Где начинается радуга? Часть 3 (СИ) - Леухина Ирина

Я с наслаждением плюхнулась в кресло, откинулась на спинку и закрыла глаза. В мыслях мелькали кусочки недавнего разговора, мешая расслабиться. Руки крепко сжимали подлокотники, словно я находилась в самолете, который готовился к взлету. Тревога неприятно покалывала, но уже не казалась такой обреченной. Мне хотелось вырваться из стягивающих пут и яростно закричать, чтобы напугать криком врагов и облегчить душу. Но голос не подчинялся мне. Да и тело тоже. Я ослабла, но сдаваться рано. Пока рано.

Едва слышный звук закрытия внутреннего замка двери и последующих шагов по ковролину заставили меня вырваться из гнетущих мыслей. Я выругалась про себя и не открывая глаз процедила.

— Марина, дай мне пять минут одиночества. Это все что мне нужно.

— Ты действительно веришь в то, что одиночество поможет, — конкретно голос этого человека, я ожидала услышать меньше всего.

Резко распахнув глаза, я увидела высокую фигуру Глеба. Он стоял, сложив руки на груди, и уставился на меня с каким-то необъяснимым ожиданием. Может он верил в мою непобедимость или бессмертность, а тут сидело нечто только похожее на меня. Это нечто больше напоминало растекшееся желе с особым ингредиентом тревожного нытья. Возможно такой вид его заставит разочароваться во мне.

— Оно мне помогает абстрагироваться, — я сухо ответила и выпрямилась в кресле.

Мой взгляд бегал по всему кабинету, стремясь не задерживаться на госте. Я не хотела смотреть на Глеба, но сопротивляться соблазну сложно. Особенно после случившегося на вилле.

— Или закрыться, — не поверил моей браваде Глеб и устало вздохнул, опуская руки.

— И это тоже, — я наконец подняла голову, взглянула на него прямым взглядом и равнодушно заметила. — Глеб, дай мне пять минут. После я приму тебя первым. Ты ведь хотел по делу поговорить? Сумел поставить маячки, или они сработали? — Испуганно добавила я.

Вдруг все навалившиеся проблемы — это четко продуманная подстава Анатолия. Саботаж конкурса, дискредитация агентства в интернете и мошенничество сделал один Хрусталевский. Неужели он хотел забрать у меня моё детище? Или просто жаждал обогатиться? Или он задумал отомстить мне за придуманные обиды?

— Я пришел, потому что услышал крики в коридоре. Хотел вывести этого придурка, но охрана среагировала быстрее меня. А сюда зашел, потому что ты нуждаешься в поддержке.

Его доводы, как всегда, звучали четко и логично. Он, как всегда, поступал правильно и порядочно. Я хмыкнула и попыталась улыбнуться, но серьезный, а главное убежденный вид Глеба не позволил мне обмануть его. Снова. Сейчас он бы не поверил моим увещеваниям о нормальном состоянии.

Мне пришлось недовольно захлопнуть рот и слегка кивнуть, в какой-то степени признавая собственное поражение. Прежде мне не доводилось показывать при нем своей слабости. Казалось, что Матвей и то чаще видел меня сломленной и подавленной. А вот Глеб — нет. Даже после давней драки с хулиганками я оставалась стойкой. Нежная барышня, которой требовалась защита, — история явно не про меня.

Молчание в кабинете не напрягало. Мне не требовались слова утешения или крепкие объятия, но то, что он находился здесь, приятно согревало. Меня постепенно отпускали тревога и желание выпить что-то крепкое и дорогое.

Я встала и отвернулась от него к окну. Меня стыдила сама мысль, что снова я проявила перед кем-то яркие эмоции, а он к тому же увидел мою уязвимость. Я сделала глубокий вдох и, развернувшись, заговорила.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? — Он шагнул ко мне, пытаясь высмотреть ответ на свой вопрос на моем лице.

— Потому что прав на поддержку от тебя у меня нет. Ты мне не друг, и мы оба не свободны.

— Я не знал, что ты в серьезных отношениях с Марковым. Все говорят, что вы дружите.

Истеричный смешок сорвался с моих губ. Вот знал бы ты, Глеб, с кем действительно в серьезных отношениях Матвей, то не произносил его имя так легко.

— Он мой друг, — согласилась я. — Но парень у меня всё же есть.

На столе завибрировал телефон. Он лежал в центре стола экраном вверх. На дисплее высветилось имя «Кванджон» с нашей фотографией-селфи, где мы отдыхали на греческих островах.

— Уходи, мне нужно ответить.

Но Глеб не уходил. Он продолжал, не мигая, пялиться на вибрирующий телефон. Не долго думая, я схватила трубку и нажала кнопку принятия вызова. Мой голос смягчился, когда я услышала Кванджона из динамика. Он мило поприветствовал меня, и я невольно улыбнулась.

Я не видела, когда Глеб разворачивался и уходил, но зато услышала, как дверь ударилась о косяк.

Спустя десять минут мы попрощались, а ко мне проскользнула Марина. Она до сих пор встревоженная из-за визита Анатолия мялась около стола, но при этом её глаза по какой-то причине возбужденно мерцали.

— Со мной всё хорошо, и да, я собираюсь выкупить долю Анатолия, — вперед неё ответила на возможные вопросы.

В этот момент я набирала сообщение Матвею, в котором согласилась на его предложение будущего партнерства. Мой друг чересчур щедр со мной, но притворяться гордой недотрогой не время. Лучше сотрудничать с честным Марковым, чем с подлым Хрусталевским.

Нажав кнопку отправить, я взглянула на Рубин. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и, как только заметила мой пристальный взгляд, атаковала.

— Почему спец вышел из твоего кабинета таким…, — она обвела глазами всю меня, подбирая слово. — Взвинченным?

Я отложила телефон экраном вниз и отодвинула клавиатуру, чтобы дать себе минутку на ответ. Но ступня подруги уже отбивала непрерывную дробь, сбивая с мысли.

— Это не так уж и важно, Марина, — спокойно ответила я, не глядя на нее.

— Ты его послала? Он позвал тебя на свидание, а ты оскорбилась? Ты….

— Это не важно, — рявкнула я и дернулась к главному распорядителю. — Сейчас важны немного другие вещи, а ты продолжаешь приставать ко мне с прошлыми отношениями. Они кончены! Ясно?

— Но я думала, — растерянно произнесла Марина.

— Тебе не нужно думать об этом. Это касается только меня.

Звук не успел затихнуть в комнате, как я осознала, что наделала.

Я обидела её. Снова.

Снова защищала эмоциональные границы, не позволяя рассекретить собственные чувства. Конечно, мои эмоции на пределе, и я сомневалась, что смогла бы выдержать ещё один прессинг. Но при этом разве я в праве срываться на человека, который беспокоился обо мне.

Только потому что хотела закрыться ото всех в глухую броню.

— Ладно, — опустошенно ответила она.

Марина собрала раскиданные папки и молча вышла из кабинета. Я хотела окликнуть её, но передумала. Вместо этого я начала стучать по клавишам клавиатуры, изображая бурную деятельность. Но с её уходом я уронила голову лицом вниз на столешницу и утробно зарычала.

Мне хотелось спрятаться в самую глушь под плотное одеяло, чтобы никто не сумел найти. Но об этом можно начать мечтать только после полного расследования в агентстве, тщательной вычистке штата и смены партнера. Вот тогда и выберусь на отдых на какие-нибудь острова.

С боевым энтузиазмом я приступила к работе, но опять не надолго. В приемной вновь раздались крики и дикие вопли. Я услышала, как Женя верещала, что сегодня она никого ко мне не впустит. Но женский истошный голос ей яростно возразил.

— Эту сучку я увижу именно сегодня и сейчас. И ты меня не остановишь, дрянь, — хлесткий удар, после которого дверь в кабинет грохнулась о стену.

Теперь проем загораживал ещё менее ожидаемый гость. Похудевшая до изможденного состояния, с дотемна загорелой кожей и с безумными бегающими глазами Нинель Воровицкая появилась на пороге моего агентства. Она обежала взглядом кабинет, будто не могла остановиться, затем суетливо вошла, закрыла дверь на замок, перед этим грубо вытолкнув Женю, и обошла комнату по периметру.

Я внимательно следила за действиями жены бизнесмена, обдумывая вероятные причины встречи.

Тем временем она приблизилась ко мне, обошла гостевое кресло, села в него, закинула ногу на ногу, а затем порывисто поменяла их, словно возомнила себя актрисой эротического триллера. Нинель теребила старинный медальон на груди и жутко щерилась мне, не забывая зловеще похохатывать.