Академия подонков (СИ) - Мэй Тори

Мама прижимает меня к себе, так и норовя оставить поцелуй, но тормозит и просто поглаживает меня по щеке. Знает, что я не люблю все эти сюсюканья.

— Что-то случилось, милый?

— Разве что-то должно случиться, чтобы мне домой захотелось? — располагаюсь за накрытой частью длинного стола.

— Ммм, — мама подсаживается с краю. — То есть, все хорошо?

— Все отлично, — говорю ровно, сдерживая порыв наброситься на нее в расспросами.

— У тебя какие-то определенные планы на приезд? — смотрит на меня с недоверием.

— Мам, ну порадуйся ты, что Дами приехал, — Софи плюхается рядом со мной, сразу хватая и откусывая хлеб из корзинки, — мофет он просто фофкучился?

— Я слишком хорошо знаю своего сына, — ухмыляется мама.

— Никаких планов. Поработать, разве что, — пожимаю плечами. — Отец в офисе?

— Да, у него сегодня совещание с технологами по поводу новой линейки.

— Вот к нему и съезжу.

— Папа будет рад, — отвечает одобрительно. — Как дела на учебе?

— Отлично, — повторяю это слово, как попугай.

— Как теннис? Ты в прошлый раз так торопился на тренировку…

Жую под испытующим взглядом мамы и тяну с ответом.

— Готовимся к соревнованиям, огребаем от тренера, все как обычно, — лгу.

Незачем им знать о моем отчислении, тем более, это несерьезно.

— Слушай, Дами, а как там Ян? — вдруг встревает Софи.

Вчера наедине она не решилась задать мне этот вопрос, хотя я очень ждал. Знает, что в присутствии мамы я не стану харкаться в нее ядом.

— Тебе какое дело? — отвечаю недобро.

— Дамиан! — удивляется мама. — Софи прекрасно знает твоих друзей, поэтому интересуется.

Хах! Просто интересуется…

Знала бы мама, как для Софи прошел день открытых дверей в Альдемар в прошлом году, иначе бы запела.

— Он отслужил? — не унимается сопля. Шестнадцать лет — мозгов нет.

— Отслужил. Еще вопросы будут? — говорю таким тоном, чтобы наверняка отсечь желание их задавать.

— Да нет, я просто… — блеет и утыкается в тарелку.

Заебали меня все с Яном. Сахарок им мёдом, что ли, намазан? Джентльмен хуев.

Аж аппетит пропал.

— Ладно, поеду, — отставляю тарелку, поднимаюсь и небрежно кидаю тканевую салфетку на стул.

— Буду ждать вас к ужину, — любезно улыбается мама.

— Давайте только без сотни гостей, — заранее торможу ее любовь к светским раутам прямо у нас в гостинной.

— Но… Хорошо, — соглашается. — Посидим по-семейному, милый.

Шустрая Софи догоняет меня у выхода и пучит большие голубые глаза.

— Можно с тобой? У меня вторая смена как раз начинается. Довези! По-братски! — подлизывается.

— Водитель тебя довезет, вот у него про Захарова расспросишь, — бурчу, сгребая брелок от машины.

— Ну Дами… — канючит.

— Я предупреждал, мелочь! — указываю на нее пальцем. Сестра только голову виновато опускает.

Некогда мне ее катать. Сегодня у меня другой маршрут.

Прыгаю за руль и пускаюсь по знакомой трассе в сторону особняка Баженовых. Хоть я и не был здесь много лет, но дорогу из моей памяти не вытравить.

Колеса тихо шуршат по гравию, когда я паркуюсь напротив их забора. Территория обнесена наглухо, а я пока не настолько отчаялся, чтобы проникать в чужие дома.

Поэтому просто жду.

Приоткрываю тонированное окно и запускаю влажный воздух с запахом сдобренной дождем земли в салон.

К счастью, через десять минут тяжелые железные ворота гаража, выходящие на улицу, отворяются, и оттуда выезжает белый кроссовер.

За рулем — молодая женщина в очках. За ней выходит мужчина с ребенком лет трех на руках.

Незнакомая семья пакуется в машину и быстро уезжает, оставляя меня с тяжелым осознанием того, что отец Полины здесь больше не живет.

Я, конечно, догадывался, что их дела плохи, но не думал, что они и жилье продали.

В следующий момент я делаю несколько звонков, пытаясь отыскать хоть одного общего знакомого, чтобы выведать новое место жительство Баженовых.

Им оказывается самый стремный пригород в пятнадцати километрах отсюда. Это уже не частная элитная деревня, а деревня реальная. Со стогами сена во дворах и бросающимися под колеса оголтелыми курицами.

— Да блядь! — чертыхаюсь, подскочив на очередной кочке. Дороги здесь отсутствуют как понятие, и я молюсь не проткнуть колесо посреди вязких луж.

Знал бы, куда прусь, взял бы тачку попроще. На своей я привлекаю слишком много внимания. Но делать нехуй.

Нахожу нужный адрес. Отдельно стоящий дом за покосившимся штакетником выглядит так, будто давно сдался.

Наверное, когда-то он был в приличном состоянии, но сейчас крыша поросла всяким дерьмом, краска на рамах облупилась, крыльцо захламлено. Во дворе видок не лучше — ржавая бочка, старые покрышки, доски.

На крыльце замечаю какого-то деда. Его лицо настолько землистое, что я даже не сразу отличил его от кирпичных стен.

Бля, опять не тот адрес!

Психую и вбиваю в навигатор обратный путь.

Вдруг в мое боковое окно раздается стук:

— Чё надо здесь?

Зажав сигарету в зубах, у машины стоит женщина неопределенного возраста, но вполне определенного образа жизни.

Опускаю окно:

— Ниче не надо, мимо ехал.

— Такие красавчики мимо наших краев не ездят, — глухо подхохотывает. — Или ты опять из опеки?

— Можете не беспокоиться, уже уезжаю, — спешу распрощаться с неприятной компанией и завожу машину.

Нужно будет ехать прямиком на мойку, потому что машине — полная звезда.

— Дамиан? — доносится издалека, когда я собираюсь трогаться.

Сидящий на крыльце дед кое-как поднимается и ковыляет к забору. Он-то откуда меня знает?

Несмотря на холодную погоду, на нем тапки и закатанные по колено трико. Все ноги в каких-то ранах, отчего он и хромает.

Из-за неухоженной бороды и сбившихся клоками седых волос я трудом различаю в нём знакомые черты и сглатываю подкативший к горлу кирпич.

Этот обросший и осунувшийся старик, выглядящий так, будто жизнь его прожевала и выплюнула на асфальт, — и есть Полинин отец.

Некогда уважаемый Виктор Баженов, мощный дядька, а теперь — сломленный неопределенного человек возраста, как и его спутница.

— Какая нечистая привела тебя сюда, Бушар-младший? — хрипит он, и я за версту чую, как от него разит алкоголем.

— Драстьте, дядь Вить… — выдавливаю из себя, выходя из машины.

Воображаемый образ Виктора Баженова, которого я с детства воспринимал чуть ли ни вторым отцом, и которого потом так же люто ненавидел, никак не вязался с тягостным зрелищем, которое предстало моему взору сейчас.

— Кто такой? — мельтешит Лариса. — За деньгами приперся?

— Лара, сгинь в хате, — шикает он на спутницу, и, к счастью, та оставляет нас. Это что, мачеха Полины? Пиздец.

— Чё надо? — он оглядывает меня с ног до головы.

Не могу определить, способен ли он вести адекватный диалог. Да и я побазарить не рассчитывал.

— Полину хотел увидеть, как она? — блефую.

— Ты мне по ушам не катай, младший, я выпивший, а не тупой, — усмехается он. — В твоей же Академии и учится.

Значит, соображает.

— А чего вы ей не звоните тогда?

— Поучи меня, давай, сын Иуды, — хрипло цедит он. — Скажи спасибо, что вообще разговариваю с тобой. По старой памяти, что растил тебя.

Замолкаю. Зная контекст ситуации, мне и сказать нечего.

— Тебя эта гнида прислала? — это он отца моего подразумевает. — Что он еще хочет от меня? Руку? Ногу?

— Нет… я сам приехал.

— Посмотреть хотел, что не жируем? Не жируем, Дамиан.

— Расскажите мне, как все было? — выпаливаю.

— Ммм... Информация дорого стоит. По деньгам подбросишь? — щуриться мутноватым взором.

Пропьет же. Хлопаю себя по карманам в поисках портмоне и отсчитываю несколько купюр.

— Ты вроде мужиком уже стал уже, сынок, а доверчивый такой. В задницу засунь себе бабло свое! — смеется он и закашливается, отмахиваясь от денег.

На момент замечаю в нем привычные движения и ухмылку. Только искаженные, как через кривое зеркало.