Дочь друга. Порочная связь (СИ) - Кир Хелен

— Уезжай.

Насупившись, молча собирается и покидает мое жилище. Вот и поссорились. Знает, что в запретное влез, так нет, по наивности и важности считает, что поучать может. В очередной раз по носу щелкнула, надеюсь запомнит окончательно и бесповоротно.

Я же, сгорбившись, сижу около тридцати минут, перебирая последние важные события своей жизни. Р-размышлизмы. Ими овладела в полной мере.

Никакой Саша-Петя-Вася мне не заменят воспоминаний о Глебе. Авдеев уникален. Люблю его до сих пор. Каждую ночь о нем думаю. Зависимость моя больная и страшная. Судьба такая выпала любить человека, с которым никогда не быть вместе.

Как выбиралась тогда… Вспоминать не хочется. Пережив адский ад, нашла в себе силы поговорить несколько раз с Глебом. Все, о чем просила, он выполнил. А я… Сказала, что пути наши расходятся.

Основания были. Очень веские. Одно из которых основное — я никогда не смирилась бы с тем, что Глеб против детей. И на месте его Наташи хотела бы оказаться в последнюю очередь.

Со временем отодвинула мечты и мысли об Авдееве в секретную шкатулку и запретила себе доставать прошлое. Как бы больно не было, как бы не хотелось плюнуть на все и вновь окунуться в те самые ощущения. Хотя бы на секундочку освободиться от боли. Нет! Я выстояла.

В детской слышна возня. Проснулся.

Прочь мрачные мысли.

Подхватываюсь и бегу. В кроватке копошится маленький Арсений. Потирает пухлыми ручонками глазки, а завидев меня, начинает улыбаться. Выхватываю малыша, приглаживаю влажные волосики и тащу зайку умываться.

Вот теперешний смысл моей жизни. И ничего больше не нужно. Мы вдвоем все на свете вместе переживем.

Усадив Арсения в детский стульчик, вытаскиваю из полотенец запаренную кашу с фруктами. Любимое блюдо моего богатыря. Пока он ест с удовольствием, ободряю следом веселыми прибаутками. Нашу милую беседу прерывает звонок в дверь.

Мне приносят огромный букет цветов. Мои любимые лилии. Сердце ухает вниз, потому что шестым чувством откуда-то понимаю. Это тот него.

Ожидание оправдывает себя с лихвой. Расплывающимся зрением выхватываю слова на маленькой открытке.

Помню о тебе.

Глеб.

36

— Ты поедешь?

Оля осторожно спрашивает. Знает, что вспылить могу в любую минуту. Зря опасается. Я же не сумасшедшая пугать беременную подругу. Она такая забавная. Поправилась немножко, ходит как уточка.

Ругаю ее, что ко мне ездит часто, но разве Олю угомонить? Илья очень переживает за жену, звонит постоянно и справляется о здоровье, спрашивает, как доехала. Но шальную ничем не пронять, мотается как ведьма в ступе, еще и штрафы за превышение хватает. И как Илюха с ней не поседел еще, не понимаю. Водителя ей сватал, сам возить предлагал, все бесполезно. Нос морщит и давай орать о своей поруганной самостоятельности. Пока она едет, мы с ее мужем успевает по блистеру валерьянки выпить.

— Как ты себя чувствуешь? Давай о тебе поговорим, — аккуратно перевожу тему. — Как Илья твой? Как малыш?

Оля улыбается. Она нежно гладит небольшой животик. Глаза сразу мечтательными и лучистыми становятся.

— Нормально, Алиса. Ты прости, что со свадьбой так вышло.

— Прекрати, ты не обязана была переносить дату. Не являюсь уж такой огромной причиной. При чем я сама выбрала свой путь, Оль.

— Мне тебя не хватало.

— Не обижайся, я не хотела на тот момент ни с кем общаться.

— Дядя Паша сказал, что у вас все налаживается. Правда?

— Да. Я решила простить. Сколько можно в раковине жить. Я же не устрица. Родители одни, их не выбирают. Не очень хочу везти к ним сына, но деваться некуда. Не охота с чужими оставлять. Даже с няней.

— Бешеная мать. Неужели я такой же буду?

— Все возможно, — пожимаю плечами.

— Копия твой Авдеев. Надо же быдло так уродиться. Ох, Алиса, как же тебя угораздило…

— Не будем об этом, Оль. Я как узнала ни секунды не размышляла, понимаешь? Его кровь и плоть.

— А у самой как здоровье? Восстановилась? Что теперь врачи говорят?

— Это не восстанавливается, Оль. Если только чудо произойдет, — закрываю больную тему. — Минуту подожди, пойду гляну не проснулся ли.

На самом деле я не иду к Арсению. Я сворачиваю в ванную, чтобы наклониться и слить в раковину слезы. Именно слить, потому что как только сгибаюсь они ручьями проливаются. Смысл мне снова проваливаться в прошлое. Все пережито и забыто.

Простить обиду родителям труднее всего.

— Зачем тебе ребенок? Ты сама на ногах не стоишь? Подумай.

Мама занимает упрямую позицию. Сегодня и сейчас она меня не понимает.

— У тебя вся жизнь впереди, — отворачивается папа. — Мы хотим тебе счастья. Сколько еще будет всего, Алис. Ну окстись уже. Ты молода! А замуж выйдешь? Все хотят детей в браке своих. Поверь, как ни мне понимать, что хотят мужики на самом деле. Думаешь в радость чужого воспитывать?

— То есть вы не примите меня такой?

Мама с папой отводят глаза и потом бросаются убеждать предпочесть верное решение. Но я не готова жертвовать.

На тот момент восприняла их отношение как предательство.

Я иногда и теперь плачу в подушку. Только она видит мое разочарование и смятение, так никому слабости не показываю. А Арсению всегда улыбаюсь, нечего ему с младенчества наблюдать унылый вид мамаши.

Делаю ничего не значащие мелочи, брожу по квартире. То то поправлю, то это. Оля не заскучает. Она вообще ко мне странной привыкла. От Алисы Волковой почти ничего не осталось, я другая теперь.

— Алиса, хватит. У тебя нянька железобетонная. Ну или хочешь я Арсения к себе заберу? Будет время поговорить с родителями нормально. Ведь ты знаешь, как малыш ко мне относится. Он меня обожает просто.

— Не тяжело будет, Оль? — беспокоюсь за подругу.

— А Илюша мне не помощник что ли? Справимся. Мне ведь за радость с ним повозиться.

— Не знаю, — продолжаю сомневаться.

— Зануда, — подстегивает Оля. — Хотя бы потанцуешь и повеселишься. Может окончательно сломается лед между тобой и семьей? Дядя Паша на тень стал похож. Очень переживает. Оттай уже, Алис. Мама и папа одни, других не будет.

Задумчиво кручу салфетку в руках. Олька права.

Арсений ее воспринимает также как и меня. Любит до безумия. В принципе муж у Оли отличный парень оказался. Можно быть уверенной, что на произвол с бутузом не бросит. Поговорить нам с родителями нужно, это факт. Я хотела с папой обсудить предложенное возвращение в его фирму.

Как ни крути, наследница я и нужно привыкать. Тем более что деньги нам с сыном не помешают. Конечно, мне неплохо платят на работе, но свое есть свое. Опыта набралась, командовать научилась, голова вроде бы работает. Может и не случилось бы успеха, но пришлось экстренно взрослеть, коль уж от всесторонней помощи отказалась.

— Ладно.

— Наконец-то, — облегченно выдыхает. — Умочка моя. Люблю не могу. Теперь заживешь. Хоть теперь мама твоя терзать перестанет.

— Что?

— Ты думаешь ей легко было, после того что ты сотворила? Ой, не злись, — машет руками, — я на твоей стороне. Но ее тоже понять можно. Одна дочь и тут такое.

— Кого мы удивим в современной жизни, а? Оль, в сравнении с тем, что выкидывают люди, я вообще ангел.

— Тогда собирайся и Арсения корми на дорожку. Подарок купила?

— Купила, конечно. Даже если бы не поехала все равно отправила.

Остаток времени проходит в хлопотах. Мы неспеша собираемся. Я складываю вещи в чемодан, отдельно собираю все для сына. Он увлеченно возится с Олей. Та никакого внимания не обращает на меня, вовсю играет с моим мальчиком. Аккуратно складываю в пакет праздничное платье и бросаю пару туфель. Подарок для отца укладываю сверху. Ну вот в принципе и все.

К вечеру мы уже у родителей дома. Оля завозит нас и тепло поздоровавшись с моими, спешит домой. Илья уже весь телефон оборвал. Я остаюсь наедине со своей совестью. Мама замирает и смотрит с налитыми слезами глазами на нас молча. Папа тоже не произносит ни звука.