Потому что нет у нас больше времени выяснять у кого яйца круче. Каждый день — вызов. И никто из нас не знает, чем он закончится.
Может успешным успехом, который мы обязательно отметим. А может и трехсотым, если брат брату перестанет прикрывать спину.
Всё это, конечно остается за скобками, но Степа удивительная женщина. Она понимает даже то, что не сказано вслух.
— Вы как единый организм, где всё отлажено и работает как часы. Но иногда что-то выходит из строя. Не торопись с выводами и карательной медициной. Прислушайся, — задумчиво произносит она. — Возможно, это сигнал. Их драка не причина, а следствие.
Обнимаю ее, мягко привлекая к себе. Ласково целую в макушку.
— Ты права, моя Пилюлькина. Устрою им в понедельник очковую ставку.
— Очную, ты хотел сказать? — хихикнув, заглядывает мне в глаза.
— Не-е-ет, именно очковую. Потому что если они продолжат разлагаться в коллективе, им я их и порву. Исключительно в воспитательных целях.
— Какой, однако, суровый господин Борцунский.
Наблюдая, как бесятся на батуте мои бандитки, думаю о том, что Степе Синицыной очень подошла бы фамилия Беркут.
— Степ, — зову ее, ощущая давление в груди.
— М-м-м?
— Папа, смотр-р-ри! — верещит Оливка, ловко подпрыгивая вверх и выполняя сложный элемент.
— Лер, тормозни ее. Не надо так высоко! — окликаю старшую. — Сбавьте обороты, нас в травме сегодня никто не ждет.
Степа тихо фыркает, а затем оборачивается ко мне.
Красивая, аж не верится, что моя. Не упустить бы такую синичку.
— Что ты хотел сказать?
Верите? Я на штурм выхожу со спокойным сердцем, а сейчас пасую, как пацан сопливый.
Ну серьезно, Беркут. Куда ты без кольца-то? Без цветов? Взвали ее на плечо и утащи в пещеру для полного счастья! А это мысль.
— Нет, ничего. Пойду покупки ваши отнесу в машину.
Мда. Никогда еще отступление не вызывало такого дискомфорта.
Пока иду по ТЦ, цепляю взглядом витрины ювелирок.
Нет, уж. Сейчас вещи кину и вернусь, гляну, что на пальчик моей Пилюлькиной подойдет лучше всего.
Довольный принятым решением, добираюсь до тачки и забрасываю пакеты в багажник.
Качаю головой.
Три женщины и шоппинг — оружие похлеще ядерного. Мне скоро фуру надо будет подгонять, чтобы всё влезло.
— Тимур? — окликает меня знакомый голос, и тело мгновенно приходит в боевую готовность.
Потому что меньше всего на свете, я хочу его слышать.
Глава 47. Мамочка
Степанида
Сижу на диванчике в зоне отдыха и с улыбкой наблюдаю за резвящимися девчонками.
Такие они классные.
Снова ловлю себя на чувстве, что всё это будто из сказки. Забавное знакомство. Чудесный мужчина и его замечательные дочки, которые не устраивают мне выживалисити в духе старой американской комедии с рыженькими близняшками.
Наоборот, эти маленькие сводницы отлично справляются со своей задачей. Потому что я с каждым днем влюбляюсь в их строгого папочку всё сильнее.
Ох, Степа, тормози!
Да только как? У меня, похоже, все настройки рядом с моим горячим тренером обнулились, остались только базовые: еда, сон и секс.
Ой, о последнем точно не стоило думать. Мне моментально становится жарко. Наверняка еще и щеки раскраснелись как температуре под сорок.
То, что со мной творит в постели Тимур, нельзя назвать коротким и сухим словом секс. Потому что это что угодно, но только не это.
Прикусываю губу.
Это присваивание. Безмолвное — я лукавлю сейчас, потому что порой мы делаем это очень громко! — заявление: «Ты моя! Ты мой!» Танец, где каждый ведет и ведется. И от этого никто не проигрывает. Это диалог на совершенно другом уровне. Уровне тела, химии, физики и гормонов.
Мои тараканы с глистами, накормленные дофаминчиком, эндорфинчиком и окситоцинчиком до отвала, сыто помалкивают.
А мне просто хорошо.
— Пойдем к нам! — подскакивает ко мне запыхавшаяся Оливка.
— Нет, заяц, давайте уж вы ко мне, — со смешком маню и старшую. — Думаю, папа нас заждался.
Тимур обещал вернуться, но его всё нет. Набираю, но он не берет трубку. Время потихоньку ползет к отметке «не детское».
Решаю собрать девочек и двигаться в сторону парковки. В любом случае, не потерямся.
По пути заглядываем в магазин аксессуаров и выходим оттуда довольные с милыми ободочками в виде пушистых заячьих ушек. Да-да, и у меня тоже.
Оливия вприпрыжку бежит на шаг впереди, Лера, уютно взяв меня под локоть, тихонько делится, как начала общаться с другим мальчиком и какой он топчик.
Улыбаюсь, слушая ее и выискивая глазами знакомую громаду внедорожника Тимура. Но когда напарываюсь взглядом на его массивную фигуру, сбиваюсь с шага.
Тимур не один. Рядом с ним стоит незнакомая мне миловидная блондинка. Очень-очень близко, положив ладонь ему на грудь.
— Ой, Степ, ты чего, ноги не держат? — весело подкалывает меня Лера, а потом замечает отца.
Ее улыбка медленно вянет.
— Оливия, иди сюда, — зову малышку и ловлю ее ладошку в свою.
Я не знаю, что мне делать. Гашу в себе вспышку ревности, потому что этот этап мы с Тимуром уже проходили, и мне не понравилось.
Никаких поспешных выводов, Степаш!
Верно. Это может быть просто его хорошая знакомая. И ты сейчас не будешь сбегать. Подойдешь и поздороваешься. И ни при каких обстоятельствах ты не будешь проверять ее скальп на прочность! Поняла, Степа?
Киваю сама себе.
Мы ж не в каменном веке.
Блондинка что-то говорит Тимуру, жалобно сведя брови к переносице. От моего борца фонит раздражением. Он скидывает ее руку и отступает на шаг. Явно злится. Лицо мрачное, поза — будто перед ним не женщина, а противник. Или враг.
Догадка пронзает меня с остротой иглы.
Это не просто женщина. Это его бывшая!
— Степ, а кто эта тетя? — вдруг громко и четко спрашивает Оливия.
Замираем в паре шагов от них.
Как по команде Тимур и незнакомка поворачиваются к нам. Лицо последней вытягивается, уголки губ скорбно кривятся.
— Девочки мои, любимые! — с надрывом кричит она и, распахнув руки-крылья, бросается вперед. — Ваша мамочка вернулась!
Глава 48. День всех Бывших
Степанида
Дальше всё происходит, как в третьесортных мелодрамах, которые пачками обожает смотреть моя тетка, а потом еще полдня обсуждать.
Бывшая Тимура присаживается и хватает Оливию за плечи.
— Ты не помнишь меня, доченька? — вопрошает она, заливаясь горючими слезами.
— Мама? — Оливия неверяще смотрит на нее, а потом переводит взгляд на меня.
А я в ступоре. Мозг отказывается генерировать хоть какие-то умные мысли.
Первой, как ни странно, приходит в себя Валерия.
— Отойди от нее! — кричит она, оттаскивая Оливию себе за спину.
— Лерочка! — ахает женщина, поднимаясь и прижимая ладонь к губам.
Тут уже включается Тимур. Подхватив Оливию, он бросает мне:
— В машину. Живо!
Открывает пассажирскую дверь, но женщина бросается вперед, хватаясь за ручку.
— Это и мои дети тоже!
— Неправда! — срывается Лера. — Мы только папины!
— Ты просто чудовище, Тимур! — рыдая, кричит женщина.
Вздрагиваю от ее слов.
Как можно такое сказать человеку, который всё это время заботился о твоих детях?
Личико Оливии куксится, и она громко всхлипывает.
— Лер, в машину, кому сказал! — рычит Тимур и все-таки усаживает плачущую Оливку в салон.
— Степа?
Мне хочется поежиться от тона, каким произносит мое имя Тимур, но я понимаю, что сейчас не обидок.
Он и так на взводе.
Тоже сажусь назад. Забираю из кресла подвывающую Оливию и прижимаю к себе.
Дверь отсекает от нас часть звуков, но все равно слышно, как кричит эта невменяемая.
Меня распирает от злости. И вся она до последней капли направлена на бывшую Тимура, продолжающую торчать здесь, как бельмо на глазу.
