— Он неохотно говорит об этом, и его можно понять, — спокойно бросает Герман, в то время как мне хочется схватить его за грудки идеального пиджака и вытрясти всю правду. — Анастасия, сначала я должен услышать ответ на свой вопрос. С какой целью Михаил отправил вам деньги? Кто вы для него? Что вас связывало в прошлом?
— Дети! — выкрикиваю ему в лицо. — Миша оставил деньги своим родным дочкам! Он пытался обеспечить нас на время своего отсутствия, однако перевёл много. Слишком много, — приглушенно повторяю, как в бреду. — Как будто чувствовал, что с ним может что-нибудь случиться.
— Такая работа, — вздыхает брат, пристально наблюдая за мной. — Почему вы не признались ему, Анастасия? В тот день, когда он появился на пороге вашего свадебного агентства? Миша все эти годы считает себя сумасшедшим, и встреча с вами только усугубила его состояние.
— Не смогла. Сначала я была уверена, что он предал нас, а потом… — судорожно сглатываю, вспоминая нашу встречу в ресторане. — Когда я решилась, Миша просто не поверил мне. Пару дней назад мы всё обсудили, но… — осекаюсь на полуслове, ощущая ком в горле.
До сих пор мне больно и обидно. Он отверг меня с дочками. Снова отказался от нас, теперь уже осознанно.
— Ясно… После вашей беседы он попросил меня пробить по своим врачебным каналам информацию об Арине и Полине Прохоровых. Проверить роддом, где они появились на свет, узнать детали, — размеренно произносит Герман, будто размышляет вслух. — Мне показалось странным, что накануне свадьбы его вдруг заинтересовали чьи-то дети. Он сказал, что это воспитанницы его центра, но чем они отличаются от остальных — умолчал. Я не давил на него, без лишних вопросов согласился помочь. Брат и так замкнулся после всего пережитого. Вернулся другим человеком, так что я считаю своим долгом защищать его, пока он не придёт в себя.
— От меня? — тихо лепечу. — У меня тест ДНК на руках. Мы делали его с Мишей, когда я была беременна, — выпаливаю с вызовом, потому что недоверие обоих Деминых меня оскорбляет. — Неужели я похожа на меркантильную стерву или охотницу за чужим богатством? Я верну Мише его деньги, все до копейки, только… дайте мне время.
Всхлипнув, я прикрываю рот ладонью и отворачиваюсь. Взгляд летит в окно. Серое, пасмурное небо, затянутое тучами, отражает тоску и мрак, которые поселились в моей душе.
— Не пылите, Анастасия, — он выставляет ладони перед собой в примирительном жесте. — Я врач-гинеколог, ежедневно работаю с пациентками, так что немного разбираюсь в женщинах. Мне хватило короткого общения с вами, чтобы сделать правильные выводы. Тем более, через питерских коллег мне удалось выяснить много интересных фактов, которыми я хотел сегодня поделиться с братом. Например, что у вас близняшки и родились они с характерными родимыми пятнышками под ягодицами, если верить акушерке. Зачаты были неестественным путем, а с помощью ЭКО. Я знаю, как Миша был помешан на продолжении рода, думал о рисках на службе и боялся ничего не оставить после себя. Поэтому он и сохранил биоматериал в базе репродуктивной клиники, в которую по стечению обстоятельств обратились и вы, Анастасия. Всё сходится. А ещё в свидетельстве о рождении девочек обе Михайловны.
— Потому что это его дочки и имеют право хотя бы на отчество. Я не лгу. Не лгу, — повторяю, как заведённая.
— Я ни в чём вас не обвиняю. Скорее, прошу о помощи.
— М-м-м? — удивлённо вскидываю подбородок. — Какой?
— Всё просто. Я хочу вернуть брата, мне не нравится то, что с ним происходит. Он будто чужой человек, — цедит в отчаянии.
— Вы были рядом всё это время и ничего не сделали? — выдаю с нотками обвинения. — Вы же одна семья. У вас было целых семь лет!
— Не было, — отрезает он грубо. Злится. — Мы нашли Мишу в начале года на другом конце страны, причём совершенно случайно. Через одного подонка, который играл человеческими судьбами. Психиатр Сафин должен был помочь моему брату, а вместо этого мстил мне через него.
— За что?
— Долгая история. Я у Сафина жену увёл. Влюбился в неё, спас и помог развестись с тираном. Разумеется, он не простил нам этого, хотел разлучить с помощью Миши, но в итоге.… добился воссоединения братьев спустя семь лет, — усмехается Герман. — Без этого одержимого психа мы бы не отыскали друг друга. Сейчас Сафин там, где должен быть, — в лечебнице, и больше не причинит никому вреда. Однако он успел безжалостно поковыряться в Мишиных мозгах. После него мой брат отвергает любую медицинскую помощь. Я пытался убедить его, предлагал ведущих психотерапевтов из России и Германии, но он отказался наотрез. Заявил, что никого больше не впустит ни в голову, ни в сердце, а напоследок переехал в Питер, видимо, чтобы я не доставал его.
— Миша упрямый.
— Не то слово! Как баран! Но мы не можем потерять его ещё раз, Анастасия!
Демин подаётся вперёд, врезается в меня напряженным взглядом, полным мольбы. Как будто я — последняя надежда. Обиженная, брошенная женщина никогда бы не согласилась, но я.… всё ещё люблю Мишу. Не сомневаясь ни секунды, твёрдо выдаю:
— Хорошо. Расскажите мне о нём всё, что знаете.
* История Германа — в книге "Неверный отец. Счастье в конверте"
Там мы узнаем подробнее о его жене, о Сафине, встретим Мишаню и найдем Мишу. Для более полной картины читайте. История закрученная, но с обязательным ХЭ!
Глава 23
Герман начинает говорить, и каждое его слово как скальпель, что вонзается в меня и препарирует без наркоза. Душа выворачивается наизнанку, сердце истекает кровью, пропуская удары, мозг разрывается от мыслей и острой боли. Держусь за стол, впиваясь в его деревянный край онемевшими пальцами. До белых костяшек, до сломанных ногтей.
Я будто покидаю своё тело. Сейчас я как Миша — потерянная и истерзанная судьбой. Я проживаю все то, о чём холодно и спокойно вещает Герман.
— Семь лет Миша прожил в незнакомом городе под чужой фамилией. Тем временем мы считали его пропавшим без вести. Все силы бросили на активные поиски, но они не увенчались успехом. Мы бились в закрытые двери. У меня по сей день стойкое ощущение, что брата стерли как личность. Будто кто-то специально заметал все следы. Даже этот гребаный банковский перевод удалось обнаружить только сейчас, и то потому что я попросил поднять ваши документы, Анастасия. Со стороны Миши всё чисто, словно вас не существовало в его жизни.
— Зачем кому-то прятать его? Это слишком жестоко.
— Я могу ошибаться, — пожимает плечами Герман. — Пока Миша сам всё не вспомнит, нам остается только гадать.
— У него амнезия? — озвучиваю самую дикую версию, и она подтверждается.
Демин кивает, а я прикрываю глаза, чтобы сморгнуть слёзы.
Невыносимо.
— Во время выполнения боевых задач на крейсере, где служил Миша, случился пожар. Причины держатся в секрете, — безжалостно добивает меня Демин, терзая душу, а я жадно внимаю каждому слову и прошу ещё, как мазохистка, которая начинает привыкать к боли. — Ликвидировать возгорание не удалось, судно ушло на дно, почти никто из команды не смог спастись. Мише повезло — его нашли и доставили на берег местные рыбаки. Он очнулся в госпитале и ничего не помнил о своей жизни. При нем обнаружили жетон и обгоревший военный билет другого военнослужащего — Михаила Панкратова. Сделали ему документы на это имя, начислили выплаты и списали в запас.
— И все? — возмущенно подскакиваю с места. — Не стали ничего выяснять?
— Не стали, — хмурится. — Видимо, кому-то было выгодно похоронить Демина.
— Как же родственники этого.… Панкратова? Разве они не искали его?
Я лихорадочно меряю шагами пол небольшого кабинета, бьюсь бедром об угол стола, но не чувствую физической боли. Душевная — сильнее. Одна на двоих с Мишей.
Мысленно проклинаю тех, кто украл его у меня и дочек. Похитил на долгие годы, заточил в тюрьме собственного сознания. И не выпустил до сих пор.
Столько времени потеряно. Столько судеб сломано. Жестоко. Несправедливо. За что?
