Развод. Сломанная ветка (СИ) - Ларгуз Ольга

— Хорошо, когда работа нравится, — деликатно замечает отец. — Когда ты про нее рассказываешь, светишься вся.

Свечусь? Да, наверное, особенно когда вспоминаю, как однажды во всем здании отключили свет, резервные генераторы обеспечивали только работу лифтов, а через пятнадцать минут в нашей переговорной должна была состояться презентация инвестиционного проекта. Помню, как я звонила представителю команды и объясняла ситуацию. Они были в пути, с флешкой в кармане. Помню, как я судорожно искала новый зал и нашла: в ресторане класса люкс, расположенном неподалеку, оказался свободным зал с проектором, в котором проводились свадьбы. Презентацию перенесли туда, все прошло без сучка и задоринки, а то, что моя шея была в мыле и за пару часов я похудела от волнения — не в счет. Моя работа — американские горки, да.

— О чем снова задумалась? — голос мамы возвращает меня в реальность, и я рассказываю этот случай. Смеюсь, вспоминая себя тем вечером, эмоционально опустошенную, но счастливую.

— Дочка, а это точно то, чего ты хочешь? Ты ведь не по образованию работаешь, твои мозги тут практически не нужны.

Папин вопрос сбивает с ног, возмущение приходит на смену удивлению.

— Пап, у меня на работе такие ситуации бывают, что мозги просто кипят! Так-то я не чай-кофе шефу приношу, а задачи решаю! Это интересно, правда.

Ловлю момент, когда родители обмениваются взглядами, и мама едва заметно пожимает плечами: дескать, ей виднее.

Так-то да, мой функционал далек от рекламы и маркетинга, но я точно не скучаю. Возвращаюсь от родителей поздно вечером, довольная и счастливая. Они — моя точка опоры, с помощью которой я могу перевернуть этот мир.

Сохраняю эти эмоции в душе, с улыбкой открываю дверь в квартиру и чувствую вибрацию телефона. Первая мысль — босс, но на экране высвечивается другое имя.

Макс Веллер.

После недолгих раздумий принимаю звонок, ведь бегать и прятать голову в песок — не выход. Если Макс решил набрать мой номер, значит что-то произошло. Благодушное настроение испаряется, ему на смену приходит настороженность. Летняя ночь уже не кажется теплой и приятной, тени прошлого выходят на сцену, чтобы напомнить о себе.

— Привет, Ветка…

Ветка. Логинов никогда не использовал эту производную моего имени, только Светлана или Света, Ветка — любимое обращение Веллера — младшего. Знакомый голос подсвечивает темный угол памяти, где хранятся предательство и море боли. Эхо пережитого возвращается неприятным ознобом и покалыванием в пальцах.

— Привет, Макс.

Я не знаю, о чем говорить дальше, и Веллер тоже молчит. Пауза становится все длиннее и тяжелее, она словно затягивает кислород из воздуха, дыхание сбивается.

Секундомер на экране ведет отсчет нашей тишины. Еще немного, и я положу трубку, но тут в эфире раздается шумный выдох Макса.

— Ветка, как ты?

— Нормально.

Тик-так… Тик-так…

Палец снова тянется к красной кнопке, но его останавливают новые слова.

— Мы можем встретиться? Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Моя любовь к бывшему мужу еще жива. Она похожа на бабочку со сломанным крылом, на которую случайно наступили тяжелым ботинком. Эта бабочка слабо трепыхается, но уже никогда не взлетит. Разве только случится чудо…

— Макс, скажи по телефону, так будет проще.

Кажется, я слышу зубовный скрежет и тяжелый вдох и уже знаю, что ответ будет отрицательным.

— Ветка, я соскучился, хочу тебя увидеть. Давай встретимся завтра утром

Я задумываюсь, кусаю губу. Меня страшит встреча? Нет. Я просто не хочу снова словить долбанный эффект дежавю.

Тик-так… Тик-так…

Решение принято.

— Завтра утром я плотно занята, Макс, поэтому давай в обед. Я напишу тебе адрес кафе и время, когда мне удобно с тобой встретиться.

— Хорошо. До свидания, Ветка, приятных снов. Приснись мне этой ночью, — тихий голос Веллера обволакивает, зачаровывает. Так было раньше, осталось и сейчас, но я усилием воли разрываю липкую паутину морока и возвращаюсь в реальность.

— До завтра, Макс.

И завершаю звонок. Вот так. На моих условиях.

Призраки прошлого и тень любви

Сегодня у босса запись первого из трех интервью, и я еду с ним, чтобы присутствовать на процессе. Никогда не была на телевидении. Это отдельная вселенная со своими законами и правилами, но на стального короля она не производит впечатления.

Интересно, что может его хоть немного удивить?

Логинов встает из кресла, когда девушка-стилист одним движением снимает длинный пеньюар, защищающий темный костюм от мелких частиц пудры и грима, с его плеч.

— Готово.

Я терпеливо и почти невозмутимо наблюдала за тем, как она кружит перед Олегом, как принимает эффектные позы, прогибаясь в пояснице, и близко наклоняется к его лицу с кисточкой в руках, демонстрируя пышную грудь в глубоком вырезе трикотажной кофты.

Агр-р! Глядя на «танцы с бубнами», хочу взять палетку теней и размазать по симпатичной мордашке.

Так, стоп! Тормозим на поворотах!

Чего это меня понесло?! Куда?! С какого перепуга?! Смотрю на свое отражение в одном из зеркал гримерки и понимаю, что…

Ептиль-моптиль, я что, ревную?! Здесь и сейчас я ревную босса к гримеру?! Серьезно?!

Да ну нет… хотя…

Я подвисаю, как мессенджер, который не может отправить коротенькое сообщение. Секундная стрелка летит по кругу, пока информация обрабатывается и усваивается. Прислушиваюсь к своему внутреннему состоянию и понимаю: а ведь я и правда ревную! Охренеть, простите мой французский.

Я всегда стараюсь быть честной сама с собой и называть вещи своими именами, и новое чувство вызывает у меня настоящий шок. Меня словно разрывает надвое: одна половинка складывает руки на груди и тихо хмыкает: «Он всего лишь босс», а вторая тянет руку к напольной вешалке и готова использовать ее в качестве копья или дубинки, при этом грозно рыча и скаля зубы: «Мое!».

Вот это я влипла!

— Света…

— Мгм, — фокусирую зрение и утыкаюсь взглядом в маленькую черную пуговицу на рубашке Логинова, который стоит прямо передо мной. — Да, Олег Романович, слушаю вас.

Фраза звучит странно, учитывая, что я произношу ее в направлении груди стального короля, словно разговариваю с той самой пуговицей. Даю себе ментальную пощечину, увеличиваю дистанцию.

Оглядываюсь и понимаю, что мы остались вдвоем. Интересно, когда девушка-гример успела выйти, особенно учитывая ее явный интерес к клиенту? Хотя да, Логинов он такой, может взглядом дать понять, что человек лишний и должен покинуть помещение.

Так, Жаркова, а ну-ка собрала мозг в кучу и перестала мямлить! Даже если ты и влюбилась, это не смертельно. Влюбленность — не любовь, с ней можно разобраться и взять под контроль. Смотрю в лицо босса. Взгляд темных, почти черных глаз, приводит в чувства и отрезвляет получше холодной воды.

— Как считаешь, она не слишком меня загримировала? — стальной король активно гримасничает, а я едва сдерживаю нервный смешок. — Такое ощущение, что на лице маска или корка льда. Грим не трескается, когда я говорю или улыбаюсь?

Не знаю, как грим босса, а моя выдержка трещит по швам, и улыбка все-таки вырывается на свободу.

— Как женщины это носят эту штукатурку? — не дождавшись ответа, Логинов кончиками пальцев прикасается к своему лицу и морщится. — Ужас какой…

Я легко бью босса по руке и вижу, как темная бровь взлетает в немом вопросе.

— Не трогайте, а то все испортите. Гример все нормально сделала, никакой штукатурки на вашем лице нет, это просто новые ощущения.

Стальной король снова сокращает дистанцию. Между нами не искрит, нет, просто температура воздуха в маленьком помещении повышается. Уф, как же жарко и дышать нечем! Кто-то стучит в дверь, и тут же доносится незнакомый голос.

— Олег Романович, все готово, вас ждут!

— Пф, как деликатно. Можно подумать, что мы тут черти чем занимаемся…

Внезапно время замирает, как в очень-очень сильно замедленной съемке я вижу, как в темных глазах босса появляются странные всполохи. Они зарождаются, захватывают темную радужку и исчезают, словно их и не было.