Машина завизжала тормозами. Водитель опустил стекло и заорал.
Парень тоже заорал на Павлину:
– Ты больная?
А она шутливо тронула свой лоб и серьезно сказала:
– Нет. – Обернулась, указала на меня и выдала: – Вот моя подруга!
Я даже через дорогу видела, как покраснели щеки парня. Мое же собственное лицо наверняка могло бы послужить красным светофором на этой улочке.
– Яра, иди сюда! – крикнула Павлина.
Но это было выше моих сил, я развернулась и бросилась прочь. Давно мне не было так стыдно! За себя, за дурочку Павлинку, за этого несчастного парня. Кто он такой? Может, Павлинка нарочно подговорила его, чтобы он познакомился со мной – ущербной. Ну спасибо Павлинке! Да мою самооценку, которую она все пытается приподнять с колен, после такого тягачом будет не сдвинуть!
Я обернулся и раздраженно рыкнул:
– Ты можешь не идти за мной?
Девица жалобно сложила брови.
