Играя злодея для неё (СИ) - Неками Екатерина

Сколько ещё он будет издеваться над ней с этими фальшивыми комплиментами?

Дверь хлопнула, отрезая его от Наён. Тэхо остался в коридоре, очаровательная улыбка сразу погасла от боли. Он не притворялся, именно это делало его искренность опасной и болезненной. Как тяжело и страшно быть честным после стольких лет публичной игры.

Он каждый раз, словно последний идиот, заторможенно любовался, как Наён смотрит на него через стекла очков. Тэхо понимал, что сам виноват, вот только это не спасало. До безумия хотелось рассказать девушке все, что он чувствовал в такие моменты. Увидеть, как Наён краснеет, но не отталкивает, а хотя бы капельку понимает и принимает его влюбленность.

***

«Влюбился в них».

Чертовы очки теперь мешали ей. Наён сняла их и потёрла переносицу.

День прошел сумбурно и суетно. Она ездила между гостиницей и гостевым домом технической команды. Проверяла все мелочи и договаривалась с администрациями мест съемки, искала кейтеринг для команды.

Работы на выезде оказалось гораздо больше, чем в студии. Да и по планам все было забито. Они как будто пытались снять в два раза больше, чем могли уложить в сроки.

Наён вымоталась и устала, только к восьми вечера вернувшись в номер. Хотелось упасть лицом в подушку и наконец выспаться. Она с шести утра была на ногах. Но телефон настойчиво напомнил о себе вибрацией в кармане. Пришлось вернуть очки на нос.

«Помощник Ким совсем охренел. Они что решили тебя взять на три работы по одной цене? Пусть определятся уже: ты ассистент, администратор или актриса!!!»

Сообщение Пак Чиу было нашпигованно восклицательными знаками и злобными эмодзи.

Наён тихо застонала. Она только сейчас вспомнила, что не прочитала сценарий до конца. Пришлось встать и найти его на столике возле окна. По инерции Наён включила электрический чайник, стоявший рядом. Ей точно понадобится крепкий чай. Пару пакетиков лежали у белоснежной чашки.

Чон терпеливо вздохнула и провалилась в чтение. Она вынырнула из текста только спустя двадцать минут, споткнувшись о слово «Поцелуй».

Ён Хари целует Роана.

Наён стало душно и плохо.

Так Тэхо намекал на репетицию именно этой сцены утром в автобусе? Она вновь почувствовала злость на него. Откинула бумажную сцепку и встала на ноги, раздвигая шторы и распахивая окно. Прохладный вечерний воздух коснулся горящих щёк.

Когда-то на читке сценария Наён уже замечала, что госпожа Юн сеет в Ён Хари семена болезненной эмпатии к своему похитителю. Теперь стало очевидно, что это не просто симпатия, сменяющая ненависть, а будущая влюбленность в злодея Роана. Ён Хари — жертва стокгольмского синдрома? Чон и не предполагала, что их сценаристка зайдет в своих фантазиях так далеко и смело.

Наён захотелось крикнуть в окно от безысходности.

«Империя пепла и теней» лежала где-то в сумке с ноутбуком и той ручкой, которую следовало при случае вернуть Тэхо. Но сейчас важнее было пролистать книгу и попытаться выстроить на её основе свою защиту, чтобы доказать — такое поведение Ён Хари неприемлемо. Наён прикрыла глаза. Кому она решила это доказывать?

Деспотичному режиссеру, оставшейся где-то в Сеуле госпоже Юн или их продюсеру?

Ли спрашивал её с утра, что Чон думала о сценарии.

Наён думала, что она крупно попала.

Теперь ей нужен был воздух, чтобы проветрить голову — морской. Холодный и безжалостный. Она впервые задумалась: может стоит вообще сбежать с проклятых съемок? Все шло не так, и это ломало её изнутри.

***

Это был уединенный кусочек пляжа: не освещенный, не туристический и недостаточно романтичный, чтобы здесь кто-то бродил, взявшись за руки. Тем более отсветы заката на небосклоне давно скрылись за горизонтом, похолодало. Поэтому сидевший на камнях у края дороги Тэхо удивился одинокому человеку.

Шаг за шагом в приближающейся фигуре он различал женщину, обнимающую себя за плечи. Длинные волосы развевал ветер. Береговые огни города блеснули в стеклах очков, и тут же Тэхо поднялся на ноги. Волна обеспокоенности накрыла его.

Наён дрогнула, когда заметила приближающегося мужчину. В куртке и кепке она не сразу признала Ли, но, когда узнала, настроение ещё больше ухудшилось.

— Что-то случилось? — спросил Тэхо. Голос его на памяти Наён впервые звучал неспокойно.

— Я просто гуляю, — она попыталась отстраниться и уйти на шаг назад, сжала сильнее предплечья. Наён хотела сделать вид, что ей точно не нужна помощь. Определенно не его.

Тэхо отчего-то скривил губы:

— Тут не самое безопасное место для вечерних прогулок в одиночестве. Возвращайся в отель, — настаивал он.

Вокруг действительно было темно и тревожно. Наён поежилась, будто её загоняли в нору в тот момент, когда она обдумывала побег. Она огрызнулась:

— А ты тогда что здесь забыл?

Ли Тэхо пришлось сдержать свое беспокойство. Он сбежал от своих беспокойных мыслей о ней сюда.

— Слушал море и… Себя, — произнес он.

От шелеста волн у Наён пробежали мурашки по коже. Будто они вдвоем действительно на одном уровне дна.

— Я прочитала сценарий, — сказала Наён.

Тэхо отвёл взгляд. Утром он уже пытался заговорить с ней об этом, чтобы выяснить, как она отнеслась к задумке госпожи Юн. Сам он не стал ничего высказывать, так как именно мнение Наён тут имело значение. Он-то отыграет, что угодно, но её желания…

— И что ты думаешь об их поцелуе? — спросил он напрямую, хотя смотрел в сторону моря. Наён вдруг подумала, что они стоят слишком близко. Плечи Ли закрывали от неё все вокруг, огораживали от ветра.

— Я не смогу это отыграть на камеру, — честно призналась она.

Ли Тэхо стало больно. Он опустил взгляд к лицу Наён, пытаясь прочесть, чего в её ответе больше — стеснения перед публичной сценой, ненависти к его прошлым поступкам или отвращения к нему как таковому. Самое страшное: он не хотел знать точный ответ, будто заранее чувствовал, что проиграет. А так оставался мизерный шанс. Ли Тэхо ещё никогда не был так в себе неуверен.

Наён ощутила, как его шершавая ладонь скользнула по её щеке, коснулась шеи. Ей пришлось поднять голову и посмотреть ему в глаза.

Прикосновение было слишком личным, так что она имела полное право ударить Ли. Вот только тело, несмотря на злость, подвело. Хотелось прижаться к теплой руке щекой, чтоб Ли её успокоил в тревожный момент.

Ли Тэхо её успокоил? Сердце разрывалось от прошлых обид.

— Ты выглядишь уставшей, — впервые это был не комплимент, а болезненная правда. Вот только забота в его голосе сейчас ранила её сердце тоже. — Иди в отель и отдохни. Я попробую поговорить с продюсером, чтобы эту сцену убрали, — сказал Ли, хотя знал, что это будет очень сложно.

Взгляд Наён за стеклами очков чуть изменился. Её длинные ресницы дрогнули. Рана в сердце подло саднила. Она должна была простить Ли Тэхо за украденную книгу после такого жеста, но не могла предать саму себя. Она попыталась засадить нож своей мести:

— Та ручка, что ты мне подарил… Я хочу вернуть её. Это слишком дорогой и обременительный подарок для меня, — Наён готовила фразу заранее. Жаль, что не сказала ещё утром в автобусе.

Губы Ли дрогнули в горькой улыбке. Он тоже был готов к этому разговору:

— Не стоит. Я же не могу вернуть тебе свои чувства. Считай, что это моя плата за них. Я устал играть то хорошего парня, то злодея рядом с тобой. Разреши мне просто быть собой — идиотом, который говорит и делает что-то невпопад и влюбляется во все вещи, что связаны с тобой. Дай мне право на ошибки и на прощение за них.

Наён подломилась под тяжестью его признания. Хотела отомстить за обиду, но сама упала в яму. Ненавидеть Ли с каждым мгновением становилось труднее.

Она молчала, но хотя бы не убегала и не отталкивала его, как в день премьеры. Кажется, Наён не ожидала от Тэхо такой откровенности. Он невольно сделал ещё один шаг на встречу, коснулся большим пальцем её губ — красного сердечка, которое она вечно кусала.