Рыжая бестия для мистера Совершенство (СИ) - Миральд Анна

- Рома… - то ли умоляя, то пытаясь воспротивиться.

- Я только тебя немного поласкаю… Позволь… Позволь сделать тебе приятно… - шептал он не убирая рук с бедер. – Тебя кто-нибудь трогал там? - спрашивал Рома, страстно целуя мои губы.

- Нет, - на грани слышимости выдыхала я, отвечая на его поцелуи.

- Моя невинная девочка, - спускаясь языком и губами к шее… потом ниже, там, где его губы ждали, моля, чтобы Рома не останавливался….

Задирая футболку до самого горла, он целовал каждый участок моего тела. Сводил с ума мой разум. Заставлял кричать его имя, когда выводил кончиком языка узоры у меня на животе. Спускался к средоточию моей женственности… Целовал до звезд перед глазами и охрипшего от сдерживаемого крика горла…

Я царапала ногтями простыни, выгибалась в его объятиях, сходя с ума от непередаваемого наслаждения…

Потом были убаюкивающие ласки и тихие признания. Нет, Рома не говорил о любви, он говорил, что я прекрасна, что мой запах сводит его с ума, что на вкус я лучше любого нектара, что мое присутствие его пьянит, что никогда прежде он не желал кого-то так сильно, как меня, но при этом сам не хочет спешить…

Этой ночью он заклеймил меня своими ласками. Тело до сих пор фантомно помнит каждое прикосновение. Как и обещал, Горецкий не лишил меня невинности, но мое тело точно не будет прежним. Рома разбудил во мне женщину.

Умыв лицо холодной водой, быстро одеваюсь, наношу легкий макияж. В дверь стучится Соня, требуя ускориться. Она проспала и уже опаздывает на первую пару.

- Да, сейчас передам… Она уже выходит из ванной, - вернувшись в спальню, я застаю Женю болтающую по моему телефону. От шока первые несколько секунд даже не знаю, как реагировать. Меня накрывает возмущением, злостью, непониманием.

- Это твоя мама, - отключая динамик, зачем-то шепчет. – Извини, я приняла звонок, потому что твой телефон не затыкался. Я хотела отключить звук, но увидев, что это твоя мать, подумала, что-то случилось.

- Дай телефон, - подхожу и почти грубо вырываю из рук свой мобильный.

- Алис, - останавливает меня Женя, хватая за руку, не дает включить динамик. - Извини, я проболталась, что ты не ночевала сегодня дома…

Глава 39 Алиса

Алиса

Во времена инквизиции ходили слухи, что рыжие могли насылать проклятье одним взглядом, как жаль, что такой необходимый навык был утрачен с веками. С каким бы удовольствием я сейчас пожелала Женьки покрыться бородавками! И меня абсолютно не трогала наигранно жалостливая моська соседки!

Гадина проклятая!

- Уверена, ты не обидишься, если в следующий раз я расскажу подробности твоей личной жизни твоим родителям, когда они заедут в гости, - почувствовала себя настоящей злой ведьмой, когда выплевывала угрозу.

- Алис, ну ты чего… Я ведь не специально…. - вскочив с кровати, она бежит за мной тряся голыми сиськами.

- Заткнись! – рявкаю я и хлопаю перед ее носом дверью. Женька остается в спальне. Видимо пребывает в шоке от моей грубости. Давно надо было поставить ее на место, не было бы сейчас проблем.

- Ты что молчишь?! – включив динамик в телефоне, прикладываю трубку к уху и слышу срывающийся от крика голом матери. – Отвечай сейчас же, где ты шлялась ночью?! – продолжая орать, требует ответа, который просто невозможно вставить в ее истеричный гневный монолог. – Мы тебя учиться отправили или шалавничать?! Я все расскажу отцу! Пусть едет, забирает твои документы из института и возвращает домой! Я не позволю тебе позорить нашу семью!!! – у меня от децибелов ее голоса глохнут уши.

- Не беспокой зря отца, - вставляю, как только образуется пауза в монологе, во время которого мама затягивается воздухом. – Я не вернусь домой, пока не закончу учебу, - твердо произношу я.

- Да как ты смеешь так разговаривать со мной?! – заводится заново мама, не дав мне договорить.

- Я разговариваю с тобой вежливо, хотя видит бог, мне хочется положить трубку, - спокойно, но твердо произношу я. – Не нужно на меня орать тем более беспричинно. Я не сделали ничего, за что мне должно было быть стыдно. Если ты не забыла, я давно совершеннолетняя и никак не завишу от вас. Я не шляюсь, как ты заявила, но моем возрасте считается нормальным иметь отношения! Твоя старшая дочь в шестнадцать лет не приходила ночевать домой и я не помню, чтобы ты хоть раз так кричала.

- Мы знали, где и с кем бывает Василиса! – кидается мама на защиту любой дочери.

- Что не помешало ей забеременеть в семнадцать и спешно выйти замуж не получив образования. А теперь вместе с мужем и ребёнком сидит на вашей шее, - высказываюсь открыто и получаю от этого невероятное удовольствие.

- Это не твое дело, соплячка! Смотри, как заговорила, - всё ещё пытаясь быть грозной, она заметно нервничает, ведь мои слова попадают в болевую точку.

- Ну, если это не мое дело, то и в мою жизнь не нужно лезть! - не сдаюсь я.

- Пока мы не познакомимся с твоим… парнем, ты не будешь с ним встречаться! - командует мама.

Ха! Сто тысяч раз ха-ха!

- Связалась пади с каким-нибудь проходимцем или наркоманом! – выдвигает свое предположение.

- Он не проходимец и не наркоман! – устало вздохнув, выговариваю я.

- Значит неудачник! – выносит необоснованный вердикт родительница. Есть ли смысл, что-то пытаться ей доказать?

«Ты бы очень удивилась, мама, насколько неправа, но я не собираюсь хвастаться своим парнем и его достижениями».

Утром я обнаружила в его гардеробе полку заставленную наградами. Обычно люди выставляют свои заслуги на обозрение, но Горецкий их скромно убрал их в «темный угол».

- Это все твое? – удивилась я.

- Вроде того, - равнодушно ответил он.

- За что тебе их присудили? – беря в руки тяжелый кубок, в котором лежали медали, спросила я.

- В основном спортивные награды. С седьмого по девятый класс это был кикбоксинг, с девятого по одиннадцатый самбо, а в университете я перешел в профессиональную команду боксеров. Несколько медалей и кубков за победы в олимпиадах и две награды за успешный проект в сфере IT-технологий, - не хвастается, а без эмоционально перечисляет Рома.

Мне даже становится немного стыдно. Все мои награды, так или иначе, связаны с победами в певческих конкурсах. И гордости за них я не испытываю, потому что не хотела в них участвовать. Я даже не помню, в какой момент мне перестало нравиться выступать. В детстве я с удовольствием выходила на сцену, радовалась овациям зрителей, а потом, словно отрезало…

- Я сейчас же позвоню отцу, пусть он с тобой разбирается! – врывается в мои мысли угрожающий голос мамы.

Мой мозг давно выработал защитную тактику, чтобы не слышать бурчание матери или бабушки, я погружалась в приятные думы. Теперь моим островком безопасности стали мысли о Роме.

– Не беспокой его зря, - встаю на защиту родителя. Папа мне ничего не сделает, в отличие от мамы он по-настоящему любит меня. - Вокруг тебя полно безработных тунеядцев, которых отец тянет на себе. Он и так устает, а ты его ещё заставляешь нервничать по пустякам. Напомню, у него все чаще прихватывает сердце. Ты бы лучше с таким рвением занялась его лечением, - впервые позволяю себе подобный тон с мамой. Я не грублю, просто разговариваю с позиции взрослого, а не ребёнка, который трясся перед ней от страха. – Все, что папе нужно будет знать о моей личной жизни, я расскажу сама.

- Вот, а я говорила, что нельзя тебя отпускать в столицу! Смотри, какая важная стала. Как разговаривает с матерью… - эти стенания могут длиться бесконечно, а меня внизу ждет Рома.

- Мама, я опаздываю на занятия. Давай, поговорим в другой раз, - вклиниваюсь в ее речевой поток. – Пока, мам. Передавай всем приветы.

- Пока, - бросает она сухо и первой сбрасывает разговор. Вот и прекрасно!

Вернувшись в комнату, чтобы забрать рюкзак, натыкаюсь на взволнованную Женьку.

- Алис, ну ты чего обиделась? Я не хотела…

- Хотела! – перебиваю ее. – А теперь поставь в уголке икону и молись, чтобы мне не захотелось открыть свой рот, - схватив рюкзак, оставляю ее наедине с тревожными мыслями.