Не та сторона любви (СИ) - Костадинова Весела

— Прочтите еще раз и подпишите, — перед девушкой легли несколько листов ее показаний. – Но помните, что подписав это, повернуть дело вспять может быть проблематично… И последствия вы будете расхлебывать, Алора Викторовна, большой ложкой.

Лора подняла глаза на женщину.

— Лора… — сказала та, — ты молода, у тебя все впереди. Город у нас не маленький, но деревня деревней. Уже завтра разнесутся слухи и сплетни, а ведь будут еще допросы, следственный эксперимент, возможно – очная ставка и полиграф…. Подумай хорошо.

Лора упрямо сжала губы и быстро поставила подпись под своими показаниями. А после, забрав со стола неизменную уже кепку, быстро вышла из кабинета не прощаясь.

Лихачева проводила девушку тяжелым взглядом, отпила из кружки мерзкий, растворимый, к тому же холодный кофе и поморщилась.

А после подняла трубку телефона.

— Игорь Валентинович, вы просили копию протокола опроса? Сейчас отправлю вам по электронной почте. И ничего приятного там нет, но девчонка наговорила много лишнего. Так что передайте Роману Савельевичу, что я дожму ее до правды. Она заберет заявление.

20 Враги без лиц

— Что скажешь, Игорь? – Роман взял трубку после сразу. Он смотрел из окна своего кабинета вниз на парк, снова и снова в эти дни, точно ковыряя в едва заживающей ране.

— Она только что вышла из здания следственного комитета, Роман Савельевич, — отрапортовал Шалохин. – Давала показания.

— Одна? – Роман отвернулся от окна и сел в свое кресло, залпом выпивая чашку кофе без сахара, которую занесла ему Рита минут 20 назад. Но горечи даже не ощутил, только сосущую пустоту где-то внутри груди. Давящую, тяжелую, заставляющую морщиться.

— Да. Как и все эти дни.

Роман взъерошил волосы рукой – слежка за Алорой результатов не принесла, кроме одного – каждый раз вечером прокручивая кадры с ней, он чувствовал, как все сильнее накрывает его горечь. Она жила у подруги, ни с кем не контактировала, переводов на счет не получала, по телефону тоже ни с кем не говорила.

— Я отправил вам фото, — продолжал начальник СБ. – Сидит в парке. Одна.

Роман тут же открыл емайл на ноутбуке.

Маленькая, тонкая и хрупкая фигурка, сгорбившаяся, плачущая, одинокая. Её волосы, небрежно собранные в пучок, выбивались из-под бейсболки, а взгляд был устремлён куда-то в пустоту, на листья под ногами. Лицо, бледное и осунувшееся, хранило следы усталости и боли, которые Роман чувствовал даже через экран. На долю секунды в душе шевельнулась жалость. Как же хотелось все бросить и ехать к ней.

— Хорошо, — глухо произнёс он, закрывая файл с фотографией резким движением мыши, словно это могло стереть её образ из его памяти. Откинулся в кресле, сжимая подлокотники так сильно, что кожа скрипнула под ладонями.

— Роман Савельевич, мы работаем, — продолжил Шалохин, его голос по телефону звучал деловито, но с лёгкой хрипотцой, выдающей усталость. — Опрашиваем всех, с кем она контактировала в компании. Скоро у меня будет полная картина на руках.

— Да, — Роман помассировал переносицу, у, словно пытаясь стереть тяжесть, которая давила на него. — Я хочу знать, Игорь, зачем эта девушка влезла в мою… в семью, — он запнулся, поправился, его голос стал жёстче. — Какие цели она преследовала, кто, чёрт возьми, ей платит за это дерьмо. И пришли мне протокол.

На другом конце линии повисла пауза. Роман услышал, как Шалохин откашлялся, голос его стал тихим и неуверенным — редкость для человека, привыкшего решать грязные дела без лишних вопросов.

— Роман Савельевич, — Шалохин замялся, и эта заминка была слышна даже через телефон, — может… не надо? Там… там такие подробности, что… может, не стоит вам это читать?

— Это не обсуждается, Игорь, — рявкнул Роман, его голос прогремел в тишине кабинета, отражаясь от деревянных панелей. Он ударил кулаком по столу, и пустая кофейная чашка звякнула, чуть не опрокинувшись.

Шалохин вздохнул, его тон стал более покорным, но с ноткой сожаления:

— Она там много чего лишнего наговорила, Лихачева говорит, что зацепиться не за что, она ее толково раскручивала. Все показания можно трактовать в вашу пользу. Девчонка-дура, конечно, попала, как кур в ощеп. Кто бы ее не нанял – опыта политических игр у нее нет, следачка ее разводила, а она даже не чухнула.

Роман ощутил острый удар под ребрами – точно шило вогнали.

— Волос с ее головы упасть не должен, Игорь, — глухо приказал он. – Нам не Алора нужна, а ее наниматели. Ты с Лизой говорил?

— Не только с ней. Опросил и начальницу отдела и коллег Свиридовой. В общем-то ничего нового не узнал, все о ней, ну кроме вашей дочери, конечно, плохого не говорят. Но, Роман Савельевич, она действительно выясняла сведения о вашей семье: о Лизе, о Елене Викторовне, о вас. Даже о Викторе Михайловиче. И к слову, знала от сторожил компании, что вы любите гулять в парке после сложных переговоров.

Роман зажмурил глаза, радуясь, что никто его сейчас не видит. Его сердце сжалось, а в горле встал ком, который он не мог проглотить.

— Что именно она спрашивала? — спросил он, его голос стал тише, но в нём чувствовалась напряжённая сосредоточенность. Он открыл глаза и уставился на ноутбук, где всё ещё был открыто письмо, хотя фотография Алоры уже исчезла с экрана.

— Ничего необычного, на первый взгляд, — ответил Шалохин. — О Лизе — характер, что любит, слушала, что о ней думают другие. Об Елене Викторовне — её роль в компании, её связи, ваши отношения. О вас — привычки, хобби, как вы ведёте дела. О Рублёве — его влияние, его бизнес. Коллеги говорят, она задавала вопросы ненавязчиво, как бы между делом, но теперь, когда я сложил всё вместе, это выглядит… подозрительно. И заметьте, неужели студентка престижного московского ВУЗА, которая находилась там на хорошем счету, променяет его на наш.... ну не самый популярный университет? Из-за чего? Официально, из-за болезни матери, но я справки в больнице навел — Марина Свиридова не имеет серьезных проблем со здоровьем. Да приступ был, его купировали. Прошлое лето Алора, понятно, провела с матерью, но бросать учебу из-за этого? Переходить в Кубанский университет? После универа при Правительстве РФ? Для этого ну очень весомые причины нужны.

Роман едва не застонал – чувствуя себя мальчишкой, которого развели на деньги.

— Копай, — сквозь зубы приказал он. – Найди мне тех, кто ее использовал. Из-под земли достань.

Он был готов убивать. В его воображении уже возникали лица безымянных врагов — тех, кто подстроил эту подлую ловушку, кто использовал Алору, чтобы ударить по нему, по его семье, по его бизнесу. Он знал, что сотрёт их с лица земли, не пощадит никого, кто посмел играть с ним в такие игры. Его кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы.

— А… с ней что? — осторожно спросил Шалохин. Он знал своего босса и понимал, что вопрос об Алоре — это минное поле.

— Посмотрим, — холодно и жёстко отрезал Демьянов. — Я ещё не решил. Протокол высылай.

Он нажал кнопку отбоя и бросил телефон на полированную поверхность стола. Замер, его взгляд, угрюмый и злой, упёрся в пустоту перед собой. Если Алора замешана в игре против него — если она была не просто жертвой, а частью плана, — она за это ответит. Неважно, как сильно его тянуло к ней, неважно, как её слёзы и боль разрывали его теперь. Каждый платит за свои действия — рано или поздно. Он жил по этому принципу всю жизнь, и она не станет исключением.

Но легче от этой мысли не становилось. Наоборот, в груди нарастала тяжесть, как будто кто-то медленно сжимал его сердце в тисках.

21. Верность семье

Тихо крякнул ноутбук – на почту пришло письмо с показаниями Лоры. Роман поднял голову и посмотрел на свои ладони, внутри было очень, очень холодно. Смотрел на письмо от начальника СБ, и никак не мог заставить себя открыть документ.

Телефонный звонок селектора отвлек Романа.