Прятки (ЛП) - Уиллоу Диксон

— Сто процентов. — Джейс берет пачку жевательной резинки со стола и вынимает одну штуку. — С этим парнем вопрос не в том, обнаружит ли он это, а в том, когда. Он один из лучших, если не лучший, из всех, кого я видел. — Он бросает жевательную резинку в рот и громко жует. — Но ему понадобится некоторое время, чтобы выяснить, как я проник в его систему. — Он бросает взгляд на Феликса и делает жестом руки «продолжай».

Феликс улыбается и делает вид, что застегивает губы на молнию.

Джейс ласково смеется.

— Как я уже говорил, ему понадобится некоторое время, чтобы понять, как я проник в его систему, а это значит, что ему понадобится время, чтобы отключить меня и отследить взлом до меня. Я буду продолжать копать и посмотрю, что он скрывает, чтобы мы могли понять, как он вообще оказался вовлечен в эту хрень.

— Хорошо. — Киллиан кивает и нежно проводит пальцами по волосам Феликса. — Ты узнал что-нибудь новое из его студенческих файлов? — спрашивает он меня.

Я качаю головой и откидываюсь на спинку кресла.

— Ничего важного. Майлз Хендерсон, восемнадцать лет, — говорю я, повторяя то, что узнал, когда вытащил его файлы из административной системы школы. — Сын Томаса и Эбигейл Хендерсон, имеет младшего брата и сестру. Окончил одну из лучших частных школ страны с средним баллом 4,9 и у него больше медалей в легкой атлетике, чем у Феликса в плавании. В настоящее время он поддерживает средний балл 5,0 здесь, в Сильверкресте, и он первое поколение, живущее в Бундокс.

Колледж, в котором мы все учимся, является одним из самых элитных учебных заведений в мире и работает по системе приема только по приглашениям. Люди, чьи семьи учились здесь на протяжении нескольких поколений, считаются наследниками, а те, кто являются первыми в своих семьях, кто поступил сюда, называются первым поколением.

Из-за уникального характера нашего учебного заведения первые поколения живут по гораздо более строгим правилам, чем остальные из нас. Им не разрешается вступать в четыре братства на территории кампуса, включая «Мятежников», членами которого являются Джейс, Киллиан и я, и они могут жить только в Бун-Хаус, или Бундокс, как мы его называем. Это довольно хорошее здание со всеми теми же удобствами, что и остальные дома, но им не разрешается участвовать в каких-либо играх или мероприятиях на территории кампуса, а большинство других домов, включая наш, не допускают первое поколение на свою территорию без специального разрешения.

Это отвратительно, но старые деньги не любят новые деньги, а на территории кампуса много старых денег.

— Его отец — инженер-программист, который рано подключился к искусственному интеллекту, а мать — специалист по данным, — сообщаю я. — Они разработали систему искусственного интеллекта для скрининга, которую около трех лет назад купили за миллиарды, и за одну ночь они превратились из людей, едва сводящих концы с концами, в Скруджей Макдаков. На бумаге они именно такие, как и должны быть.

— А что вне бумаги? Что ты узнал из своих глубоких исследований? — спрашивает Феликс.

— Не много. — Я кручусь в кресле, делая медленные движения ногой. — И это само по себе интересно.

— Что ты имеешь в виду? — Джейс пускает пузырь из жевательной резинки.

— В Интернете почти нет информации об этой семье. Ни о выкупе, ни о их работе до того, как они разбогатели, и тем более после.

— Это интересно, — говорит Джейс. — Ты думаешь о соглашение о неразглашении и корпоративной тайне, или кто-то удалил их цифровые следы?

— Скорее всего, удалил. Кто-то работал в два раза больше, чтобы убедиться, что любую информацию о семье было бы сложно или невозможно найти, если точно не знать, где искать.

— Так ты не нашел ничего, что связывало бы его или его семью с заговором против Феликса? — спрашивает Киллиан.

Я качаю головой.

— Я не понимаю, как восемнадцатилетний хакер вообще оказался вовлеченным в заговор с целью убийства по найму, — говорит Феликс. — Ты все еще думаешь, что его заставили этим заняться шантажом?

Я киваю.

— Я думаю, что он либо налажал, когда лез не в свое дело, и кто-то узнал, на что он способен, либо он узнал что-то, чего не должен был, и кто-то использовал это, чтобы заставить его участвовать. — Я пожимаю плечами и перестаю раскачиваться в кресле. — А может, я совсем не прав, и он просто идиот, который попытался поиграть с большими мальчиками и получил по заднице, когда связался не с теми людьми.

— А ты что думаешь? — спрашивает Феликс Джейса.

— Не хватает данных, чтобы сказать однозначно. — Джейс пускает еще один пузырь из жевательной резинки. — Но исходя из того, что я видел до сих пор, я думаю, что верно первое. Он хорош, безумно хорош, но в нем нет ничего злобного. Он уже много лет активен в хакерской среде, но я не нашел никаких доказательств, связывающих его с чем-то предосудительным. Скорее он Робин Гуд, а не шериф Ноттингема.

— Робин Гуд? — Феликс привстает и отодвигается назад, чтобы прислониться к Киллиану.

— Около года назад группа хакеров взломала некоммерческую организацию, которая отмывала миллиарды долларов, выделенных на исследования в области рака, и переправляла их в карманы членов совета директоров и их компаний. Взлом не только раскрыл их преступления, но и уничтожил их внутренние системы и перенаправил все их активы в сотни других благотворительных организаций, которые действительно жертвуют средства на исследования в области рака. И в акте мелочности, к которому я однажды стремлюсь, они обнародовали тысячи файлов, разоблачив целую сеть фальшивых благотворительных организаций, связанных с пятью материнскими компаниями. Никто не взял на себя ответственность за эту работу, потому что знал, что это сразу же приведет к их гибели, но он был частью этого. Доказательство находится в его системе.

— Боже, — Киллиан тихо присвистывает. — Это один из способов нажить себе врагов.

— Так он хороший парень? — спрашивает Феликс. — Разоблачать фальшивые благотворительные организации и отдавать деньги настоящим благотворительным организациям — это похоже на то, что сделал бы активист.

— Да, — соглашается Джейс. — Но даже хорошие парни могут быть опасны, если решат, что ты плохой парень. Там есть доказательства и других взломов, и все они похожи на работу белых хакеров, но нам нужно больше информации, чтобы понять, стоит ли с ним иметь дело.

— Думаешь, тебе будет сложно следить за ним? — спрашивает меня Киллиан.

Я качаю головой.

— Сомневаюсь. Он ходит на занятия и сидит в своей комнате. Вот и все. Я не нашел у него друзей в реальной жизни. Он не состоит ни в каких клубах или группах и у него нет соседа по комнате. Он скучный, как и все остальные, что делает его легкой мишенью.

— Он очень похож на меня, — размышляет Феликс. — Или на то, каким я был, пока вы, ребята, не поняли, какой я классный.

Он улыбается нам всем своей приторной улыбкой.

— Да, тебе понадобилось всего девять лет, чтобы понять, что все твои враждебные действия на протяжении многих лет были лишь мольбой о том, чтобы я поставил тебя на место и трахнул до потери сознания, — говорит Киллиан с ухмылкой.

Щеки Феликса краснеют, и он немного ерзает рядом с Киллианом.

Джейс бросает мне многозначительную улыбку.

Мы догадались об этом много лет назад, но никогда не удосуживались сказать Киллиану. Мы знали, что он будет слишком упрям, чтобы слушать, и решили, что лучше всего просто дать им самим во всем разобраться.

Возможно, они знали друг друга с детства и были сводными братьями последние пять лет, но большую часть этого времени они вели себя как придурки по отношению друг к другу и ссорились из-за глупостей, потому что это было проще, чем признать, что они нравятся друг другу, и что вся эта вражда на самом деле была просто химией.

Потребовалось несколько покушений на жизнь Феликса и несколько месяцев, которые мы провели, пытаясь раскрыть заговор с целью убийства, чтобы мы могли поймать его потенциальных убийц, чтобы они наконец увидели то, что всегда было между ними.