Гарантия на жизнь (СИ) - Князькова Нина "Xaishi"

— Уходим, — шепнула я и потащила детей к выходу, заглядывая за каждый угол.

До выхода осталось метров десять, как за мой спиной что-то щелкнуло.

— Думала, что получится так просто уйти отсюда? — Послышался насмешливый голос, и я замерла на месте, так как мне в затылок уперлось что-то твердое.

Я мысленно выругалась.

— Дай уйти детям, — попросила, так как приняла это решение еще до того, как тут оказалась.

— Они мне не нужны, — хмыкнул мужчина. — И ты не нужна. Мне нужен Никульчин.

— Я в качестве заложницы лучше подойду. Да и в случае чего вам не придется убивать собственных внуков, — принялась я соблазнять его принять правильный выбор.

Кажется, это возымело действие.

— Ладно, — в голосе послышалось сомнение, но тут же крепкая рука ухватила меня за плечо с такой силой, что у меня там, наверное, синяки останутся. — Денис, как выберетесь, то позвони отцу. Пусть едет спасать свою… приживалку. А теперь идите, пока я не передумал, — у моего лица оказалась рука с пистолетом и я лишь неимоверным усилием воли приказала себе не дергаться и оставаться на месте.

— Идите, — кивнула я детям, которые замерли на месте, не решаясь отойти от меня. — Все будет хорошо, — я твердо посмотрела мальчику в глаза, и Дэн кивнул.

Он взял за руку испуганную сестру и повел к двери. Я проводила их взглядом, а после того, как дверь захлопнулась, повернулась к этому мужчине. Теперь я пленница, а потому у меня есть возможность получить ответы на некоторые мои вопросы.

Глава 22

— Почему ты меня не боишься? — К столбу меня привязывали куда более основательно, нежели детей.

— А надо? — Я не боялась, я опасалась. Нет, внутри было общее возмущение всей этой ситуацией, но мозг почему-то отказывался верить в то, что кто-то из моих любимых людей может погибнуть. А за себя я почему-то совсем не переживала. Может быть, надо Смолову пожаловаться, что беременность отключила мой инстинкт самосохранения напрочь. Ой, нет. Он меня потом вообще запрет в палате с мягкими стенами. Лучше помолчу…, если выберусь отсюда. — Я могу и побояться, — подняла я глаза к потолку. — Но мне несколько дней ставили расслабляющие капельницы, поэтому я могу слегка ненормально реагировать на внешние раздражители, — решила я высказать свои предположения по поводу отсутствия у меня нормального страха.

Дед Никульчиных-младших разглядывал меня с каким-то исследовательским интересом.

— Ты забавная, — наконец, вынес он вердикт. — Я теперь понимаю, что Толик в тебе нашел.

— И что же? — Не преминула поинтересоваться я.

— Ты живая, — дернул он подбородком, но тему развивать не стал.

Я же подумала, что это удачный момент обсудить создавшуюся ситуацию.

— Меня Тиной зовут, — начала я с простого.

— Авдей, — представился он.

Ох, ну и имечко. Хотя, его дочь вообще Эллой звали….

— Вы убили бывшую помощницу директора «Топинамбура», — у меня это прозвучало, как утверждение. — Зачем?

Этот Авдей посверлил меня неприязненным взглядом.

— Решила провести допрос? — Спросил он прямо.

— Ну, почему сразу допрос? — Я мягко улыбнулась. — Просто нам долго ждать, а говорить о чем-то надо. Чем не тема для разговора? Тем более, что во всех фильмах и книгах злодеи рассказывают о своих злодеяниях перед тем, как укокошить кого-нибудь.

Мужчина громко хмыкнул.

— То есть, по-твоему, я — злодей? — Переспросил он.

Я попыталась все сформулировать кратко и емко.

— С моей точки зрения, это абсолютный факт, — я оперлась плечом о столб, чтобы стоять было удобнее. Дэн был прав, не помешал бы тут стул. — И это я же у вас в заложниках нахожусь, а не наоборот.

— Логично, — кивнул Авдей и принялся что-то раскладывать на низком ящике в пяти шагах от меня. — Но это ты живешь со злодеем, сжившим со свету мою дочь.

— Что-о? — У меня лицо вытянулось от таких откровений. — Насколько я знаю, она сама от Толи ушла, — припомнила я.

— Сама, — согласился он. — Но Никульчин даже искать ее не стал. Даже не позвонил ни разу. Она полгода жила в городе и ждала его звонка, прежде чем податься в Москву.

— Тогда Анатолий здесь тем более ни причем, — я все никак не могла понять ситуацию, в которой вот так все можно вывернуть. — Она ж ушла, хотела свободы. Толя ее отпустил, потому что любил и желал ей счастья.

— Это называется «любил»? — Не согласился со мной мой собеседник. — Он нормально семью обеспечить не мог, пока она была рядом. Вечно в этой своей школе пропадал. А стоило ей уехать, как он тут же создал целую компанию и принялся зарабатывать. Пришлось ехать к Элле в столицу и учить ее уму разуму. Тем более, что она от кого-то другого залетела….

— Так это вы ее до смерти избили? — Ахнула я, отказываясь понимать такую чудовищную ситуацию.

— А что мне оставалось делать? У Никульчина были деньги, а эта дура отказывалась возвращаться к нему. Пришлось «помочь» ей принять правильное решение, — равнодушно ответил этот товарищ.

Я ошарашенно поморгала.

— А ваша жена…?

— Она все знала, — Авдей снова принялся перебирать железяки на столе. — Ее потому инсульт и разбил, что она хотела меня сдать. Пришлось и ее учить уму-разуму. Зато у нее и речь отнялась, и Никульчин денег на лечение иногда подкидывал. Хорошие суммы. В последнее время только прекратил платить мне.

У меня глаз дернулся.

— А Любовь Аркадьевна здесь каким боком? — В этом мне виделась какая-то странная несостыковка. Я многого не знала, но тут надо бы понимать мотивы преступления.

— Я дал ей денег, чтобы она помогла мне переписать предприятие на себя, — пояснил он, ничуть не смущаясь своих неадекватных действий.

— Вы б его развалили за три месяца, — мрачно сказала я.

— Я б его продал за хорошие деньги. Я и покупателя уже нашел, — хмыкнул он и повернулся ко мне со стаканом воды в руках. — Люба не оправдала моих надежд и не смогла достать мне нужные документы с подписью Никульчина. Поэтому я разработал другой план, где Толик должен умереть. Его мать тоже должна была скончаться от горя после его смерти. Тогда дети перешли бы под крыло единственного дееспособного родственника, как и «Топинамбур».

— Жуть какая, — пробормотала я, скривившись. — Вы всех решили убить только ради денег?

— Это большие деньги, девочка, — он поставил стакан на ящик и усмехнулся. — У меня весь план был проработан до деталей, и тут появилась ты, как чертик из табакерки. Я, даже издалека наблюдая, видел, как мой бывший зятек поплыл. Ваши отношения были делом времени, так что я убедил Солоницына, что надо тебя убить. Это ведь из-за тебя его сынок попал за решетку, а его сняли с должности.

— Нечего было воровать, — проворчала я.

— У него ничего не получилось, — Авдей, кажется, меня и не услышал вовсе. — Криворукий идиот! Ничего по-хорошему сделать не мог. Не было бы уже тебя, не осталось бы других препятствий на моем пути.

— Это не препятствия. Это люди, — я уже даже не надеялась на то, что он вообще кого-то слышит.

И еще у меня ноги совсем затекли. Я переступила с ноги на ногу и вздохнула. Где там мой спасительный отряд?

— А потом ко мне пришла Любка, которую выпустили под залог, — продолжил похититель чужих детей. — Она хотела отомстить и денег. Я напомнил ей про долг, но пообещал ей небольшой процент, когда я продам компанию. Эта дура купилась и поперлась жечь твой дом.

— Меня там не было, — мстительно сообщила я.

— Я знаю. Но она решила почему-то, что первую брачную ночь вы с Никульчиным проведете там. И машина там твоя стояла, — он насыпал какой-то порошок в стакан с водой. — Ей надо было валить из области, но эта дура приперлась ко мне, чтобы шантажировать тем, что пойдет к Толику и все расскажет. Идиотка! Пришлось ее на цепь посадить. А она возьми да сдохни через какое-то время.

Вот теперь меня затошнило. Причем в самом прямом смысле этого слова. Я действительно не представляла, каким надо быть психом, чтобы вот так запросто ломать чужие судьбы и жизни.