Пока мы выгружаемся, выходит Алевтина Владимировна.
— Добрый вечер! — здороваюсь с ней.
Она прищуривается, рассматривая меня.
— Тимур?! Ты ли это?
— Так точно.
— Батюшки, — прикладывает руку к сердцу, — вырос-то как!
Усмехаюсь. Не вырос я, конечно, ни разу. Изменился просто.
— Привет, бабуль, — Катя подходит к бабушке, обнимает ее.
— Кать, я возьму Надю, она спит. Давай не будем будить? — прошу ее.
Катя кивает с мягкой улыбкой:
— Если перенесешь ее в дом, буду благодарна.
Быстро укладываю Надю на кровать, потом вытаскиваю вещи, и Катя идет меня провожать.
— Спасибо, что подвез. И вообще, за все спасибо.
Опираюсь о забор, нависая над Катей.
— Что завтра будешь делать?
Она усмехается, расплываясь в мягкой улыбке.
— Спокойно ночи, Тимур, — закрывает калитку перед моим носом.
Нихрена, Катюша, у тебя не получится пострадать в одиночестве.
— Я тебе с Надей хотел помочь, — на ходу придумываю повод увидеться.
— Пока-а, Тимур, — тянет и уходит в дом, тихо посмеиваясь.
И я тоже расплываюсь в улыбке, как идиот.
Глава 43
Катя
Мы с Надюшей спали почти до обеда и выбрались из постелей, когда солнце уже было в зените.
Бабуля встретила нас пышными оладьями, сметаной, вареньем и множеством других изысков.
— Как вкусно пахнет, — подхожу к бабушке, обнимаю ее и целую в щеку.
Бабуля прижимает меня к себе, рассматривая мое лицо:
— Как же я соскучилась по вам! Совсем забыли старую!
— Ты что! Какая же ты старая! В самом расцвете сил. И не забыли мы, бабуль. Честно. Просто столько дел…
— Да-да, дел, забот, — улыбается с грустью. — У вас своя жизнь, работа, дети. Конечно, Катюш. Я все понимаю. Когда вы жили рядом, я постоянно вас видела. Мне просто до сих пор непривычно, что вы с мамой так далеко.
У нее начинают наполняться слезами глаза, и у меня сжимается сердце оттого, что я могу почувствовать тоску бабушки по нам.
— Бабуль… — протягиваю руки, обнимаю ее.
Она смахивает слезу и уже бодрее улыбается:
— Ты не подумай, Катерина, я все прекрасно понимаю. Вам там лучше. Вы молодые, столько дел и свершений впереди. Что Ярославу делать в нашей областной больнице? Стопки с бинтами перекладывать? Да и Ольга нашла достойную работу, а то прозябала бы тут. Вы с Камилой выучились в серьезном университете, — переводит взгляд на Надюшу, ласково улыбается ей: — Вот и дочка твоя подрастет, дай бог ей тоже хорошо устроиться в жизни.
— Дай бог, — киваю, улыбаясь.
— Ты садись, завтракай.
— Спасибо, бабушка.
Мы с Надюшей принимаемся с аппетитом поедать вкусности от бабули, пока она сама хлопочет по кухне.
— К Андрею поедешь?
— Да, я хотела завтра заехать к папе. Да и по Женьке соскучилась.
Брата я уже год не видела. Общаемся с ним по видеосвязи, но это, конечно, не замена реальному общению.
— А кто тебя к ним отвезет?
Папа живет в соседнем городе. Варианты либо ехать на автобусе, либо просить кого-то отвезти нас.
— Мама, а давай попросим Тимура?
Дергаюсь при упоминании этого имени.
Вот поэтому я не сказала ему! Чтобы сидеть пожить спокойно и не подпрыгивать каждый раз, когда слышу это имя. Я же хотела отдохнуть от всего и побыть без Тимура, посмотреть на свою жизнь, когда его нет рядом.
Но теперь уже не выйдет.
— Кстати, Катюш, это хорошая идея, — без задней мысли говорит бабушка.
Опускаю голову, глядя в кружку с чаем.
Да уж, идея поистине отличная. Особенно с учетом того, как я отношусь к нему. Вернее, как меня нервирует его присутствие.
— Мам, а давай отнесем Тимуру оладьев? Он, наверное, голодный, — Надя с сопереживанием смотрит на меня.
— Ох, что же это я, — бабушка хватается за голову. — И ведь правда. Дом там пустой. Даже холодильник выключен, ничего кроме чая и кофе нет.
— Вообще-то, Тимура никто не тащил сюда насильно, — замечаю я.
— Не будь такой противной, Катерина, — произносит бабушка назидательно. — Сейчас я отложу ему оладушков в тарелку, и отнесешь ему.
— Я? — мои брови ползут вверх.
— Конечно!
— Ты-ты, мам, — Надя толкает меня локтем совсем по-взрослому и поднимается со стула: — Я умываться.
Провожаю дочь взглядом, поражаясь, когда она вообще успела вырасти.
Бабуля посмеивается, явно заметив мою растерянность.
— Чем-то она Камилку мне напоминает, — улыбается по-доброму. — Та такая же, себе на уме.
— Да, возможно, что-то есть.
— Или она в отца, — бабушка стреляет в меня взглядом.
Эту тему с бабушкой мы не обсуждаем. Она не задает вопросов, а я, соответственно, не отвечаю на них. То, что она сейчас сказала, означает лишь одно.
— Ты с Камилой говорила, да? — вздыхаю. — Ну что за противная девчонка!
— И ничего не противная! — бабушка возмущается. — Если хочешь знать, она не сдала тебя. Вернее, сдала лишь наполовину.
— Это как?
— Сообщила, что объявился отец Нади, но кто это, не сказала.
Бабушка отворачивается к плите, становясь ко мне спиной.
— Но судя по личности того, кто тебя сюда привез, я могу сделать выводы.
Оборачивается и смотрит на меня с грустной улыбкой.
— Что ж, — вздыхаю. Нет смысла отрицать. — Думаю, ты сделала верные выводы.
Бабуля кивает моим словам, но больше не говорит ничего.
— И что, даже не будешь расспрашивать? — удивляюсь искренне.
Бабушка поворачивается ко мне и пожимает плечами:
— А о чем тут спрашивать, Катюш? Историю о том, как Надя получилась? Я, может, уже стара и в маразме, но понимаю, откуда берутся дети. А при том, что родила ты в восемнадцать, это была очень сильная и болезненная любовь.
Просто в яблочко. В самый, мать его, центр.
— Лучше скажи, Тимур знает, кем ему приходится Надя?
— Знает. Совсем недавно узнал.
— И хорошо, что узнал. Папы нужны не только мальчикам, но и девочкам. — Бабушка вкладывает в мои руки тарелку с оладьями. — А теперь иди к нему. Мальчишка голодный наверняка. И сметану захвати, — подталкивает меня в спину. — Только свитер надень, а то замерзнешь.
Покорно иду в соседний дом, где остановился Тимур. Между участками у нас сделана калитка, так что даже на улицу не надо выходить.
Когда-то много лет назад сильный ветер выбил лист из забора, и некоторое время там зияла дыра — как говорит Камила, именно она поспособствовала сближению мамы и Яра.
Прошло время, и дыру сменила резная калитка, которую я сейчас толкаю. Она тут же поддается без малейшего скрипа.
Захожу во двор и поднимаюсь по ступеням крыльца. Нажимаю на дверную ручку, толкаю. Дверь оказывается открыта, и я прохожу в дом.
Глава 44
Тимур
Лежу, глядя в потолок, чувствуя себя так, будто меня оглушили.
Слишком тихо, а в ушах звон.
Моргаю несколько раз, возвращаясь в реальность, сажусь на диване, обвожу взглядом комнату.
И пустую бутылку из-под коньяка на полу.
М-да, вчера меня неожиданно накрыло. Я даже предположить не мог, что такое случится.
С момента возвращения этих приступов не было, и я наивно полагал, что все осталось позади. Но, видимо, вчера выдался тяжелый день и в физическом плане, и в моральном — слишком сильное напряжение и много кофеина. А когда я зашел в темный дом, голову прострелили непрошеные воспоминания.
Я честно пытался абстрагироваться, но никак не выходило. Тут нужен психотерапевт, который вылечит мою посттравму; он мне положен, мне его предлагали при увольнении, даже настаивали, но я отказался, наивно подумав, что родные стены, семья вылечат.
И все было нормально до сегодняшней ночи.
Войдя в отцовский дом, огляделся, и сразу же голову прошибли воспоминания, которые я глушил на подсознательном уровне. Болезненные, страшные. Я не хочу вспоминать.
Все уже в прошлом, позади.
Но это так не работает, мозг невозможно уговорить или убедить доводами рассудка.
