Нежеланный жених (ЛП) - Мейсон В. Ф.

— Меня зовут Диана.

— Один и тоже. В любом случае, развлекайтесь, ребята. Увидимся завтра.

— Завтра ты возвращаешься в школу, и даже не думай устраивать сегодня какой-либо погром.

— Расслабься. Я просто собираюсь повидаться с друзьями.

— У тебя нет друзей в Бостоне.

— Уайатт Кинг и Леви Скотт в городе. Я вырос с ними, если помнишь, несмотря на их тяжелые характеры.

— Как будто твой характер — это просто подарок для общества?

Актеон ухмыляется:

— Рад, что мы на одной волне, брат.

Поскольку моя бабушка обожала Нью-Йорк и часто брала меня туда на светские мероприятия, эти фамилии кажутся мне знакомыми.

Обе — могущественные и богатые династии, которые без особых усилий правят Нью-Йорком. Каждый мечтает стать частью их узкого круга, но это невозможно, поскольку они не подпускают к себе чужаков.

Двое парней, о которых идет речь — прямые наследники престолов своих отцов. Они неразлучны с самого детства, и об их проделках и порочных наклонностях, как называла это моя бабушка, ходит немало слухов.

— Что они здесь делают?

— Существует такая штука, как свобода воли. Я знаю, что для тебя это, должно быть, новое понятие.

Орион просто смотрит на брата, поэтому тот пускается в объяснения с затяжным драматическим вздохом.

— Один из них помешан на девчонке, которая сейчас в городе. Не уверен, кто именно по ней сохнет, а может, и оба сразу.

Я тяжело сглатываю от такого намека, потому что — что?

— Нет. Кто-то один из них. Они слишком ревнивые собственники, чтобы когда-либо делиться. Прямо как ты, брат.

Он хлопает Ориона по плечу и на этот раз уворачивается от его толчка, отвешивая поклон в нескольких футах от нас.

— До встречи.

И спустя мгновение он исчезает.

Нас окутывает тишина, прерываемая лишь стрекотом сверчков за открытой дверью террасы, и я отправляю в рот еще порцию овощей, пережевывая их, пока Орион принимается резать свой стейк.

— Как так вышло, что никто не знает о существовании твоего брата?

— Я забочусь о том, чтобы моя жизнь оставалась частной.

— Но он же дружит с Леви и Уайаттом. Значит, они, должно быть, учились в одной школе.

А эти парни постоянно под прицелом СМИ. Не говоря уже о том, что они получили лучшее образование в мире, так что для Актеона было бы невозможно избегать людей.

— Так и было.

Слова Актеона снова звучат у меня в ушах.

— Он сказал, что это его второе имя. Значит, он пользуется другим?

Он кивает.

— Почему?

Я имею в виду, они оба говорят об этом так, словно вообще никто не знает его настоящего имени, и зачем кому-то заходить так далеко, чтобы скрывать его… если только Актеона не подстерегает реальная опасность?

Орион богат и вполне может стать мишенью для злоумышленников, зарабатывающих на выкупах. Тем не менее, я не уверена, что это веская причина держать его в таком секрете, и он ведь не в мафии, где брата могли бы использовать как рычаг давления на него.

— Так для него лучше.

Загадочные ответы напоминают мне о том, что я живу в иллюзиях, когда дело касается этого человека. Кажется, независимо от того, как он поступает, итог всегда один.

Орион Райт ранит меня своим равнодушием сразу после того, как проявит хоть каплю нежности, а я, как изголодавшаяся дура, цепляюсь за это только для того, чтобы меня снова оттолкнули.

Эта мысль подталкивает меня к действию.

Проглотив еду, я встаю.

— Я не особо голодна, так что пойду к себе в комнату и немного отдохну.

— Сядь.

— Зачем? Чтобы ты продолжал давать мне сухие, короткие ответы, пока ешь свою еду, прежде чем мы разойдемся в разные стороны? Нет, спасибо. С меня хватит.

Я бросаюсь в сторону, готовая сбежать, но лишь вскрикиваю от неожиданности, когда он посильнее перехватывает мою руку и притягивает к себе, заставляя сесть к нему на колени, крепко обхватив меня своими мускулистыми руками. Мои ладони покоятся на его груди, а наши губы в считанных дюймах друг от друга.

— Отпусти меня.

Наша близость обычно туманила мои чувства и заставляла вести себя жалко. К тому же воспоминания о нашем последнем разе здесь, в этой самой столовой, проносятся в моей голове, умоляя меня бежать без оглядки, чтобы снова не поддаться его чарам.

Я не хочу очередного отторжения.

— Прости.

Я моргаю, замирая в его хватке, и ахаю, когда его раскрытая ладонь скользит вверх по моей руке и смыкается на моем горле.

— Я не силен в словах.

— Ты владеешь многомиллиардной компанией. Ты общаешься каждый день. Твоя империя зависит от того, насколько хорошо ты умеешь налаживать связи с другими людьми.

— Это бизнес, ничего личного. Веришь или нет, но обычно я посылаю людей нахер, когда мне задают вопросы о моей семье. Мои сухие ответы, как ты так красноречиво выразилась, были моей попыткой быть с тобой милым.

Он о чем-то размышляет несколько мгновений.

— Мать Актеона мертва, и у него нет других родственников. Его настоящее имя служит щитом от любопытных людей, которые превратили бы его жизнь в ад, если бы его истинное происхождение выплыло наружу. Даже Рафаэль не знает его имени, потому что защита брата — мой главный приоритет, и я не хочу обременять тебя этим грузом.

Это самый длинный монолог, который он произнес в разговоре со мной с тех пор, как мы встретились, и мое сердце теплеет от мысли, как сильно он, должно быть, обожает своего младшего брата. Многие в его ситуации отвернулись бы от сводных братьев или сестер. По моим подсчетам, он, должно быть, родился примерно в то же время, когда умер Конрад, его отец, так что у малыша не было никого, кроме брата. Учитывая сложные отношения, которые связывали его с отцом, Орион проявил силу своего истинного характера, приняв мальчика и вырастив его.

У моего собственного брата никогда не было достаточно эмпатии или любви, чтобы принять меня, поэтому то, что Орион сделал для Актеона, значит для меня целый мир.

Я не удивлюсь, если узнаю, что Конрад как-то несправедливо обошелся с матерью Актеона. И как ребенок, которому в свое время годами приходилось слушать, что моя мать была шлюхой, я ценю то, что он защищает своего брата от подобного пристального внимания.

Но это все равно не объясняет поведение Актеона в целом.

— Я верю в это.

Вздох срывается с моих губ, когда его большой палец касается точки пульса. Он, вероятно, чувствует, как бешено колотится мое сердце в груди. Мне следует напомнить ему, да и самой себе, что какая бы реакция ни возникала между нами, она ничего не значит.

— Тебе не обязательно мне что-то рассказывать.

Его мускулы напрягаются под моими пальцами, когда мои ногти впиваются в его плечи, и я не могу удержаться от добавления:

— Наш брак — это бизнес-сделка.

Его ладонь сжимается вокруг моего горла достаточно крепко, чтобы удержать меня на месте, запертую в его объятиях, но достаточно нежно, чтобы не перекрывать кислород.

— Если бы это было бизнес-сделкой, я бы не хотел трахнуть тебя прямо на этом столе, пока мы оба не сможем ходить.

Его голос становится глубже, по всей моей коже пробегают мурашки, когда он наклоняется ближе и приподнимает мою голову, обнажая шею для своего рта. Его губы скользят вверх, пока он не достигает моего уха, и шепчет:

— Я бы не хотел обладать этим телом, представляя, как прикую тебя к своей постели, чтобы использовать так, как мне вздумается, и смотреть, как ты теряешь себя в наслаждении, которое могу подарить тебе только я.

Он осыпает меня быстрыми поцелуями, после чего бормочет:

— Ты была бы в моей власти, моя особенная маленькая невинная роза, созданная для того, чтобы сорвать ее.

Горячая вспышка проносится по моим венам от плотских образов, которые его слова рисуют в моей голове, мое нутро умоляет меня изведать их все и дать ему полную волю надо мной, чтобы он мог показать мне наслаждение в постели этого мужчины.

Затем ее сменяет другая картина, холодная и постыдная, где он отправляет меня в блаженную бездну только для того, чтобы бросить меня опустошенной после всего.