Нина. Ожог сердца (СИ) - Волкова Виктория Борисовна

Растерянно оглядываюсь по сторонам. И только теперь понимаю, что Рашид привел меня в зал переговоров.

Посреди помещения стоят мягкие кресла на гнутых ножках. Рядом камин. По бокам расставлены флаги различных государств. Англия, Франция, Америка, Испания… Вот только Российского нет.

— Садитесь, — кивает Рашид на близстоящее кресло. — И рассказывайте. Рекомендую говорить правду. Статья о шпионаже у вас уже есть. Не стоит не усугублять.

Кровь приливает к лицу. Сердце стучит как бешенное. А язык прилипает к горлу.

— Ш-пионаж? Какой ш-шпионаж? — поднимаю на Рашида ничего не понимающий взгляд. — Но я только позвонила домой.

Шейх медленно и важно ходит по комнате. Останавливается напротив меня, смотрит пристально и велит глухо. — Сними с головы платок и рассказывай. Не заставляй меня ждать.

Не отрывая глаз от шейха, послушно стаскиваю с головы черную тряпку. Мну в руках, стараясь сосредоточиться.

А потом твердо и четко отвечаю по-английски.

Я, Зорина Нина, топ-менеджер московской компании…

Глава 37

Чужестранка рассказывает. Быстро, четко, по существу. Видимо, переборола страх. А я так старался запугать и уже сегодня взять в постель.

Но чем больше слушаю, тем сильнее поражаюсь выдержке и воле хрупкой красавицы. Отворачиваюсь к окну. Просто не в силах смотреть на красивую женщину и не протянуть к ней руки. Молча смотрю на темный ночной сад, украшенный мерцающей подсветкой, и пытаюсь уяснить простой факт.

Я верю чужестранке. Каждому слову верю. Такие, как Нина, не врут. А вот кто посмел так поступить с порядочной женщиной, еще предстоит разобраться.

— У меня есть семья, дети и муж, — бойко сообщает красавица. Поворачиваюсь на автомате. Стараюсь не пялиться на высокую грудь, которую не скрывает даже абайя. Так и хочется содрать с красотки все черные тряпки. Одеть в шелка, назвать своей…

— Им очень плохо без меня. Дочка совсем маленькая. Ей всего пять, — плачет Нина. Складывает руки в молитвенном жесте. — Я клянусь, что не работаю ни на одну разведку мира. Да и зачем? Что тут у вас такого интересного?

Прячу улыбку. А она мне нравится, эта чужестранка. Ни-нна. Красивое имя, как и сама женщина.

— Хорошо. Мы проверим всю вашу информацию и тогда вынесем вердикт, — киваю я величаво. А сам любуюсь блондинкой. И неожиданно понимаю совершенно простую истину. Я хочу присвоить ее себе. Не просто переспать с ней, а оплодотворить, жить с ней, разговаривать. Может, советоваться иногда. Хочу просыпаться с ней. Класть руку на выпирающий живот и чувствовать ладонью маленькую пятку моего сына. Такие сильные духом женщины должны рожать только сыновей.

А с другой стороны… Там тоже дети. И они ждут, страдают. Как и моя Ясмин после смерти Альфинур.

«Надо бы отпустить», — трепыхается моя совесть.

— Вы ничего не записали, — охает растерянно Нина.

— Посмотри сюда, детка, — подхожу почти вплотную к дивану, на котором сидит чужестранка. Мягко беру ее за подбородок. Поворачиваю голову к резным панелям, закрывающим стены. — Как думаешь, что за ними? — наклоняюсь ниже.

Вдыхаю запах волос. Подушечками пальцев ощущаю нежную кожу и плыву, медленно сходя с ума.

Конечно, Нина не Альфинур. Но кто сказал, что я не могу быть счастлив с другой?

Только от одной мысли сердце екает, будто его раскаленной иглой проткнули.

— Специально обученные люди записывают каждое ваше слово? — улыбается она. И я впервые со дня смерти жены хохочу в голос.

— Ты совершенно права, шпионка, — подойдя к стене, отодвигаю панель в сторону. А там сидит коллега Анвара. Такой же писарь. — Ты все успел записать, Махмуд, — улыбаюсь я.

— Да, мой господин, — привычно кланяется он.

— Можешь проверить, — усмехаюсь я. — Все записано на арабском и на английском, — перевожу взгляд на вторую ширму.

— Там тоже человек? — все еще не верит она.

— И там, — поднимаю глаза к внутреннему балкону. — Каждое твое слово запротоколировано. И смею заметить, все будет проверено. Каждый сообщенный тобой факт, — добавляю уже серьезно. — Виновные будут наказаны, лгуны — в первую очередь, — выношу справедливый вердикт. И девчонка вздрагивает.

— Я? Меня? Я ни в чем не виновата…

— Если соврала, тебя ждет пожизненное заключение, — отрезаю со сталью в голосе. — Если сказала правду, то всех, кто причастен к твоему похищению, ждет смертная казнь.

— Я сказала правду. Я никогда не вру, — роняет Нина с достоинством.

— Вот и выясним, — заканчиваю беседу. — Пока будет идти расследование, ты не имеешь права никуда выходить из своей комнаты. Будешь под домашним арестом.

— Но почему? Мне позвонить надо! — не сдается блондинка.

— То есть тебе мало? К подозрению в шпионаже хочешь еще прибавить статей? — саркастически приподнимаю бровь.

— К-каких? — мямлит Нина, сдуваясь на глазах.

— Обращение к царственной особе недолжным образом и без уважения, — еле-еле скрываю улыбку.

— И какое меня ждет наказание? — спрашивает испуганно Нина.

— Смертная казнь, — передергиваю плечами. — Но пока ограничимся домашним арестом. На неделю.

— А можно мне позвонить семье? Пожалуйста! Умоляю! — падает она на колени. Смиренно опускает голову и плачет.

Впервые в жизни теряюсь. Хочется подхватить Нину на руки, отнести в спальню. Закрыть там и неделю не выпускать. Но нельзя. Кругом люди, мои подданные. И я не имею права вести себя как похотливое животное.

И самое главное, кто-то из моих врагов мог устроить подставу. Красивая женщина в беде. Несчастные дети. Вот только слишком быстро она оказалась в моей канцелярии. Обычно такие красотки и становятся орудием спецслужб. Все надо проверить.

— Вам лучше встать, — роняю сердито. Надо отойти в сторону. Хотя бы к окну. Отвернуться и ждать, когда охрана выведет чужестранку.

Но вместо этого я против собственной воли приближаюсь к коленопреклоненной женщине и протягиваю ей руку.

— Поднимайтесь, Нина. Будьте гостьей в моем доме. Неделя — маленький срок для ожидания. Если к вам претензий не будет, обязательно разрешу позвонить, — добавляю мягко. Чуть сжимаю в руке тонкие пальцы.

Чувствую, как по венам бегут электрические заряды. И сердце колотится как ненормальное.

— Спасибо вам, — поднимается с колен женщина. — Муж за мной сразу приедет. Мы любим друг друга, — добавляет сквозь слезы.

— Это хорошо, — улыбаюсь я снисходительно. Никогда не верил в любовь, и не собираюсь. Глупая фантазия для бедняков и дураков.

В мире власть имущих страсть и соединение капиталов — достаточные условия для брака. Потом страсть гаснет, а вместо нее остаются взаимное уважение и общие интересы. Но только не любовь. Не любовь.

Глава 38

Обратно в апартаменты я возвращаюсь в сопровождении Рашида и его охраны. Шейх, как настоящий джентльмен, по пути развлекает меня беседой на безупречном английском.

Не могу назвать ее светской. От каждой фразы мороз по коже пробегает. Речь идет о специальных женских батальонах в Ливии, которые охраняли Каддафи. Потом Рашид плавно переходит к истории Франции, где у Марии Медичи был женский полк. Выведывали, шантажировали, манипулировали, обрекая страну на разруху. Красивые женщины с прекрасным воспитанием.

Понимаю, куда клонит его величество. Могу тысячу раз поклясться, что я не такая! Но с Рашидом спорить бесполезно. Даже слова вставить нельзя. Припечатают неуважение к его величеству и все. Конец мне. Смертная казнь. Похоже, я уже на нее несколько раз заработала.

А мне домой надо. Меня дети ждут. Как они без меня?

Кровь стынет в венах, стоит только представить. Меня тут казнят из-за ерунды по прихоти шейха, а дети мои сиротами вырастут.

«Но если не получится вернуться домой, то лучше смерть», — решаю, прикусывая губу. Сердце стучит от отчаяния и кромешного горя. Я же слышала их, моих любимых. Кричала, как потерпевшая! Но все без толку. Международная связь во всем мире одинакова. Фиг куда дозвонишься! Даже из королевских покоев.