Все включено. Кроме чувств - Ручей Наталья

– Тьфу-тьфу… – тут же отмахиваюсь от ужасных мыслей.

Нельзя такое к себе притягивать, нельзя. Полет будет великолепным. С пересадкой в Стамбуле, что тоже прекрасно. До этого я видела Турцию лишь в сериалах. Всегда полезно взглянуть на что-то с другого ракурса. Надеюсь, из окон аэропорта Турция покажется не менее прекрасной, чем через экран телевизора.

– И идем мы самими последними, – ворчит та же девушка парню на ухо. – Как бы не опоздали…

Ох, и трудно ему, бедолаге, придется. Если поначалу он хоть как-то реагировал на ее недовольство, то теперь просто молчит. Только все чаще оглядывается назад, как будто подумывает сбежать.

Ну в самом деле. Подумаешь, доставили нас к самолету в числе последних, и что? Вот если бы наш пилот опоздал или вообще не пришел – вот где повод переживать.

– Добро пожаловать на борт. Ваше место – тридцать четыре А, у окна, – улыбается мне стюардесса, когда я поднимаюсь на трап. – Приятного полета.

Я понимаю, что и ее тон, и улыбка – это просто профессиональная вежливость. Но все равно так приятно!

– Спасибо, Анна! – широко улыбаюсь в ответ.

Брови стюардессы приподнимаются в легком удивлении. А потом она едва заметно кивает, а ее улыбка становится настоящей.

Я прохожу по узкому проходу, лавируя между пассажирами, которые запихивают сумки на полки. Тридцать четыре А, у окна. Мне снова везет! Буду смотреть на облака и мечтать о…

Делаю еще пару шагов, и мои ноги буквально приклеиваются к полу, когда я вижу знакомое лицо.

Хочется застонать – нет, нет, Всевышний, ты меня неправильно понял! Я хочу мечтать не об этом!

Но кто-то сверху сегодня, как и я, точно взял выходной, потому что я моргаю, даже тру глаза пару раз, а ничего не меняется.

В одном из кресел я действительно вижу босса. И самое паршивое – он меня тоже.

А еще мы так близко, что на этот раз это никак не спишешь на галлюцинации совести.

Темно-синий костюм. Белоснежная рубашка. Галстук. Длинные загорелые пальцы сжимают знакомый макбук.

Но самое главное – взгляд.

Цепкий.

Пронзительный взгляд карих глаз. В котором столько эмоций… Как будто он догадался о своем прозвище и теперь вовсю его отрабатывает. Того и гляди – полыхнет. А нам вместе долго лететь. Опасная ситуация.

И она накаляется, когда его пальцы замирают над клавиатурой. А потом он медленно, очень медленно, закрывает макбук.

Взгляд медленно проходится по моему лицу. Ненадолго замирает на моей переносице.

Я не сразу понимаю, почему он так смотрит. А потом вспоминаю – крем. Легкий крем вместо тонального. И веснушки, которые я обычно прячу, сейчас рассыпаны по носу и щекам, как карта созвездий.

Эх, собиралась – собиралась, целый чемодан собрала! Но кто бы знал, что самая необходимая вещь в путешествии – это панамка?

Желвак на его скуле дергается.

Один раз.

Второй.

Что-то меня его взгляд настораживает…

Я мысленно прикидываю, успею ли добежать до аварийного выхода. Понимаю, что даже не знаю, где он находится. Ну что ж, иногда путь к спасению – это броситься грудью на амбразуру.

– Артем Георгиевич! – восклицаю я радостно. – Вы что, так прониклись моей историей с бабушкой, что решили лично меня поддержать?

Вот теперь его черед удивленно моргать.

– Зоя, – скупо констатирует он.

Его взгляд скользит вниз – по майке, по голым коленям, по шортам, которые казались мне вполне приличными дома. А сейчас кажутся… короткими. Очень короткими.

Я машинально дергаю их низ, хотя это бесполезно. Шорты длиннее не станут. А его взгляд – менее внимательным.

– В отличие от некоторых, у меня нет времени прохлаждаться, – говорит он наконец. – Моя помощница внезапно сбежала, так что теперь мне приходится работать за двоих.

– В турпоездке?! – уточняю невинно.

– Я лечу по делам.

Ораторское искусство – все же его. Хотя я ни разу не слышала даже намека, что наша компания выходит на международный уровень, говорит босс уверенно. И опять же, не успели взлететь, а в руках он уже держит макбук.

Может, я все-таки немного погорячилась с этой спонтанной поездкой? Подставила человека?

Надо будет привезти ему не только чай, но и что-нибудь сладенькое.

– Не сбежала, а вынужденно ушла, – поправляю я мягко. – В связи с серьезными обстоятельствами.

– Хотите сказать, что ваша бабушка живет в Турции? – спрашивает он недоверчиво.

– Нет, – отвечаю честно, и раз уж я решила идти путем правды, добавляю: – Она на Мальдивах.

Ну, путь правды бывает извилистым. Главное – что направление указано верно. Хотя во взгляде босса доверия больше не становится.

– Так получилось, – тараторю я. – Она поехала отдыхать. Почувствовала себя плохо. Вот. Теперь лечу я.

– А не проще бабушке было вернуться домой?

– Она пока не готова опять к перелету. Так что побуду с ней. Настрою ее. Она еще немного подлечится…

Босс прищуривается, и я понимаю, что он слабо верит моим объяснениям. Но ничего страшного. Мы будем сидеть далеко друг от друга. Минута позора – и я на свободе.

– Хорошего полета, – желаю душевно и прохожу к своему месту.

– Вам тоже, – отвечает он и утыкается в свой макбук.

Мое место через пять рядов от него. И у окна, как хотела. Но лучше бы это он сидел сзади меня, а не я. Потому что вот я сижу, смотрю на него и мне как-то не по себе. Я отдыхаю. А он и правда – как уткнулся в свой макбук, так и взгляда не поднимает. Работает человек. Вкалывает за двоих, а что толку?

Видимо, толку нет, если генеральный директор и владелец «Строй-А», одной из самых ведущих строительных компаний во всем регионе, летит вместе со мной в экономе. Ну или финансовому директору надо бы чуть реже раскладывать в рабочее время пасьянс.

– Извините, – вырывает меня из грустных мыслей незнакомый женский голос.

Машинально повернув голову, вижу, что в проходе стоит пожилая женщина. Невысокая, кругленькая, с седыми кудряшками, выбивающимися из-под цветастого платка. На носу – очки в тонкой золотистой оправе, съехавшие на самый кончик. Она теребит ремешок сумочки и виновато улыбается, будто заранее извиняется за беспокойство. Она обращается к моему соседу, но тот вовсю спит. Даже лицо кепкой прикрыл.

– У вас что-то случилось? – спрашиваю я, потому что женщина мнется, но не уходит. Похоже, ей точно нужна какая-то помощь.

– Да понимаете… – она смотрит в иллюминатор у меня за спиной, снова на парня и наконец решается. – Я хотела попросить молодого человека поменяться со мной местами…

– А что такое?

– Ох… не знаю, как объяснить… Сама не понимаю, как так случилось, на том месте у меня начинается паническая атака.

– А как это связано с местом? Это потому, что вы сидите у окна?

– В том-то и дело, что нет! – расстроенно сообщает она. – Если бы у окна, я бы попросила, чтобы вы поменялись. А так… Вы у окна, а я… Нет, я сижу у прохода…

Я с сожалением бросаю прощальный взгляд в окно – там как раз проносятся белые облака. Но бабушку мне чуточку жальче.

– Я с вами с удовольствием поменяюсь!

– Правда?

– Да конечно! – вру я. – Мне эти красивые облака уже надоели!

– Ох, деточка… – она сплескивает руками, совсем как моя бабушка, и я понимаю, что все делаю правильно. – Ох, спасибо. Пойдем, покажу… Пойдем, вот мое место…

Я собираю свою сумку, прохожу мимо спящего соседа, который так и не проснулся, и иду за бабушкой. Она семенит по проходу, то и дело оглядываясь: проверяет, не передумала ли я.

Не передумала. Хотя с каждым шагом у меня все сильнее сосет под ложечкой. Мы проходим мимо молодой пары – та самая девушка-нытик теперь спит на плече у своего парня, а тот смотрит в иллюминатор с таким облегчением, будто выиграл в лотерею.

Мимо мужчины с ноутбуком. Мимо женщины с младенцем. Мимо…

Ну все… это все…

Я узнаю эту макушку. Эти плечи в темно-синем пиджаке. Эти руки на клавиатуре.

Нет.

Нет, нет, нет.

– Вот, деточка, – бабушка останавливается и указывает на кресло у прохода. – Вот мое место. То есть теперь твое.