Измена. Подари мне мечту (СИ) - Тэя Татьяна

– Руза?

– Пока, – разворачиваюсь и убегаю, пока он ещё чего-то не сказанул.

Вечером приходит мысль, что не плохо бы устроить себе каникулы. Юристы сделают своё дело и без меня, а я улечу подальше от серого настроения и настойчивых мужчин.

У меня уходит примерно две недели, чтобы прикрыть хвосты по накопившимся делам, взять билеты на ближайший рейс и улететь на солнечный Кипр. Да-да, знаю, что весной море ещё холодное, непрогретое, но кто собирается морозить попу в семнадцати градусах, тот не я. Не зря же умные люди придумали бассейны и СПА.

СПА особенно умные придумали, да-да!

Кажется, только в самолёте мне удаётся повести плечами и стряхнуть с них груз накопившихся проблем. Когда шасси отрываются от земли, я отпускаю страхи и переживания, просто шизотерическая аффирмация какая-то. Удивительно, но работает. На короткий промежуток времени удаётся представить, что все мои жизненные удары – это воздушный шарик, который взмывает выше и лопается где-то там в стратосфере.

Лечу я одна. Звала с собой Милу, одну из нашей четвёрки почти разведёнок, с которой мы сумели сдружиться, но у той, вроде как, с мужем что-то налаживается. Что ж… буду только рада, если кому-то не отъявленный мудак попался, как вот мне.

Полёт средней степени тяжести: часа четыре с половиной. В Ларнаке выхожу в двадцать пять градусов и под приятное тёплое солнце, которого сейчас так не хватает в Питере.

Куртку пихаю в приплывший по багажной ленте чемодан и иду на выход. У меня индивидуальный трансфер, чтобы не трястись в развозке по отелям, а быстрее приступить к вафлению возле бассейна и гидромассажам.

Для короткого отпуска я выбрала «Аматус», вернее, его полторы тысячи метров СПА-центра. Пять звёзд, первая береговая линия, бассейн с морской водой, раз море пока невлезабельное. Короче, выбор очевиден.

Шикарный номер с видом на бескрайнюю синь моментально поднимает настроение.

Я подпихиваю чемодан ногой ближе к креслу, думая, что разберу его позже. Быстро впрыгиваю в купальник и спускаюсь к открытому бассейну.

Люблю утренние рейсы: весь день впереди, тем более, разницы по времени с Петербургом нет.

Скольжу взглядом по шезлонгам, решая, какой выбрать.

Половина не занята, но часть находится в тени. Кхм… Запрокидываю лицо к небу, пытаясь определить, как будет двигаться солнце. Твёрдо намерена вернуться в наш северный рай с хоть каким-нибудь загаром.

– Ложись сюда, не ошибёшься, – раздаётся рядом знакомый голос, и я подскакиваю.

Попутно собирая челюсть с синих мраморных плит, окружающих бассейн.

– Ма-ма-матвей?

Глаза ползут на лоб и дальше.

– Даже как-то приятно, что моё имя вызывает у тебя приступ заикания.

Его улыбка от уха до уха. И даже искренняя.

На нём чёрная футболка с белым кантиком на коротких рукавах и тёмные шорты ниже колена. В руках полотенце и ячейки для кофе с двумя стаканами.

– Гоу за мной. Это тебе, кстати, тут недурной латте.

На автопилоте я иду туда, куда ведёт этот незатыкающийся ни на секунду наглец. Весь поток речи направлен на то, чтобы я не смела ослушаться и обалдела ещё сильнее от как бы незапланированной встречи.

Ну я могу поверить в случайность. Раз поверить или два. Но в такую – с трудом.

Хмурюсь, уже догадываясь, кто меня сдал.

Владимир Георгиевич… красавчик…

– Погоди, – выставляю руку, и Матвей замолкает. – Хватит мне зубы заговаривать. Как ты тут оказался?

– Прилетел, – изображая самолёт ладонью, отвечает он.

И я начинаю тихонько хихикать.

– Понятно, что не на ездовых собаках на Кипр добирался. Матвей, я серьёзно спросила.

– А я серьёзно ответил. Сюда, – подводит меня к двум отдельно стоящим шезлонгам.

Рядом с ними столик, заполненный закусками и напитками, помимо кофе, который Матвей так ненавязчиво всучил мне по пути сюда.

– Вариант, где я прошу тебя не лезть ко мне…

– Даже не рассматривается.

Матвей тянется к моему лицу и аккуратно снимает солнечные очки. Я моргаю, позволяя ему это сделать. Его пальцы задевают щёку, и мы оба вздрагиваем, когда лёгкий заряд статического электричества проскакивает между нами.

– У тебя потрясающие глаза, Рузанна. И сама ты потрясающая…

– Зубы заговариваешь?

– Нет, я искренне.

Чувствую, что это так и есть. Вздыхаю. И в этом вздохе всё! Всё, что чувствую в этот момент. Но самое главное – мысль: что ж мне с тобой, Матвей, делать?!

Я так привыкла быть подозрительной. Язвить по поводу и без, а ты… ты просто разбиваешь мою защиту, делаешь меня мягче и… уязвимее. На уколы отвечаешь с юмором, что мне уже и не хочется острить.

– Не убегай, – он трогает меня за плечо, будто бы с какой-то нерешительностью, но следующие слова рушат это впечатление. – Если убежишь и попытаешься с кем-то познакомиться или уединиться, – я про мужчин, конечно, – придётся устроить потоп на этаже. Я серьёзно это сделаю. Чтоб ты меня выдумщиком не называла.

И ведь сделает… Как пить дать выкинет что-то этакое. В своём духе.

Мы молча смотрим друг на друга, пока я не сдаюсь:

– Вредитель, – бросаю беззлобно, скидывая с плеча пляжную сумку на белый шезлонг.

– Это «да»? – наклоняет голову, и я понимаю, что «да» означает нечто больше, чем привычный короткий слог.

– Это «поди разберись» и «я ещё подумаю», – из чувства противоречия заявляю.

Но, Господи, кого я обманываю?

Его настойчивость подкупает. И именно тогда я решаю дать Матвею зелёный свет в полном смысле этого слова.

Часть дня мы проводим возле бассейна. Я потягиваю коктейль, а Матвей развлекает меня разговорами. Между нами восстанавливается прежняя непринуждённость, хотя она, кажется, никуда и не уходила. Украдкой разглядываю его сильные руки, длинные пальцы, которыми он то и дело ерошит волосы, мягкие чувственные губы, с которых слетают ничего уже не значащие слова. Мне снова хочется упасть в эти руки и отдаться губам – уже без всяких «но и если». Плевать… Вот плевать… Я решилась, и от решения этого испытываю неописуемое чувство лёгкости.

И предвкушение.

Конечно же, предвкушение. Куда без него?!

Матвей ведь не гонит лошадей по стойлам. Вроде как… да я ждал долго, я ещё подожду.

Так и я не тороплюсь. Пусть всё идёт своим чередом: восхитительное утро, прекрасный день, завораживающий вечер.

– Надо освежиться, – заявляю, когда чувствую, что достаточно прожарилась под солнцем. Да, апрель – это, объективно, не сезон, но полуденный зной уже присутствует.

Развязываю пояс пляжного платья, оставаясь в слитном белом купальнике. Он скромный. С виду скромный. Грудь прикрыта, никаких лишних вырезов на спине или животе. Но есть нюанс…

Подхожу к глубокому краю бассейна. Тут вниз четыре метра. Складываю ладони над головой стрелочкой и с мягким прыжком ныряю, будоража спокойную воду.

Дух, конечно, захватывает от того, какая она ледяная, особенно в контрасте с нагретой солнцем кожей.

Расслабляюсь, скольжу под водой, но у самой поверхности, медленными уверенными гребками. Что-что, а плавать я умею. И люблю. Второй юношеский с десяти лет, чего уж говорить.

Выныриваю у противоположного борта, тут уже дна можно коснуться ногами. Переворачиваюсь на спину и плыву обратно, вместе с пушистыми облаками, неспешно путешествующими по небу.

Когда выхожу, на кожу набегают мурашки, а заботливый Матвей тут как тут с полотенцем наготове.

– Спасибо, – благодарю, когда он накидывает мне его на плечи.

Смотрю в лицо и чувствую удовлетворение от того, каким жадным и наполненным неприкрытой похотью становится его взгляд. Светлый купальник из скромного превратился в полупрозрачный.

Реакция Матвея заводит, внизу живота разливается приятное тепло. Я чувствую возбуждение и… себя живой.

Уже за одно это стоит сказать Матвею спасибо. Его настойчивость и искреннее участие не дали мне утонуть в слезах от поступка Ромы, а рука помощи, протянутая так вовремя, сделала моё положение не таким уж безнадёжным. Мне почему-то кажется, что большую часть награбленного моим мужем я сумею вернуть.