– А деда покатает? Мы снова к деде?
– Да, пока мы поживём у них. Покатает. А бабушка точно что-то готовила.
Я крепко сжимаю ладошки дочерей. Они крутятся, прыгают. Радуются тому, что будет дальше.
Своей детской непосредственностью заряжают позитивом. Так много, что каждая клеточка заполняется радостью.
А после…
После сгорает. Я торможу девочек, сама останавливаюсь. Замечаю возле моей машины женщину, которая никуда не планирует уходить.
Нехорошее предчувствие поселяется в душе. Скребёт, когда незнакомка медленно оборачивается ко мне.
Всё обрывается. Сердце булыжником падает вниз, а в горле ком появляется.
Не незнакомка. Несмотря на то что мы не виделись много лет, Марго я узнаю сразу.
Как и она меня.
Глава 23
Лицо обдаёт холодной яростью. Алиса дёргает меня за руку, но я не могу отреагировать.
Всё внимание прикреплено к Марго. Она выглядит… Иначе? Так же? Повзрослевшая, немного помятое лицо. С выбитой усталостью.
Но не сказать, что Маргарита выглядит как-то хуже меня. Мы приблизительно одного возраста.
Уставшая? Да, но не более. Видно, что женщина следит за собой. И не спилась, как намекал Лёня.
Или её брат о другом говорил?
Да мне как-то плевать. Меня больше волнует то, что Маргарите крутится у моей машины. Ждёт меня.
– Мам, мороженое, – недовольно напоминает Соня. – Ты обещала!
– Пойдём, – я кое-как совладаю с голосом. – Обязательно пойдём. Сейчас.
Я делаю глубокий вздох. Почти решаюсь на шаг, чтобы направиться к машине. Но после резко останавливаюсь. Наклоняюсь к девочкам.
– Сыграем в игру? – ох, скольких сил мне стоит этот беззаботный голос. – Если та тётя начнёт с мамой спорить, то вы закрываете ушки, хорошо.
– Зацем? – Алиса выпячивает нижнюю губу.
– А это игра такая. Кто меньше услышит. Выигравший получает лишнюю шоколадную присыпку на мороженое. Договорились?
– Да!
Единогласно.
Я не хочу, чтобы мои девочки слышали что-то плохое. В идеале нужно проскользнуть мимо Марго. Но ничего хорошего я от неё не жду.
– Полина, – небрежно здоровается она, хотя между нами ещё много пространства. – Нам нужно поговорить.
– Не нужно, отойди.
Я распахиваю дверцу, вынуждая её отступить. Помогаю Алисе забраться в салон, она сама сядет в кресло. А вот Соню я усаживаю.
– Дочки Виктора, как я понимаю, – она хмыкает, накручивает прядь на палец. – Сколько им? Родила же после меня, да? Даже тут оказалась второй.
– Мои дети тебя не касаются.
– Ну мы же все связаны теперь. Как они? Рады братику?
Малышки помнят уговор. Держат ладошки на ушах. Но я всё равно захлопываю дверь, чтобы лишнего не слышали.
– Чего тебе надо? – повторяю со сталью в голосе. – Кажется, тебя слишком интересует разговор со мной. Больше, чем собственный сын.
– О, какая знакомая песня, – хмыкает она. – Я ужасная, плохая мать. На это собираешься давить?
– Я? Мне плевать, какая ты мать. Можешь свои родительские обязанности с Виктором обсудить. Меня это не касается. Вы прекрасно справились со своей интрижкой без меня.
– Ну конечно. Ты сама невинность, ни при чём, да?
– О чём ты?
Я скрещиваю руки на груди. Загораживаю окно собой, чтобы она даже не смотрела в сторону моих детей.
Заскочить бы в машину и уехать. Но мне ещё малышек пристегнуть надо. А рисковать ими из-за Марго я не буду.
– О, а ты не знаешь? – она насмехается, кривит губы. – Не притворяйся такой невинной.
– Невинной?! – я не выдерживаю. – Ты увела Витю, но теперь пытаешься меня в чём-то обвинить?
– Я увела?
Ладно.
Выдыхаю.
Маргарита права. Она не «уводила». Увести можно только телёнка, а Доронин – был взрослым и соображающим парнем.
Нельзя кого-то принудить к измене. И вина в случившемся лежит на Вите, ни на ком другом.
Просто меня раздражает само присутствие Марго рядом со мной. Её участие. Попытка поговорить со мной.
– Нет, Полина, – женщина качает головой. – Это ты увела Витю у меня. Мы были вместе, когда вы познакомились.
– Что?!
Я нервно усмехаюсь. Верить словам Марго это как… Верить, что алкоголик деньги на фрукты просит.
– Что за бред ты несёшь? – недоверчиво смеюсь. – Это не так.
– Мы с ним были вместе. А потом появилась ты. Влезла в наши отношения. Так поговорим, что разлучница здесь не я?
– Это неправда.
Витя был свободен, когда мы познакомились. Столкнулись на мой день рождения.
Был ненавязчивым, обходительным. С такой широкой улыбкой и заразительным смехом, что я не могла устоять.
Мне кажется, что уже в ту встречу я в него влюбилась. В каком-то парке, на старенькой скамейке.
Когда мы вдвоём ели мой торт и говорили обо всём на свете. Витя непонятно откуда достал напитки и цветы. Превратил мой день рождения в настоящую сказку.
Мне всегда было сложно найти тему для разговора. Не знала, что спросить, какую историю рассказать…
Но Витя сам заполнял тишину. Увлекал в разговор, не позволял грустить. Всю дорогу до общежития мы говорили.
И он…
– Он был свободен, – повторяю я уже не так твёрдо.
– Ну, конечно, – Марго цокает. – Так он сказал? Как вы расстались, и ты уехала к родителям?
– Что? Я… Слушай, я не знаю какие у вас там разговоры. И какое тебе дело, где я живу. Разбирайся с Витей, ладно? Ты пришла для чего? Моего благословения просить? Продолжайте свой роман, разрешаю.
– О. Я говорю не о сейчас, Полин. Я говорю о том времени.
Меня прошибает током. Подрагиваю, когда до меня доходит смысл сказанного. Вот как Витя всё обставил?
Мы расстались. А он нуждался в утешении? И Маргарита, конечно, решила ему поднять настроение.
Когда я была дома. Когда я родителей убеждала, что жить с Витей – отличное решение. Когда я счастлива была…
Он прикрывался другим. Выдумывал истории, лишь бы оправдать себя и получить желаемое.
Возможно, Назар унаследовал дар к рассказам вовсе не от матери.
– Мы встречались с ним одновременно, – выдаёт Марго легко. – Он бросил меня где-то в середине мая…
Спустя недели две после того, как предложил мне встречаться. И чуть позже – впервые привёл на встречу со своими друзьями.
Не «до».
Потому что Лёня двоюродный брат Марго. Он знал об отношениях наверняка! И сама Маргарита была частью их компании.
Не настолько Витя связь с реальностью потерял.
Мне холодно становится. Настолько, что зубы стучат друг о друга, губы подрагивают.
Меня в ледяную прорубь толкают. А после – в болоте топят. Трясина затягивает, грязь прилипает к коже.
Именно грязной я себя и чувствую. Потому что я бы никогда не вступила в отношения с занятым мужчиной.
Я бы мимо прошла!
Витя сделал меня разлучницей после воли!
Я глубоко вдыхаю. Напоминаю себе, что слова Марго нужно делить на два. Нет, на десять. Но всё равно хреново получается.
Пытаюсь найти несостыковки, вытащить их.
– И раз вы встречались – что ж ты о ребёнке не сказала? – я наклоняю голову. – Не пришла к нему.
– Витя дал понять, что это ни к чему, – женщина кривит губы. – Кинул меня дважды. Я думала, что расскажу о беременности, когда вы расстались… А узнала, что он мне врал.
– Ты была беременна до?
– А возраст Назара тебе ни на что не намекнул?
Этот покровительственный и издевающийся тон Марго меня бесит. Она чувствует себя победительницей.
Так и есть. Потому что я растеряна. Новая правда обрушивается цунами, размывает почву под ногами.
Ведь…
Слова женщины действительно вписываются во всю историю.
– Он… Недоношенный, – произношу так, словно знаю лучше. Словно это что-то поменяет. – Нет?
– Нет? Кто такую чушь придумал?
– Твой сын.
– О. Ну, Назар знает, что родился раньше назначенной даты. Может, так решил. Но суть в том, что это ты влезла в наши отношения с Витей.
– И чего ты от меня хочешь?
