Никто не узнает (СИ) - Амусина Юлия

Я ненавижу себя за то, что хочу попросить его остаться здесь, никуда не уходить, потому что только с ним я не думаю о своих проблемах. Ненавижу все, что он со мной делает, эту болезненную связь с переходом в легкую форму зависимости и то, в кого он превращает меня, понемногу стирая ту, кем я всегда себя считала. А теперь словно нет меня прежней, и это действительно не на шутку пугает. Я больше не узнаю себя. Я становлюсь другой, одной из тех, кто всегда вызывал у меня только презрение.

Слабачкой, подверженной чувствам.

Да, я что-то чувствую к нему, и это совсем не то чувство, которое возносит до небес, позволяя ощущать невесомые крылья за своей спиной. Это что-то другое… более сильное. Что-то едкое, разъедающее изнутри. Запускающее механизм саморазрушения.

Пролистываю соцсети, игнорирую несколько сообщений от Фила, сразу же скрываю уведомления, даже не читая их. Болтаю по скайпу с Лизкой, она выглядит очень воодушевленной, рассказывает последние новости из своей жизни и заодно интересуется, как дела у моего братца. Вполне невинный вопрос, но он резко выбивает меня из колеи, делая препаршивое настроение еще хуже, потому что я не знаю верного ответа. Как дела у Марка? Наверное, просто замечательно. Он почти добился своего, растоптал меня, существенно прошелся по моим отношениям с Филом, поставив их под угрозу, плюс ко всему сумел отыскать действенный рычаг давления на меня, заполучив каким-то образом это проклятое фото. На снимке его практически не видно, зато хорошо можно разглядеть меня. Наверняка он заранее позаботился о том, чтобы обзавестись компроматом — знал, что мы обязательно встретимся, и допускал, что сумеет застать меня врасплох. Но… для этого ему нужен был помощник.

Меня словно током бьет, я даже вскакиваю, спешно заканчивая разговор с Лизкой под выдуманным предлогом. И почему я совсем не думала об этом прежде? Почему решила, что фото в моем ящике — дело рук именно Марка? Он не мог его сделать… как не мог заранее распланировать то, что у него будет возможность поймать меня в такой паршивой ситуации. Я могла не согласиться, закричать, ударить его, оказать сопротивление… черт знает, что я вообще могла. Но выбрала самый провальный вариант из всех возможных, поддавшись слишком яркому искушению, когда алкоголь притупил страх разоблачения.

Меня до сих пор пробирает леденящей кровь дрожью, а фантазия пускается вскачь, стоит лишь вспомнить тот злополучный вечер, темный закуток чужого дома и то, как я впервые почувствовала его вкус.

И меня повело.

Почему все так получилось? У нас с Марком нет никакого будущего, я должна быть выше этого, ведь он никто, всего лишь простой парень без перспектив, хотя и с огромными нереализованными амбициями. Но наличие амбиций не гарантирует, что он добьется успеха в будущем. Мне нечего с ним ловить, он просто пыль, его максимум — это поймать меня в неадекватном состоянии и воспользоваться ситуацией, но… сколько подобных случаев было до него? Вокруг меня постоянно вьются парни, достойные, симпатичные и не очень, но я ни разу не изменила Феликсу, так почему все случилось с этим проклятым Марком? В нашей истории не предвидится счастливого финала, никакого гребанного хэппи-энда, и все-таки, чем он меня зацепил? Почему при одной только мысли о нем мне хочется отключить мозг и сбросить с себя всю одежду?

— Доброй ночи, дрянь. Как тебе спится сегодня? Судя по тому, как быстро ты подняла трубку, не слишком крепко, да?

— Кто ты? — спрашиваю, остро вслушиваясь в искаженный голос и не узнавая этих шипящих интонаций. Почему я решила, что это проделки Марка? Совсем на него не похоже…

— Я твоя совесть. Тень за твоей спиной. Ты уже чувствуешь стыд?

— За что?

— Ты спрашиваешь об этом меня? — ублюдок издает звук, отдаленно похожий на усмешку. — Стало быть, тебя ничего не смущает?

— Почему что-то в моей жизни смущает тебя? Что бы я ни делала, это никак тебя не касается, кем бы ты ни был…

— Ошибаешься, дрянь. Все, что ты делаешь и сделаешь дальше, касается меня напрямую.

— Тогда докажи это, назови мне свое имя. Я должна знать, с кем разговариваю.

— Вот только я тебе ничего не должен. Не забывайся, помни, в моих силах сделать так, что все твои друзья узнают о тебе кое-что новое.

— Откуда у тебя фотография?

Вновь смешок.

— Догадайся.

— Ты был там, — не спрашиваю, скорее утверждаю. — Прятался где-то, как последний трус, исподтишка сделал этот снимок и… для чего? Чтобы потом доставать меня среди ночи?

— Нет, маленькая шлюшка. Чтобы до тебя дошло наконец, как плохо и недостойно изменять своему парню.

— Ты друг Фила?

Звук отвратный, но судя по всему, он хохочет:

— Нет… совсем нет. Я скорее твой друг, сладкая… и вместе с тем твой самый злейший враг. В твоих интересах слушаться меня во всем, если не хочешь, чтобы однажды этот снимок облетел всех твоих близких и просто знакомых. Начиная с обманутого Фила…

— Так чего ты хочешь? — прямо спрашиваю я, очень желая и одновременно страшась услышать его ответ.

— Я пока не придумал.

— Денег? — самое вероятное, что приходит мне в голову.

— Нет, дрянь, мне не нужны твои деньги.

— Тогда что тебе нужно?

— Во-первых, уясни одно: когда я звоню, ты обязательно поднимаешь трубку. Не поднимешь один раз или вовсе отключишь телефон, и наутро проснешься совсем другим человеком. Я об этом позабочусь.

— Как я пойму, что это ты? У меня не определяется твой номер.

— Он и не должен определяться, девочка, — парирует с явным удовольствием, чувствуя свое превосходство надо мной. — А в остальном… тебе много звонков поступает в такое время?

— В такое время люди обычно спят.

— Вот именно, — он снова смеется. — Так что ты вряд ли ошибешься.

— Это абсурд… Как долго ты собираешься продолжать свои дебильные игрушки? Я не могу постоянно находиться в неведении, ты что, не понимаешь?

— Еще как можешь. Смогла ведь изменить своему парню почти у него на глазах и после этого преспокойно уехать с ним вместе. Тебе нравилось, я видел.

— Я была пьяна. Я ничего не понимала…

— Мне на это плевать. И думаю, что Феликсу будет плевать тоже. Факт остается фактом — ты повела себя, как самая настоящая шлюха, которой без разницы, кому помочь сбросить напряжение.

— Это не так, — я злюсь; мало мне Марка, еще и этот неизвестно кто не упускает случая ткнуть меня носом в свои дрянные фантазии.

— Мне и на это плевать. А ты можешь поразмыслить над своими поступками. Спокойной ночи, дрянь, и самых сладких тебе снов.

Он звонит мне каждую ночь. Каждую гребанную ночь в моей квартире раздается звонок, и я послушно, как по команде, иду к телефону, ледяными пальцами подношу трубку к уху и слушаю скрипучий голос неведомого типа. Я не знаю, кто он и что ему от меня нужно. С его стороны это просто гадкая игра, ночное развлечение, позволяющее ему ощущать себя всемогущим, с моей — реальная угроза моему будущему. Если этот ненормальный сукин сын заскучает и решит дать ход проклятой фотографии с вечеринки, я пропала. Феликс меня бросит. Все наши друзья, разумеется, встанут на его сторону, поддержат его, отвернутся от меня и еще долго будут полоскать между собой мою жизнь. От такого не отмыться, даже если драть с себя грязь вместе с кожей. Я быстро превращусь в изгоя, как и обещал этот неизвестный ублюдок с манией к ночным звонкам. А если обо всем узнает папа… Татьяна…

Это будет катастрофа. Окончательный и бесповоротный конец абсолютно всего.

Нет.

Я не могу допустить утечки. Я должна найти способ заткнуть ему рот, но как это сделать, если ублюдок позаботился скрыть свою личность и не говорит, что хочет получить взамен?

Если верить его словам, та фотография — далеко не единственное, что у него есть против меня, но если так, страшно представить, какие еще козыри могут находиться в руках этого двинутого типа. Еще больше снимков со мной? Видео? Все вместе?