Измена. Мы (не) твои (СИ) - Арно Анна

Бью по тормозам. Тяжелая машина проскальзывает по корке льда. АБС бьет мне в ногу. А в грудь давит ремень, спасая мой нос от руля.

Встречная машина в последнюю секунду выруливает обратно на свою полосу. А я не могу отдышаться от шока.

До меня только сейчас доходит, что я не пристегивалась.

Опускаю голову и обнаруживаю на своей груди огромную ручищу Руслана.

Тут же отмираю и бросаюсь проверять малыша:

— Он в порядке? — шепчу слезно, испугавшись не на шутку. — Не ударился?

— За него не беспокойся, я крепко его держу. А вот ты… — он вдруг подается ко мне навстречу, вынуждая меня отшатнуться обратно на водительское сиденье.

Продолжает напирать так сильно, что я даже начинаю чувствовать его запах под ярким амбре алкоголя и никотина. А я ведь думала, что уже забыла как он пахнет…

Распахиваю глаза, когда Руслан вдруг вытаскивает у меня из-за плеча ремень и с недовольным видом пристегивает его рядом с моим бедром:

— Клянусь, в следующий раз по жопе получишь!

Я от возмущения даже рот открываю. Да как он смеет так со мной разговаривать?!

— Что еще за детские угрозы? Нечего обращаться со мной как с ребенком неразумным! Я вообще-то взрослая женщина! — шиплю тихо.

— Это я запомнил, — хрипит Руслан. — Поэтому отшлепаю как взрослую.

Резко отвожу взгляд, и даже губу прикусываю, осознавая, что вообще ляпнула.

В голове его горячий шепот в тот вечер в его кровати:

«Давай отомстим твоему мужу «по-взрослому»… докажи, что ты больше не маленькая девочка, которой все помыкают…»

Сам факт, что Руслан тоже может помнить то, что тогда говорил смущает меня еще сильнее.

И он ведь так и говорит — «запомнил».

Что запомнил? Что я для него ребенок, с которым никто не считается? Даже он сам? Или запомнил, как развел меня на секс, чтобы опорочить? Или все же как мы с ним…

Черт бы тебя побрал, Василиса! Прекрати!

Это все неважно.

Плевать я хотела, что он там запомнил. На здоровье!

Мне просто нужно отвезти сына в больницу и на том распрощаться с Русланом.

В этот раз надеюсь навсегда!

Стараясь держать лицо, наконец трогаюсь с места. Осталось всего ничего. Больница уже виднеется на горизонте. Так что скоро это мучение закончится.

— Вот и почти приехали, — Руслан будто озвучивает мои мысли сыну. — Сейчас посмотрим, что там с нашим мальчиком, да?

«Нашим мальчиком»…

Сердце екает.

Так странно слышать от Руслана такие ласковые слова. И голос его, обычно грубый, становится таким мягким, когда он обращается к нашему сыну.

Въезжаю наконец на территорию больницы и паркуюсь на ближайшее у входа в больницу место.

Благо ночью тут не очень много машин, иначе я бы не справилась впихнуть этот сарай на колесах в тесное парковочное место.

Справившись, вылезаю из высокой машины и иду к пассажирскому, чтобы забрать сына.

Однако Руслан выходит мне навстречу:

— Показывай, где тут приемная для карапузов, — обращается ко мне.

— Мы дальше сами, — протягиваю руки к сыну. — Спасибо за помощь.

Особенно в зачатии, чего уж.

Я хотела ребенка, и Руслан мне его подарил.

Как щас помню, когда обнаружила, что беременна, даже не раздумывала. Побежала на учет становиться в женскую консультацию. Знала, что просто не будет. Я все еще студентка, которой нужно на что-то жить. Но я слишком долго ждала этого малыша, чтобы отказаться от него из-за жизненных трудностей. Знала, что справлюсь.

А теперь вот не уследила где-то и ребенка в больницу привезла…

Так и стоим: я обнимаю пухлый конверт, пытаясь забрать его из огромных рук, а Руслан не отпускает.

Поднимаю на него глаза.

Слишком близко…

— Руслан, пусти, — шепчу я. — Нам нужно в больницу. А ты можешь возвращаться к своим шлюхам.

— Так я не могу, — он как-то изучающе скользит взглядом по моему лицу. В свете уличных фонарей его глаза кажутся еще более пугающе черными, чем раньше.

— Эт-то еще п-почему? — я начинаю нервничать.

Он не может отдать мне сына? Не хочет? Заберет его? Только ни это!

Мысли уже начинают метаться в панике, когда он вдруг отвечает:

— Ты же сама сказала, мне за руль нельзя, — он пожимает своими огромными плечищами. — Я пьян. Так что придется мне подождать, пока вы освободитесь. Заодно… — он снова опускает взгляд на нашего сына: — Заодно узнаю, как дела у моего племянника.

Чего?! Племянник?..

Так он считает, что я родила от его брата?!

А это ведь многое объясняет. Почему он не удивился, обнаружив у меня ребенка. Почему не заинтересован в Дане. Почему не объявлялся. И не пытался заявить о своем отцовстве.

Он просто не считает его своим.

И тогда возникает резонный вопрос: что сделает этот высокомерный мерзавец, если вдруг узнает, что Даня его сын?..

Глава 4. Василиса

— Документы на ребенка, — женщина за стойкой в приемном покое недовольно глядит на меня поверх очков.

— Ой, — выдыхаю я, напрочь позабыв о том, что надо было с собой что-то взять. Все мысли были о том, как поскорее доставить малыша к врачу. — А можно я вам завтра довезу? Я просто растерялась…

— Растерялась она, — цокает тетка. — А мне теперь как тебя записывать прикажешь? Вдруг ты вообще украла этого ребенка?

— Ну что вы такое говорите? — всплескиваю руками, негодуя от того, что эта дамочка тянет ценное время.

Я ведь даже поругаться с ней не могу. Понимаю, что сама накосячила. Но и как решить вопрос мне от волнения в голову не приходит.

— А часто вам тут детей ворованных приносят? — вдруг влезает Руслан, неторопливо покачивая в руках нашего сына.

Тетка переводит на него изучающий взгляд. Судя по тому, как она сразу вся подбирается, Руслан ей кажется куда более внушительным, чем я.

— Ну что вы? — усмехается, заметно смягчаясь: — Еще ни разу на моей памяти.

— То-то и оно, — пожимает плечами Руслан. — Если бы мы его украли, думаете стали бы в больницу обращаться?

— Ну я все понимаю, но и вы меня поймите, — она так искренне руки к груди прижимает: — не положено без документов, папаша. У нас вообще-то карантин в городе. Скажите спасибо, что опять какие-нибудь куаркоды не вводят. Тьфу на них, как вспомню! Но хоть какие-то документы все же должны быть.

— Есть у меня кое-какие документы, — ухмыляется Руслан, прижимая к себе нашего сына. — Василёк, ну-ка помоги.

Он подходит ко мне ближе:

— Доставай у меня из кармана все что найдешь, — велит он.

Не долго думая ныряю рукой в карман его брюк и достаю из него небольшую кожаную купюрницу, туго набитую наличкой.

Руслан берет у меня кошелек, и отсчитывает бумажки:

— Пусть это будет паспорт, — вытаскивает одну, — это свидетельство о рождении, — еще одна пятитысячная купюра мелькает в его руке. — Что там еще нужно? — он бросает взгляд на женщину, с алчным интересом наблюдающую за его действиями.

— Полис и СНИЛС! — подсказывает она тут же.

— Договорились, — он вытягивает еще пару купюр и возвращает мне кошелек. — Теперь рекомендую вам поспешить. Иначе вам придется познакомится и с отрицательной мотивацией. Признаться, в ней я куда более силен.

Она тут же бросается кому-то звонить, очевидно наконец врача из отделения вызывает. Сразу и бумажки заполняются без проблем. Прям видно, что старается человек.

И я вроде рада, что мы разобрались. Но в то же время это дико бесит. Выходит без денег она нас с Даней послала бы куда подальше?

Поворачиваюсь к Руслану, и тянусь забрать у него малыша:

— Мне нужно его раздеть, пока он не запарился, — объясняюсь, почувствовав, что просто так он ребенка отдавать мне не собирается.

Признаться это пугает. Он не знает, что сын его, но из рук его выпускать не желает. Что же будет, когда я скажу, что сын его?

Почему-то теперь мне становится не по себе. Сказать? Или лучше не стоит? Как говорится, не буди лихо…

Ладно, я решила, что буду разбираться с этим, когда вылечу сыночка своего. Сейчас мне не до этих раздумий.