Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня

– Это я тебя убью, – обещаю. Все нервы мне вытрепала.

Наклонившись, накрываю ее губы своими и, на корню подавляя любое сопротивление, разжимаю упрямо стиснутые зубы и увлекаю Любимку в наш первый поцелуй.

45. Последнее задание

Я не слышу криков гостей и не знаю, какой сейчас счет. Все, что я слышу – это пульс крови в ушах и громкий, гулкий стук сердца. Отрываюсь от губ Любы лишь на секунду, чтобы хапнуть хоть каплю воздуха, как тут же возвращаются звуки, крики и гомон. Я будто вынырнул из воды на поверхность.

Кажется, Любимка тонула вместе со мной, потому что ее взгляд блуждает по моему лицу пьяно и растерянно, а дыхание сбито напрочь.

Смотрим друг на друга с каким-то непониманием, что делать дальше.

– Кот, – по-детски обиженно выдыхает Люба и замирает, будто я должен догадаться, что она вложила в эту секунду в свою интонацию.

– Потом обсудим, – делаю вид, что у меня все под контролем, хотя в душе не представляю, что теперь будет дальше. Личное с рабочим мешать крайне нежелательно, а, с другой стороны, мы уже такое тесто замесили, что мало кто в состоянии повторить наш рецепт.

Выпрямляюсь и поворачиваюсь к гостям, придерживая Любимку за талию. Чокаюсь с ней своим бокалом, и мы не сговариваясь, как по команде, залпом опрокидываем в себя шампанское. Чувствую, как именно этот бокал разливается по телу огнем и подло бьет по затылку и ногам в самый неподходящий момент.

– Блин, я пойду освежусь. Пожалуйста, если тебя будут красть – обороняйся. – подмигиваю Любимке и выхожу на свежий воздух. Там уже стоит несколько наших ребят с отдела. О чем-то шутят со мной, обнимаемся. Понимаю, что я с каждой минутой пьянею в геометрической прогрессии.

– Тёма, – оборачиваюсь к свидетелю, который выползает следом с чумным взглядом и чупа чупсом во рту, – поторопи Микрофлору с тортом, потому что я нализался. Если я засну, то спрячь меня в подсобку, чтобы я не позорился. И не разрешай мне лезть обниматься к генералу. И закажи мне две чашки кофе, пожалуйста. – икаю.

Артем молча кивает, как по команде “кругом” разворачивается и исчезает в кафе.

– Ты брачную ночь-то осилишь? Или по традиции жених будет спать, а невеста деньги считать? – хохочут мужики.

– Осилю, – хорохорюсь, понимая, что мне ничего не светит. Поцелуй-то с боем пришлось выдирать.

Звонит телефон. Достаю его из кармана и с удивлением смотрю на экран, даже трезвею немного.

Алина.

Вот ведь вовремя!

В первую секунду мелькает мысль, что ей может требоваться какая-то помощь. Во вторую, что у нее достаточно много крутых знакомых и она может обратиться за помощью к ним. У меня свадьба, в конце концов! Дожидаюсь, когда звонок прекратится, ставлю телефон на беззвучный и убираю в карман. Он тут же начинает вибрировать.

– Да, блядь! – рычу и вытаскиваю его обратно, отхожу в сторону от ребят. – Да!

Есть у меня дурацкая черта – я боюсь отказать в помощи тому, кто реально в ней может нуждаться. Ну вот, вдруг на Алину напали, и я – ее единственная надежда?

– Привет, – раздается голос Алины. Не плачет, не заискивает, не строит из себя оскорбленную. Просто обычное “привет”, как говорят знакомым. – Извини, если отвлекаю, я хотела уточнить, могу ли я зайти за вещами? Забыла у тебя кое-что важное. Надеюсь, ты не успел выкинуть?

– Конечно. – пожимаю плечами. – Приходи. Я ничего не трогал.

– Тогда можно я заеду часа через три? – уточняет, подумав.

– Слушай, Алин, я сейчас с друзьями, пьяный, – усмехаюсь. – Давай в другое время?

– Ну, хорошо. Тогда созвонимся позже.

– Договорились, – соглашаюсь и, отключив еще и вибрацию, убираю телефон обратно в карман.

Возвращаюсь обратно в зал и в первые секунды теряюсь, потому что в нем творится какая-то вакханалия.

Гости как безумные копошатся на танцполе в куче мелкой бумаги, подбрасывают ее, бросаются ей. Даже генерал с женой участвуют в этом безобразии. Вижу, как Тёма, забыв про мой кофе, ныряет в гущу событий.

– Тимур! – из эпицентра бумажной бури и парящих в воздухе блестящих конфетти выбегает Любимова и хватает меня за руку. – Пошли скорее!

Бумажным парадом командует фея.

Бросаю взгляд на работников кафе, с интересом подглядывающих за нами из-за двери в подсобку, и понимаю, что им нужно будет добавить чаевых за уборку всего этого великолепия. А потом получаю охапку бумаги в лицо от брата и с азартом ввязываюсь в бумажную войнушку. Бесимся как маленькие дети. Весело! Потом на скорость делаем из генерала и Артура мумий при помощи все той же самой бумаги. Все-таки лезу обниматься к Николаю Егоровичу и никто меня не останавливает.

Когда дело доходит до торта, немного трезвею уже и без кофе. С усмешкой вытаскиваю из растрепавшейся прически жены бумагу, пока официант вывозит наш с ней совместный шедевр на железной тележке. Все гости так набесились, что теперь сидят взлохмаченные и красные, жадно отпиваясь прохладительными напитками.

– Вот это креатив, – улыбается Татьяна, жена Николая Егоровича, глядя на фигурки невесты и кота.

– Это Любаша старалась, – отзываюсь со смешком, позируя с ножом на камеру.

– Господи, она и сюда кота пихнула! – возмущается теща.

Коллеги снова посмеиваются.

Вот умора будет, когда она узнает, почему этот кот – вовсе не кот, а я. Все равно же узнает когда-нибудь. Блохастый, ага.

– Твой вкуснее, – пробую торт, когда официанты помогают нам нарезать его, разложить по тарелкам и подать гостям вместе с чаем.

– Еще бы, там крема килограмма три было, – усмехается Любимка.

– Скромная до невозможности, – вздыхаю с улыбкой. – Ну, что, Люб, нормально мы с тобой справились, я считаю. Как думаешь?

– Вполне, – соглашается она. – Гости, вроде, довольны. Родственники ни о чем не догадались. Тамада просто прелесть, всех уморила своими конкурсами.

– Надо будет ее к Катюле на день рождения пригласить, – смотрю, как Микрофлора тактично отбивается от внимания ребят из отдела. – Осталось у нас с тобой последнее задание на сегодня.

– Какое? – хмыкает Любимка, облизывая губы и делая из кружки глоток чая. – Свести дебет с кредитом?

– Да нет, – вздыхаю, пристально глядя на нее. – Первая брачная ночь.

Любимова перестает жевать и молча смотрит на меня. Тоже молчу, ожидая ее реакции.

– Кот, я чуть не подавилась. Ты так не шути больше, пожалуйста. – с трудом проглотив чай, усмехается Люба. – Я, конечно, понимаю, что в тебе несколько бутылок шампанского, но завтра-то ты протрезвеешь.

– А я не шучу, Любаш, – невозмутимо улыбаюсь ей. – У меня дома ночует брат. Мне кажется, будет выглядеть странно, если после свадьбы мы с невестой разъедемся по разным квартирам. Согласись?

46. Капкан

– Ну, если тебя не смущает, что у меня одна кровать, то можешь переночевать у меня. – пожимает Любимова плечами.

Меня? Не-ет! Меня это очень даже устраивает! Особенно после того, как я понял, что нравлюсь ей. Ай, да теща, золотая просто!

Кажется, все, о чем я думаю, написано у меня на лице, потому что Любимова тут же хмурится и добавляет:

– Только, чур, руки не распускать.

– Неужели, ты мне не доверяешь? – усмехаюсь обиженно, хотя часом ранее засосал ее без разрешения.

– Доверяю, – вздыхает.

– Ну, вот. И я тебе доверяю, – весело кошусь на Любу. – Или ты будешь ко мне приставать?

– Кот, – закатывает она глаза с улыбкой. – Оставь свои влажные фантазии при себе, пожалуйста. Нам с тобой еще работать.

– В декрет, Любимова, – усмехаюсь нараспев. – Ты пойдешь в декре-ет.

– Не-ет, – с улыбкой копирует она мою интонацию.

– Ну, это мы еще посмотрим, – вздыхаю, закидывая руки за голову и устало откидываюсь на стуле. Смотрю как на танцполе отжигают подружки невесты с нашими оперативниками. – Может, поехали уже домой? Что там нужно, чтобы завершить пьянство и разврат? Какое волшебное слово?