Развод. Ты мне должна (СИ) - Дюжева Маргарита

Только почему-то никто никогда не говорил мне, что дело не только в пользе. Я не могу словами передать то ощущение, когда открываешь глаза, а тебе говорят «сюрприз», а на подносе чашечка с ароматным напитком и шоколад. И ты такая сонная, еще не до конца открывшая глаза, улыбаешься и чувствуешь, что этот день будет просто замечательным.

Я не подозревала его, не искала подвоха в словах и не проецировала прошлое разочарование на новые отношения. Зачем? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на то, чтобы изводить саму себя.

… Тем более с этим прекрасно справляются другие.

Как бы я ни хотела оставить прошлое в прошлом и поскорее обо всем забыть, реальность вносила свои коррективы.

Неотвратимо приближалась дата судебного слушания по алиментам. Несмотря на то, что Наталья Николаевна собрала все документы, какие только можно, у нас ожидаемо возникли проблемы.

А именно: бывший муж виртуозно отлынивал от экспертизы. То устал, то хрен не встал, то заболел, то проспал, то еще что-то.

Мы справедливо полагали, что он мухлюет. Если бы действительно был так сильно болен, как пытался показать, то такое освидетельствование не составило бы для него никаких проблем. Пришел — показал, получил справку, ушел. Все. Но он старательно этого избегал.

Хотелось позвонить ему и спросить, какого хрена он делает, но Наталья строго настрого запретила ввязываться в скандалы. Сложно. Но я сдержалась.

На судебное заседание мы пришли во всеоружии и в боевом настроении. Заняли свое место, Наталья Николаевна достала папку с подготовленными материалами.

До начала оставалось всего пять минут, а Михаила все еще не было. Я даже понадеялась, что он, осознав всю тщетность своих претензий, поимеет совесть и откажется от этой затеи. Но не тут-то было.

Он зашел в зал минута в минуту. Прихрамывая и нелепо поджимая руку, доковылял до своего места и сел. Выглядел он ну о-о-очень хреново. Весь какой-то обрюзгший, в сером свитере, джинсах с пузырями на коленях. Небритый. В глазах тоска.

Форменный бедолага, которого потрепала несправедливая жизнь. Такого только обнять и пожалеть.

— На публику играет, — едва различимо прошептала Наталья, озвучивая мои собственные мысли.

Я только зубами скрипнула. А что еще сделаешь-то? Ничего.

А дальше началось слушание.

И это было неприятно несмотря на то, что я настраивалась и знала, что будут копаться в грязном белье.

Адвокат Михаила еще раз озвучил требования: мол так и так, жили двадцать лет вместе, развелись, случилась нетрудоспособность по причине серьезной болезни. И согласно статье такой-то бывшая супруга обязан выплачивать алименты.

Конечно, ни слова о том, как разводились, о причинах развода и что было после этого. Все выставлено так, будто мы тихо мирно разошлись, без обоюдных требований и претензий.

В качестве контраргумента Наталья Николаевна предоставила наш вариант событий. С изменой, МРОТ и всеми вытекающими. По идее этого должно было хватить чтобы суд встал на мою сторону, поскольку именно я была пострадавшей стороной.

Но вместо этого начался форменный бедлам и профанация.

Откуда ни возьмись появились документы, что на момент расторжения брака бизнес Михаила был уже в глубоком минусе:

— Истец понимал, что при разделе бизнеса, как совместно нажитого, пришлось бы делить не только активы, но и долги. К сожалению, Михаил стал жертвой финансовых махинаций мошенников. Он не хотел усложнять жизнь своей жене, с которой прожил двадцать лет, не хотел тянуть ее с собой на дно, поэтому взял всю ответственность на себя, — невозмутимо вещал адвокат, а у меня с каждым его взглядом глаза все больше и больше вылезали из орбит, — Елена Витальевна не знала об этих трудностях и, конечно, осталась недовольна разделением, но мой клиент отдал ей максимально возможную сумму, чтобы хотя бы первое время она ни в чем не нуждалась. Купил квартиру внуку. Михаил не хотел доставлять им неудобства после своего ухода, поэтому позаботился о благосостоянии семьи, сделал все, чтобы оградить их от проблем, и после развода остался один на один с колоссальными долгами. И стойко сражался. Но здоровье не выдержало. Он бы никогда не потревожил близких людей, но сейчас ему нужна помощь тех, кого он защищал ценой собственного здоровья.

Вот это ж ни хрена себе!

Вот это ж надо было так все вывернуть наизнанку!

Просто святой человек! Наисвятейший!

Жертва финансовых махинаций! Защитник! Заботливый муж, который самоудалился из семьи, чтобы не тянуть ее за собой на дно… Бедолажка, сражающаяся в одиночку со всеми невзгодами этого жестокого и несправедливого мира.

Так, Леночка… Тише. Тише!

Ты не материшься. Не дерешься. Не орешь как базарная баба.

Ты полна спокойного достоинства и….

Да твою ж мать, на фиг его ногу!

Скотина! Не потревожил бы близких людей?! Страдалец, хренов! Сражался в одиночку, пока мы прохлаждались и жили в свое удовольствие?

А-а-а-а!

Наталья, чувствуя, что у меня сейчас сорвет крышечку, придавила каблуком мою ногу и едва заметно, предупреждающе качнула головой.

— Протестуем, ваша честь. Это явная манипуляция со стороны истца и попытка надавить на жалость.

Пока адвокаты играли словами, я сидела, сдавив виски пальцами, смотрела в стол и ничего не слышала из-за звона в ушах.

Меня просто трясло от Мишиной наглости. От того как вероломно он все перекроил в свою пользу.

Давясь диким отвращением, я подняла взгляд на бывшего мужа. Весь из себя такой скромный, несчастный, убогий с выражением полнейшего смирения на осунувшемся лице. С рученькой, нелепо прижатой к боку…

Нет, я не прониклась жалостью к этому персонажу. Совершенно. Мне наоборот хотелось схватить его за грудки и трясти изо всей мочи, чтобы наконец перестал придуриваться и показал свое истинное лицо.

Лицо придурка, который обвиняет меня в своих провалах, сглазах и прочем дерьме. Лицо крохобора, который на говно не изошел, пока рассчитывал отступные с учетом прожиточного минимума, и с которым я чуть ли не в рукопашную билась, чтобы он купил эту самую квартиру Ваньке! Лицо козла, который выгонял женщину из ее собственного дома, чтобы похвастаться молодой девкой перед своими партнера.

У меня нет слов. Просто нет слов и все.

Я подозревала что будет некрасиво, грязно и мерзко. Но вот так…

На долю секунды наши взгляды пересеклись, и я увидела злое торжество, беснующееся у него внутри.

Он наслаждался процессом! Упивался своей ролью благородного страдальца.

И я видела, как менялось отношение судьи. Если сначала она была настроена жестко, то теперь под воздействием «новых фактов», всплывающих как собачье дерьмо по весне, на ее лице все чаще проскакивало понимающее и даже сочувствующее выражение.

Хотелось кричать: очнитесь! Откройте глаза! Это все вранье!

Но у нас не было никаких доказательств. Кто бы ни придумал этот коварный план с покаянием и защитой семьи от банкротства — Миша или его ушлый адвокат, больше похожий на крысу — но они нас переигрывали.

Достоверные факты, которые мы использовали как обвинение, они выворачивали наизнанку и преподносили как символ самопожертвования.

Не обобрал до копейки под предлогом того, что я старая, и мне уже ничего не надо, а отдал последнюю рубаху.

Не просрал все, самоуверенно кичась, что скоро станет миллионером и шагнет в новую миллионерскую жизнь, а стал жертвой мошенников.

Не скотина, которая растоптала, унизила и вытерла ноги о мою самооценку, а герой, который, оказывается, очень меня любил, но специально отверг, чтобы спасти от участи жены декабриста.

И ему уже все на руку было: и разорение, и покупка квартиры для внука, и даже эта подачка в виде МРОТА. Я не знаю, как смог провернуть все эти документы документы задним числом, но благодаря им и правда получалось, что он ушел ради нашего спасения.

Мы оказались к такому не готовы, не просчитали всю глубину и масштаб человеческой подлости и изворотливости.